Тень за ускользающим эфиром

      На следующий рабочий день, Винсент будто впал в замедленную съёмку. Всё казалось медленным и жутко бесящим. Что уж там, он даже придя на работу, крикнул на одного из сотрудников, но Кэтти приструнила его. Что было странно для неё.       Сегодня Агата ждала его на какую-ту новую съёмку рекламы. Винсент мысленно закатил глаза, всё же он никогда не привыкнет к подобной роли, но чтож, раз так надо, так будет. Ну или...

***

      Уитмен бросил недопитый кофе на своём рабочем столе и направился в корпус радиостанции. Уходя, парень задумался о надобности личного стола, что стоял круглый день без дела, но не найдя логичного объяснения, пожал плечами и направился к Агате.       Шагая по тому самому коридору, Вокс увидел зловещий поворот на радиостанцию и остановившись, сглотнул ком, появившиеся в горле. Парень стоял и смотрел вглубь, вспоминая вчерашний собственный позор, он до сих пор не понимал, как так наивно полагал, что он согласится. Вокс представил его лицо, его насмешливый взгляд, его смех, от которого до сих пор бежали мурашки. Дыхание перехватило, и на мгновение он почти поддался панике.       Но, на секунду парень закрыл глаза, пытаясь отогнать воспоминания прошлого. И сжав губы в тонкую линию, медленно открыл глаза. Его взгляд от пугливого сменился стальным, отстранённым, но полный энтузиазма. Вокс поднял голову и расправил плечи, шаг был твёрдым и целенаправленным. Он не посмеет этому нарциссу сломать его, втоптать в грязь и насмехаться. Он осадит его, покажет, что он не настолько великий и неприкасаемый. «Мы ещё увидим, кто будет громче смеяться»       Он раскрыл стеклянные двери и широким шагом, с хищной улыбкой направился к Агате. Аластор хочет увидеть, как он будет плакаться в подушку? Да хрен ему. Пусть сам поплачет.

***

      — Винсент? — женщина увидела входящего в студию парня и изогнув бровь, взглянула на часы, — И правда во время, я в тебе и не сомневалась.       Агата оглядела какого-то радостного, даже чересчур, юношу, но не комментируя, указала на соседний столик с бумагами.       Вокс, вспомнив вчерашнюю «проверку», неосознанно сжал зубы, но успокоился, когда увидел, что там за место 10 страниц всего 4.       — Это план сегодняшней встречи, — Агата прошла к шкафу и достала лёгкое пальто и обратила внимание на замершего коллегу, — Одевайся, мы уже едим.       — Куда извините? — наконец решил спросить. Но женщина уже юркнула за двери. Ответа он и не ожидал.       Накинув на себя чёрное пальто и чуть не забыв материал, побежал за начальницей.       Оказывается в корпусе радиостанции была ещё одна дверь на улицу, через которую он и вышел замечая подготовленную машину, рядом с которой стояла Агата, с подозрительным недовольством. Её глаза горели немым упрёком, губы были плотно сжаты, словно она тщательно подбирала самые острые слова. И он почувствовал какую-ту волну напряжения, будто...       Он не хотел этого делать, останавливал себя, но глаза сами искали силуэт. И зацепившись за кромку парковки, где тени начинали удлиняться, увидел его. Тот словно ждал, пока его найдут и убедившись, что тот заметил его, как-то легкомысленно улыбнулся и небрежно махнул рукой. Сердце в этот момент упало в бездну. В голове прозвучали столь грязные оскорбления, что Вокс, сам не понимая этого, нахмурился.       Он остановился, сжимая в руках, до неприятного скрипа бумагу, пытаясь собрать разбегающиеся мысли и придать лицу хотя бы нейтральное выражение. Но он знал, что уже поздно, на его лице всё опять написано чёрным по белому.       Собравшись духом, он глубоко вздохнул и выдохнул, натягивая самую лучшую улыбку из всех возможных и спустился по лестнице, одёргивая себя от желания взглянуть на него. Вроде бы у него на шее красиво, под порывами ветра, развивался кофейного цвета шарф. Но.. Какая ему разница, что за чёртов шарф там у него на шее?       — Агата? — приближался Вокс, буравя взглядом режиссёра, — Мне кажется, мы должны были ехать вдвоём, в крайнем случае с техническими специалистами.       — Знаю я, Винс! Сама недовольна столь быстрой сменой плана, — женщина махнула головой в сторону Аластора, который был чуть дальше, с интересом наблюдающий за их разговором, — Он не должен здесь быть. И он вообще не моя ответственность.       — А как тогда на вас повешали!.. — голос сорвался на крик, полный возмущения. Но вспомнив про характер и статус перед ним стоящей, увидел, как её губы уже начали складываться в фразу, предвещающую неминуемый шквал обвинений и увольнений. В этот момент он крупно пожалел за потерю контроля и внутренне сжался, готовясь принять удар, понимая, что пересёк черту, и сейчас ему за это крепко достанется.       Но вместо её холодного, осуждающего тона, он почувствовал чужие, тяжёлые ладони опустившиеся на его плечи. Они нежно сжали, но это не принесло утешения. Они будто напомнили, в каком он положении. И одновременно с этим ощущением, из-за его спины донёсся весёлый голос.       — Сплетничаете обо мне? — за спиной Вокс услышал до боли низкий и насмешливый голос, прозвучавший прямо над ухом, — Я конечно у всех на слуху, но зная, что я рядом с вами... Как некультурно.       Руки, до этого лежавшие на его плечах, нежно, но властно скользнули вверх. Винсент почувствовал, как пальцы Аластора обхватили его шею, а затем одна ладонь переместилась, упираясь в его челюсть и подбородок. Это было словно не прикосновение, а собственнический жест, от которого по телу пробежали необыкновенно приятные мурашки. С едва заметным, но непреодолимым давлением, кареглазый заставил его повернуть голову. Это было сделано так легко, так естественно, что выглядело почти как акт заботы, но осознание в каком они неподходящем месте, заставляло напрягся.       Но Вокс не предполагал, как именно это выглядит со стороны Аластора...       Его лицо было повернуто к ней. Он видел её ошеломление, её гнев, готовый выплеснуться, но замерший на кончике языка. И эта картина была словно сладостью для художника.       Его собственный холодный взгляд встретился с её глазами поверх тёмных шелковистых волос. На губах уже не было той яркой, садистской улыбки, что играла минуту назад. Лицо стало непроницаемым. Только зрачки, казалось, расширились и приобрели красноватый оттенок, поглощая свет, становясь глубокими и устрашающими. Это был взгляд, который не требовал слов, тут всё становилось понятно.       — Мне не нравится, когда вы вместе болтаете гадости обо мне, — тихо произнёс кареглазый, замечая её недовольство, — Агата, а не пора ли нам ехать?       Её недовольство сменилось смесью замешательства и возможно даже лёгкого понимания того, что она только что попала в ситуацию, где не она диктовала правила. Аластору это даже понравилось. Очень понравилось.       И наконец, когда её взгляд дрогнул и опустился, парень позволил тонкой, почти невидимой улыбке вновь скользнуть по губам.       — Садитесь быстрее, нас уже ждут, — женщина приняла свой привычный образ и села за переднее сиденье, ожидая коллег на ближайшее времяпровождение.       Аластор, в своей манере, резко отдёрнул руки и пригладил невидимые складки на одежде. Он хотел было обойти Винсента, но почувствовал как его вдруг взяли за руку, останавливая. Карие глаза вопросительно посмотрели на резкий выпад парня, было неприятно от этого прикосновения. Ладонь Винсента неприятно сжала запястье, Аластор посмотрел на него и увидел обеспокоенный взгляд, молящий ответов.       — Что... Что это было? — спросил он, не ослабевая хватку. Аластор попробовал вернуть свою руку, но не получилось, — Скажи.       — Ах, Винсент, Винсент, это был маленький урок для мисс Агаты, ничего более, — он закатил глаза, пробуя ещё раз вырвать свою часть тела, но вновь обнаружил мёртвую хватку. Это начинало раздражать, — Что-то ещё желаешь услышать?       — Радиостанция послала тебя ехать с нами? — радиоведущий удивлённо посмотрел на Винсента. Ему казалось, что мальчишка не додумается что тут есть какой-то подвох.       — А что? Думаешь, что я пришёл сам по себе? — мужчина повернулся к темноволосому и их взгляды встретились, но это было не равенство. Один из них, тот, что держал власть в своих руках, едва заметно откинул голову назад. Его глаза, прямые и немигающие, смотрели буквально сверху вниз, — Думаешь, что я пришёл из чувства вины?       Ладонь Аластора, которая была уже освобождена от хватки оппонента, поднялась и прикоснулась к шее, он не сжимал, не давил, но расположил пальцы так, словно они несли на себе тяжесть невидимого ошейника. Его кончики пальцев словно бы зацепились за кожу, образуя точку крепления для чего-то незримого. Этот жест был не с какой-то нежностью и с манерой «хозяина», а с жестом и напоминанием о том, где он находится в данный момент.       — Не забывай, что ты тут лишь как новый экспонат, интересующий всех сразу, — Аластор увидел в его светлых глазах этот знакомый блеск отчаяния, что сподвигло надавить ещё, — Как только кто-то появится лучше и красивее — все забудут тебя. Ты лишь необычный деликатес, на один раз.       Радиоведущий радостно нашёптывал, ожидая ту реакцию что он любил лицезреть — полное разочарование, перерастающие в агрессию или же в сильнейшую печаль, но увидел совсем другое. Винсент обхватил запястье Аластора, что находилось на его шее и противоречив самому себе, сжал до красноты.       — Твои слова меня больше не расстраивают, Аластор, — он ухмыльнулся и скинул с себя руку, «брезгливо» обтераясь, будто это было самое мерзкое, к чему он когда-либо прикасался, — Удачи на шоу!       Наконец Вокс направился к машине, где постукивая пальцами сидела Агата, раздражённо переключая радио.       Шаг за шагом он направлялся к машине, его спина была прямой, а плечи расправлены, однако, если бы кто-то заглянул в его глаза, то не увидел бы там привычного блеска превосходства или даже удовлетворения. Вместо этого, их наполняла какая-то щемящая пустота. Это была не печаль, а скорее глубокое разочарование то ли в себе, то ли в Аласторе — его примеру подражания, который должен был взять его под крыло и... И что?       Какой же он тряпка, даже после своей небольшой попытки показаться выше в его глазах, всё равно испытал не то чувство, не то чего он хотел глубоко в душе.       Он открыл дверь и сел, вглядываясь в окно и замечая, как Аластор своей беззаботной походкой подошёл к машине и постучал в окно Агаты.       — Что? — сухо произнесла та, вчитываясь в какие-то документы.       — Может, как джентльмен, я сяду за руль? — со скрытой забавой произнёс кареглазый, но на свой вопрос получил немой суровый приговор, — Ладно, ладно, так уж и быть, сяду сзади.       «Ох ну конечно, куда же он мог ещё сесть» подумал Вокс про себя. Иногда он задумывался, зачем тот вообще пытается как либо к нему приблизиться, поиграть с нервами, при этом ненавидя и презирая его всей душой. Но естественно, он никогда бы не задал подобный вопрос. И смирившись, принял свою учесть, занимая себя изучением плана.       А на сегодняшнем плане была поездка в не сильно известный магазин Нового Орлеана, но при этом с хорошими отзывами. Магазин представлял мужскую одежду, по крайней мере так помнил он. По плану ему нужно будет походить по магазину и представить костюмы, но тут его глаза округляются и он отводит их от окна к Аластору. В материале не было его. То есть, вообще не было. Ни одного упоминания его слов, ничего.       Но тут он вспомнил, что Агата жаловалась на резкое изменение в её плане, скорее всего она просто поменяет пару строчек и отдаст часть его слов ему. Винсент закатил глаза. Не нравилось ему это деление. Зачем вообще известному радиоведущему ехать в эту забегаловку и сниматься, да, да сниматься на камеру для рекламы? Это такой его план, чтобы его узнали и на телевидение? Разве ему это по душе?...       Всю поездку парень ломал голову пытаясь составить нормальный и логичный вывод, но так и не понял, что в этой нарциссической голове происходит.

***

      По дороге они умудрились попасть под дождь, что был редкостью и опоздали на 20 минут. На эту ситуацию Агата устроила скандал и пока она носилась с техническими сотрудниками, Вокс сторонился её, пытаясь встать в самое отдалённое и безопасное место. Даже тот самый Аластор, отошёл к примерочным, под предлогом поправить одежду у зеркала, лишь бы не попасть под горячую руку.       Наконец дама закончила с расстановкой камер и подозвала юношей, меняя слова, чтобы у них было по равное количество внимания. И крикнув настройщику, что всё готово, отошла за пределы съёмки, наблюдая за Винсентом.       — Дорогие друзья, сегодня мы разрушим миф о том, что классика — не достойна внимания. Перед вами образец идеального осеннего образа от бутика «Un modèle magnifique». Обратите внимание на эту фактуру, этот крой… — на его лице безупречная улыбка, а глаза сверкают от прожекторов направленные на него. Но тут он оглядывается на Аластора и в его голове возникает необычная идея, — Не так ли, Аластор? Почувствуйте качество.       Аластор нервно смотрит на Винсента, который в отличие от него, сдержанный и будто находится в своей тарелке, жестикулируя и предлагая ему пощупать.. Ткань?       Кареглазый неуклюже прикасается к ткане и подмечает, что она и правда очень хорошего качества, но когда он вновь обращает внимание на камеры, неприятно направленные на них, особенно на него, то теряет своё самообладание.       — Соглашусь, очень приятный на ощупь. На радио это, знаете ли, ценится больше, чем… — Аластор глянул на камеру и отвёл взгляд, ослепительно улыбаясь, — Чем то, как это выглядит на экране.       Винсент, не опуская улыбку, понял, что его ловко обошли, но сдаваться не в его манере.       — О поверьте, Аластор, и на экране комфорт ощущается. Ведь бутик продаёт не просто ткань, а образ! — парень поворачивается к камере, игнорируя всевозможные взгляды на его напарника, — Чувство стиля, которого конечно, не приобрести с опытом ведения передач вслепую.       — Какого вы интересного мнения, Уитмен, — он стискивает зубы, но для телевидения остаётся спокойным, пока в груди наполняется раздражение, — Я бы сказал, что настоящий стиль начинается с уверенности, которая идёт изнутри. И не всегда зависит от количества мегапикселей, которые на тебя направлены.       Аластор уловил чего тот добивается и с вызовом улыбнулся, «вырвав» экземпляр костюма из рук Винсента.       — Вы прямо фонтанируете метафорами сегодня! Что ж, возвращаясь к нашему костюму... — парень отбирает одежду теперь из рук Аластора, рассказывая о производстве, иногда кидая взгляды, полные вызова и немого вопроса: «Ну и где ты теперь Ал?», — Может быть вы сами продемонстрируете, как этот пиджак сидит? Уверен, наши зрители оценят свежий, радийный взгляд на моду. Это ведь прекрасная возможность, не так ли? Выйти из-за микрофона.       — Вы очень великодушны, но думаю на это нам не хватит времени, да и моя харизма, знаете ли, раскрывается больше через тембр голоса, чем через идеальное позирование, — карие глаза встретились со светлыми и в них был явный вызов.       — Не скромничайте! Уверен, вы будете выглядеть весьма привлекательно, — он сдержал смешок и продолжил, — А что касается харизмы.. Она, конечно, хороша для невидимого эфира. Но здесь, на экране, она должна быть видна. Не так ли, Аластор?       Винсент снял пиджак с манекена и медленно направился в сторону радиоведущего, вторгаясь в личное пространство, у которого заметно забегали глаза, а улыбка стала слегка напряжённей.       — А знаете Винсент, слишком яркая картинка отвлекает от главного. Она словно замирает, превращаясь в мёртвую статичность, в то время жизнь вибрирует, она чувствуется в каждом слове, — Аластор делает шаг вперёд, теперь вторгаясь в чужое пространство юноши, что возомнил из себя снова не пойми кого, — Моя правда звучит даже в полной темноте. Ей не нужны декорации и фильтры, чтобы достучаться до разума и сердца.       Голос становится глубоким и обволакивающим, каким он привык звучать в эфире, и это производит эффект даже без микрофона.       — Мои слушатели ценят мысль. А ваши… что ценят ваши, Винс?       Между ними проносится искра, которая наровит поджечь всех, кто попадётся под руку. Улыбка Вокса исчезает, но спустя секундное замешательство она быстро возвращается.       — Какая глубокая мысль, Аластор! Всё же ваши умения говорить красиво и вправду впечатляют, — разноглазый хлопает того по плечу, замечая осуждающий взгляд, — Но всё же вернёмся к костюму, например эти брюки прекрасно сядут на любого мужчину, — Винс опускает глаза на брюки Аластора и улыбнувшись, смотрит в камеру, — У вас тоже довольно неплохие брюки, но эти, я думаю, вам тоже подойдут, как думаете?       Но ответа не последовало, а лишь тяжёлое молчание, предупреждающее о возможном срыве, наполнило комнату.       — Стоп! — выкрикнула Агата, стуча своими каблуками, подходя к ним. Она грубо хватает парней за грудку и оттаскивает прочь от съёмочного места, — Вы, оба. Если вы хотите, чтобы всё сорвалось и ваша известность упала.. — Агата остановила свой испепеляющий взгляд на Винсенте, — А ваша, Уитмен, которая даже не поднималась, то здравствуй счастливая жизнь дома и до свидание любовь зрителей.       Аластор закатил глаза и сложил руки на груди. Он знал, что его преданные слушатели никогда бы не покинули его, а все эти нравоучения лишь курам на смех, но он сам подписался на эту забаву, теперь осталось дотерпеть. Аластор хотел было извиниться, но Винсент опередил его.       — Хорошо, мисс Агата, мы покажем себя с лучшей стороны, — сказал парень, игнорируя возмущённый взгляд кареглазого, — Но всё же, идея с примеркой костюмов очень неплоха, как думаете?       Теперь Аластор резко повернулся к Агате и с непониманием уставился на неё. Его глаза, полные оцепенения, олицетворяли один единственный вопрос «Ты ведь не согласишься, так?»       — Кстати, а это идея, — женщина повернулась к своим людям и крикнула о подготовке, — Так, под вас подберут костюмы и мы снимем короткий рекламный спот, готовьтесь.       — Что... — оправа медленно сползла по носу, показывая ошеломление.       Винсент, с лицом, выражающим полнейшее удовлетворение, протянул руку и с видом полнейшего триумфа, аккуратно, почти ласково, но с явной ноткой снисхождения поправил очки и не произнеся ни слова, повернулся к примерочной, чтобы облачиться в новый костюм. Ему было достаточно насладиться этой красотой по отношению к Аластору, что впервые испытал неудачу.       Консультант, с лёгким поклоном выдал тёмно синий костюм Уитмену и парень с нескрываемым удивлением зашёл в примерочную. А пока Аластор наблюдал данную картину, его грубо схватили за руку и наклонили к себе. «Сколько ещё раз его буду хватать без его разрешения?» пронеслось у него в голове.       Это была Агата недовольно шептавшая что-то там ему на ухо. Он не сильно был увлечён этим и услышал только обрывки чего-то вроде «услышу — убью» или «это мое последнее с вами двумя времяпровождение», ну а может там было совсем другое. Он был скорее рад когда она решила отпустить его измотанную руку и подтолкнула к консультанту, что держал интересного цвета костюм-тройку.       Он взял одежду и с тяжёлым вздохом, зашёл в соседнюю примерочную комнату.

***

15 минут до съёмки.

      Юноши уже оделись и вокруг них кружили стилисты, поправляя ткань и расправляя складки. Винсенту очень понравился его костюм, оно будто кричало о его невероятной харизме, словно он хозяин этой медиа-империи. Его тёмно-синий пиджак имел острый, угловатый крой, который придавал почти геометрическую агрессивность, а заострённые атласные лацканы того же тёмного цвета блестели, отражая неоновый свет от камер.       Сказать что он был доволен, ничего не сказать. Он был восхищён столь потрясающей работе и то, как оно хорошо на него село.       Но парень вдруг вспомнил про «приятеля» и медленно повернулся в его сторону, слыша недовольные цоки стилиста. Сначала Винсент хотел было подколоть Аластора, но обернувшись слова застряли в горле. Его глаза расширились, а улыбка замерла на полуслове, сменившись выражением чистого изумления.       На Аласторе был тёмно-красный костюм, глубокого, почти винного оттенка, который не кричал, а шептал о роскоши. Ткань идеально облегала его фигуру, подчёркивая каждую линию.       Пиджак, с широкими лацканами сидел безупречно, а брюки струились вниз с элегантной небрежностью. Вроде бы в подобном стиле он и одевался, но почему Вокс так загляделся..?       Радиоведущий, будучи с закрытыми глазами почувствовал этот тяжёлый, немигающий взгляд и медленно выдохнул, затем, с нескрываемой грацией закинул ногу на ногу. Он прекрасно знал, что сейчас чувствует его напарник и целенаправленно показывал свою грациозность.       — Мой дорогой, ты ведь не собираешься сверлить меня взглядом до тех пор, пока я не открою глаза, верно? — спокойно и с небольшой улыбкой протянул парень и не услышав никаких звуков, произнёс уже убедительнее, — Перестань пялиться.       Вокс закатил глаза и отвернулся от него, давая стилисту продолжить работу.       — Брось Аластор, я ведь просто восхищаюсь костюмом, — он немного подумал и добавил, — Тебе же подобное нравится.       Он промолчал, но внутри ему стало необычно горячо и приоткрыв глаза увидел ухмылку юноши, которому поправляли причёску. Его посетила мысль о довольно приятной внешности Винсента.       — А ещё, лучше подготовь свою речь, а то мало ли я тебя своим профессионализмом затмлю, — Винс улыбается ещё шире.       Нет, всё таки он неплох исключительно с закрытым ртом. Стилисты Аластора и Винсента отошли, пропуская Агату, которая оценивающе разглядывала их. И кивнув, поманила к себе.       — Мы заснимем 15-ти секундный ролик для конца рекламы и на этом закончим, — режиссёр объявила о начале съёмки и ушла с подготовленной территории, освобождая место двум звёздам. Ну или же одной с половиной.       Теперь эти двое вели себя намного лучше, нежели в начале съёмок, и не переглядываясь репетировали свои последние строчки этой бесконечной рекламы.       Отработав свою часть пораньше, у Аластора оставалось всего пару минут и обходя магазин, с целью убить время, заметил витрину, что вся блестела от разнообразной бижутерии. Такие вещи не интересовали его, но всегда манили, словно сороку на безделушку. Сейчас, почему то, его привлекло совсем незаметное украшение. Оно не светилось, не было с камнями ярких цветов, но что-то его привлекло. И поддавшись этому порыву, он взял неброскую вещицу.       Это оказалась небольшая брошь с выраженной буквой «V» и поверх неё красовался голубого цвета плавник, то ли акулы, то ли какой-то другой рыбы, он не понял. Но понял то, что заставило взять эту ерунду.       Кто-то выкрикнул из громкоговорителя, предупреждая о начале съёмки и небрежно кинув в карман брошь, поспешил на место.

***

      — Вы молодцы ребята, — Агата подходит к уставшим парням, хлопая их по плечу и провожая к комнате, — Забудьте что я говорила раньше, вы хорошо подсобили мне... ну и магазину.       Они переглянулись и одновременно закатили глаза, пока их грубо толкали в тёмное помещение, где предположительно давали отдохнуть от яркого света прожекторов.       — Ах да, можете оставить себе эти чудесные костюмы, это подарок от директора, — наконец женщина оставила их в покое и они с удовольствием выдохнули.       Винсент, сбрасывая теперь свой любимый и одновременно ненавистный громоздкий костюм, взглядом зацепился за Аластора, стоявшего у противоположной стены. Кареглазый уже успел одеться в свою повседневную одежду и подозрительно тихо стоял в тени. Но вдруг, под воздействием света, в руках Аластора что-то засветилось, лишь на миг, но этого вполне хватило, чтобы заинтересовать юношу.       Аластор приметил этот интерес в необычных глазах и цикнув, подошёл, протягивая брошь, что он недавно забрал.       Вокс уставился на брошь. Это было настолько неожиданно, настолько нехарактерно, что он почувствовал себя абсолютно дезориентированным. Он представлял подобные сцены только в голове, но никогда не думал, что такое может произойти с ним в реальности.       — Мне показалось она подошла бы к твоему костюму, — с какой-то нежностью произнёс радиоведущий, но заметив несвойственную тональность в голосе, принял свой прежний образ, — Как поднимешься хотя бы на ступень выше, одень её. Даю тебе своеобразную мотивацию.       Парень вышел из комнаты, не обернувшись, не кинув напоследок какую-нибудь остроумную шутку. Он исчез тихо, оставляя Винсента наедине с маленьким подарком и с громкими вопросами, заставляя сжаться. «Это точно Аластор?»