Тень за ускользающим эфиром

Вечер того же дня.

      Издательский дом заканчивал свой изнуряющий день и из цехов потянулись первые струйки рабочих, весело обсуждая что-то не по работе. Они спешили домой, к горячим ужинам и мягким постелям, забывая о бесконечных криках редакторов. Никто даже не обратил внимания на силуэт, застывший в тени старой кирпичной стены напротив здания издательства. Его силуэт был размыт в сгущающихся сумерках, но глаза горели неприкрытой решимостью. Последние рабочие вышли из здания и его взгляд упал на одно единственное окно, в котором горел свет. Пора познакомиться с охотником за сенсациями.       Он вальяжно оттолкнулся от стены и приоткрыв дверь, проскользнул внутрь. Он шёл не спеша, не скрыто, напевая какую-то незамысловатую песню. Подходя к приоткрытой двери, из которой горел свет и бегали тени, он понял, что этот неизвестный услышал незваного гостя.       Вокс постучал и не дожидаясь разрешения, вошёл в кабинет. Улыбка его была спокойной, почти безмятежной, но в её уголках таилось едва заметное безумие. Глаза парня, глядевшие на журналиста, были чересчур серьёзными, не сочетаясь с приветливым выражением лица.             Винсент не произнёс ни слова, просто закрыл за собой дверь с мягким щелчком, который прозвучал в тишине кабинета настолько слышно, что стало напряжено.       Но кому именно было страшно на самом деле?       Мужчина средних лет медленно отложил ручку и с прищуренными глазами посмотрел на парня. Который тем временем рассматривал шкаф с наградами лучших работ.       — Вам что-то надо? — прохрипел наконец журналист, внимательно наблюдая за движениями молодого человека.       — Понимаете, я прочитал вашу новую газету и был удивлён, — пальцы рук элегантно скользили по дорогому серванту, очерчивая рисунок, — Могу сказать, я поражён вашими навыками писательства сэр..       — Клайд, я Клайд Жирье, — на лице заиграла улыбка облегчения и он шагнул в сторону парня, но внезапно остановился.       — Правда я опечален вашим враньём, — резко сказал Винсент, поворачиваясь к Клайду и замечая, как тот застыл с улыбкой на лице, — Вы, позвольте заметить, очень смелый, раз не боитесь за свою жизнь.       — О чём это вы? — мужчина не понимал к чему тот клонит, но догадывался что точно не о похвале его работы, — Сэр, сейчас уже редакция закрыта, вы можете прийти завтра в...       — Клайд, Клайд, вы серьёзно не понимаете? — Вокс сделал шаг вперёд. Очень медленый. Непривычно медленный. Это было не движение обычного человека, это было движение хищника, который наслаждается процессом, наслаждаясь каждым мгновением предвкушения, — Не узнаёте меня?       Расстояние между ними сокращалось с мучительной неторопливостью. Клайд чувствовал, как воздух вокруг него сгущается, становится липким. И тот уже искал всевозможные варианты побега, но было уже поздно, расстояние стало критически малым и внезапно он зацепился за знакомые черты лица, от чего его резко бросило в холодный пот.       Это было лицо человека, которого он так красочно описал в своём последнем скандальном материале. Он видел, как темноволосый наслаждался этим моментом, наблюдая за каждым трепетом его тела, каждым вздрогом словно от тока.       Но отойдя от паралича, он сделал резкий и неуклюжий рывок с места, спотыкаясь на своих же ногах, но двигаясь очень уверенно. Дверь. Это было последнее его спасение от этого человека. Он пришёл по его душу и инстинкт самосохранения говорил ему бежать не смотря ни на что. Бежать и не оборачиваться. Его ладонь была уже у ручки, он почти дотянулся до холодного металла, но вдруг перед лицом возникла мужская грудь и тот глухо врезался в тело.       Сильная рука схватила его за плечо, а нога молниеносно ударила того по кости и от слабости в ногах, мужчина, потеряв равновесие, рухнул на колени. Не успел он даже застонать, как вдруг по лицу прокатилась ужасная боль. Винсент обошёл Клайда и встав за спиной жёстко пнул в неё, от чего от неожиданности тот даже не сопротивляясь припал к деревянным доскам, пока свободная рука Винсента прижимала лицо к пыльному полу.       Он попробовал попытку сопротивляться, но каждое его движение лишь усиливало давление. По носу он почувствовал как алая жидкость стекает к губам, заставляя прикрыть, от абсолютной неудачи, глаза. Его спасение было настолько близко, но сейчас казалась такой недостижимой.       Вокс заметив задумчивость своей жертвы, схватил того за волосы, поднимая голову.       — Ты что уже смирился? — вопросительно спросил Уитмен, усиливая хватку и слыша приглушённый скулёж, — Если так, то это будет очень скучно, ну-же, может скажешь что-нибудь?       — Поганый ублюдок, — практически выплюнул тот, харкаясь кровью.       — Ну вот, другое дело, — рука державшая за волосы резко опустила голову, вбивая её в пол, — Теперь мне хотя бы за что-то бить придётся.       — Тебя найдут и ты очень пожалеешь об этом, — хрипло проговорил журналист, мыча от боли в носу.       — Меня? Да ещё и найдут? Да вы прям мечтатель, — Винсент встал и направился к столу Клайда, изучая принадлежности, — Думаю, тебя это волновать уже не будет.       Клайд почувствовал ещё одну возможность уйти от сюда живым, когда парень отошёл от него, привстал, ползком направляясь к двери. Каждое движение давалось с неимоверным трудом, голова раскалывалась, а в глазах предательски темнело.       Но вдруг, он уловил еле слышимый звук извлечённого лезвия из кожаной подкладки. Он замер. Похоже это и правда его конец.       Мужчина услышал приближающиеся шаги и тень тяжёлым грузом упала на него. Что-то заставило его протянуть руку, хотя бы попытаться, но мужская туфля наступила ему на запястье, пригвоздив руку к полу. Клайд вскрикнул от боли, но его крик был лишь хрипом, никому не слышный. Затем он увидел как небольшой ножик был вбит в дерево, прямо перед его лицом. Лезвие, отражая тусклый свет, блеснуло. Теперь он торчал из пола узкой полосой стали, отражая его самого. В отражении на стали он увидел, как мурашки пробегают по его коже и становится по-настоящему холодно. Он не выберется.       — Я нашёл чудный предмет декора на твоём столе и признаю, очень даже неплохой, — Винс резко берёт его за подмышки, поднимая и толкая редактора на стул, — Есть варианты почему я так хочу тебя убить?       — Пошёл к чёрту, — собравшись силами плюнул на пол около его обуви. Но внезапно почувствовал как чужая рука со всей силой ударила по щеке, делая ещё хуже.       — Давно я конечно таким не занимался, — разноглазый принялся разминать кисть, от удара, — Ещё раз спрошу, понимаешь ли ты почему с тобой такое происходит?       Мужчина не ответил. И пожав плечами, Винс вернулся за ножиком, приставляя его к липкой шее, надавливая.       — Хорошо, хорошо! Да, я понимаю! — испуганно пробормотал своим хриплым голосом, глядя вниз, — Я написал про вас враньё, я понимаю!       — Ага... Уже лучше, — он убрал лезвие, крутя меж пальцев, обходя его, — Ты поступил очень плохо, Клайд.       — Я понимаю, понимаю! Прошу не делай этого, — тихо молил он, но тот его даже и не слышал.       — Из-за тебя сейчас Аластор будет разгребать проблемы, которые ему вообще не нужны, — парень сжал крепче нож и ухмыльнулся.       Внезапно Уитмен услышал смех. Редактор начал смеяться, его смех был резок, отрывист, почти истеричен. Это был смех человека, который уже пересёк черту между страхом и безумием, найдя в этом последнюю возможность на свободу.       — Так значит ли это, что я был прав? — Уитмен застыл, — Неужели, ты пробился в такую популярность благодаря ему? Интересно ты приглянулся милым личиком или способностями в постели?       Его слова ударили сильнее любого удара. Улыбка на его лице исчезла, сменившись внезапным, уродливым оскалом. Что-то в его спокойной, хищной натуре сломалось. Тело Винсента напряглось, выдавая секундную, но невероятную вспышку ярости.       Он резко шагнул к нему, подставляя лезвие к шее, но не так как в прошлый раз, а с намерением убить. И заметив тень насмешки в глазах жертвы, в нём что-то щёлкнуло и не сдерживаясь с яростной силой глубоко рассёк плоть. Раздался краткий, влажный хруст и кровь хлынула фонтаном, окрашивая одежду Винсента и пол кабинета.       Предприняв попытку остановить кровь, Клайд прикоснулся к шее, но было уже поздно. Тело обмякло, свешивая руки по бокам стула.       Винсент смотрел на него минуты две, пока не заставил себя оторваться. Он вытер лезвие ножа о его рубашку, не показывая ни малейшей эмоции. Он почувствовал знакомую пустоту в груди, начинающую медленно разливаться по всему телу.       Казалось его волновало больше не ранее убийство собственными руками, а что-то другое. Но он не мог понять что именно.       Подойдя к витрине, он открыл стеклянную дверцу, доставая алкоголь в красивой бутылке. Тяжелый, сладковатый аромат янтарной жидкости ударил в нос.       Бутылка прижалась к губам, он опрокинул её, и жидкость полилась в рот, обжигая горло. Винс глотал жадно, без остановки, прислушиваясь к этому внутреннему пожару, надеясь, что он сможет хоть на миг сжечь гнетущую тишину, растворить тяжёлый камень в груди, появившиеся из ниоткуда.       Каждое жжение было почти облегчением, потому что оно было ощущением, а не пустотой которую он всем сердцем ненавидел. А ещё он ненавидел вдруг возникший образ Аластора. Этот надменный олень, позволяющий себе многое. Он выступил защитником его чести, а тот даже не узнает об этом. Да если бы и узнал, то насмехнулся, смотря за реакцией потерянного мальчишки.       Ноги предательски ослабели и он сполз по шкафу на пол. Обхватывая себя руками, словно пытаясь удержать себя в здравом уме, собрать воедино осколки разума. Пальцы вцепились в волосы, прижимая лоб к коленям, пытаясь приглушить боль, которая угрожала взорваться внутри него. Он свернулся в клубок, став маленьким, жалким, пытаясь спрятаться от мира, от него.       И из уголка глаза, неожиданно выкатилась прозрачная капля. Она скользнула по щеке, оставляя влажный след. Это была одна невинная слеза. Показывая всю ту боль лишь одним своим присутствием, она говорила намного больше чем тысячи слов.       И на эту секундную слабость послышался гортанный смешок. Какой же он сейчас был слабаком и тряпкой. Правда говорил Ал, он лишь рыдать и может. Какой из него известный человек?       Приподняв голову, он увидел красивую большую луну, озаряющую кабинет. Её свет полился в кабинет, озаряя пыль, парящую в воздухе. Она освещала его и убитого с одинаковым бесстрастием и безразличием. Виски притупил абсолютно всё, но это спокойное сияние добило его окончательнее любого кошмара. Его поступок не был для Аластора, он был для него самого, чтобы доказать что-то себе, но точно ли это?.. От этого рассуждения пустота в груди стала ярче. Он был ничем. И запомнит его радиоведущий как ту же быстротечную рекламу.

Следующий день.

Радиостанция.

      В студии, где всегда царила прохлада от открытого окна и свежесть, теперь здесь было тяжело дышать. Воздух, пропитался едким, застоявшимся запахом сигарет. Это был не лёгкий шлейф, свойственный этому месту, а тяжёлая и липкая, забивающая ноздри, заставляя кашлять.       Полумрак, обычно мягкий и уютный в студийных декорациях, теперь казался зловещим, сгущающим тени в углах, наводя напряжение.       За столом, на котором всегда царила чистота теперь был забит разнообразными газетами. И лишь две газеты выбивались своей яркостью и скандальностью. Сгорбившись, сидел парень, в чьих руках тлела сигарета, медленно вытягивая из него остатки жизненных сил с каждым дымом. Он тяжело вздыхал, а дым, струясь изо рта, обволакивал его лицо, прежде чем медленно раствориться в тягучем воздухе.       Аластор хмурился каждый раз, когда эта вонь взаимодействовала с его носом, но ничего не мог поделать. Это была, как он помнит, четвёртая или пятая сигарета за день, от столь большого количества он бы выбросил все пачки что у него были «на всякий случай», но сейчас он был занят не тем. Пальцы массировали пульсирующие виски, чтобы хоть немного успокоить голову, а глаза, которые уже кричали о незамедлительном отдыхе, были красными и уставшими. Они смотрели на газету, чей заголовок нервировал не меньше запаха сигарет.       Он не читал, он всматривался, пытаясь отыскать хоть намёк на ошибку, намёк на шутку, но находил лишь подтверждение того, что навалилось на него. Всего сразу. Осознание того, что это разнесется по всему Орлеану и дальше — пугало. Но громкий стук в дверь, вырвал парня из размышлений, перед этим вздрогнув от неожиданности.       — Войдите, — сухо произнёс Аластор, глазком посмотрев на небольшое зеркало, оценивая свой вид.       — Аластор, уже знаешь, что творится вообще? — это был Вавилон, в руках которого были два тумблера с уже знакомой золотистой жидкостью, — Это что-то непостижимое!       — Ха-ха, Вавилон... — хрипло смеётся Аластор, прикрывая глаза. Как же ему всё это надоело.       Подойдя к столу Аластора, звукоинженер осторожно ставит стакан рядом с парнем и чокается своим. Радиоведущий поднял взгляд и посмотрел на мужчину, который подбадривающе улыбался.       — Разве алкоголь на рабочем месте не запрещён? — усмехнулся темноволосый, протягивая руку к стакану и не наслаждаясь, выпивает за один глоток. Сейчас он хотел забыться или хотя бы расслабиться.       — Это будет нашей тайной, — Вавилон последовал примеру Аластора и так же быстро выпил жидкость, — А ты слышал про убийство Клайда Жирье?       — Знакомое имя, — протянул парень, отбрасывая газеты на край стола.       — Это оказывается тот самый хрен, который написал тот бред про вас с Уитменом, — мужчина хмурится, падая на свой стул, — Ну и хорошо, хотя бы его газета не пройдет дальше.       — Погоди, погоди, в каком смысле он убит? — Глаза парня, еще минуту назад затуманенные, вдруг прояснились и в них вспыхнул странный блеск. Он резко выпрямился, отбросив сигарету, — Серьёзно??       — Да, Ал, ты не читал новые газеты? — его взгляд скосил к столу, где были разбросаны старые газеты, — А-а-а... Теперь понятно.       Вавилон кинул свежую газету на стол, смеясь от реакции друга. Аластор взял бумагу и не вчитываясь уловил лишь общий смысл. «... окончательно убит порезом в шею...», «найден в своём кабинете.....В кабинете полный порядок», «Кто же убийца? Озлобленный фанат или давний враг?..»       На губах появилась кривая, почти незаметная улыбка, которая тут же исчезла. Он поднялся, движения были резкими, прерывистыми, как у марионетки, которую внезапно дёрнули за ниточки. Аластор бросил взгляд на стол и нагнувшись, взял урну. Лёгким движением руки он скинул бумагу в корзину.       — Конец? — спросил Вавилон, замечая облегчение на лице радиоведущего.       — Конец, — утвердительно качнул головой, занимая своё место, — Но никто не отменял работу.       — О не-е-т, Аластор, только не письменная работа, — мужчина проскулил и разлёгся на гладком отполированном дереве, — Вообще-то мы выпили, работа не полагается.       — Ох Вавилон, — карие глаза посмотрели на звукоинженера, который всем своим видом кричал о снисхождени и беспомощно сжимал ладони в немом жесте отчаяния, — Хорошо, хорошо, — указательный палец прикоснулся к губам, — Но только это будет нашим секретом.       — Да! — светловолосый танцуя прошёл к шкафу и достал виски, наливая в опустевшие стаканы, по половину, — За нас!       — Ха-ха, но мы ведь ничего не сделали, — смеётся Аластор, неуклюже поправляя оправу.       — Неважно! — закатил тот глаза и направился за своё рабочее место, оставляя парня одного.       Парень запрокинул голову, глядя в потолок. Последние минуты были похожи на странный танец, призванный заглушить все мысли. Но при наступление тишины, даже будучи под небольшим градусом, мысли снова начали одолевать его. Взгляд скользнул по столу, на котором стоял стакан виски и новая газета кричащая об убийстве известного журналиста. Нашли мёртвым почти сразу после выпуска скандальной газеты...       Убийство само по себе не вызывало в нём отвращения или страха, он и так прекрасно знал подобные моменты, но сейчас... становилось понятно. Это было чужое убийство.       Рука предупреждающе сжала тумблер. Убийство было не его рук, кто посмел позарится на его мир, на его искусство? Да так нелепо и без какого-либо вкуса.       Тишина заполнила всю его голову, был лишь чистый анализ и одно единственное слово. Кто.       Взгляд упал на потушенные сигареты и теперь он почувствовал отвратительную вонь, что до сих пор витала по комнате. К горлу подступил неприятный ком и встав со стула, подошёл к окну, раскрывая.       В лицо хлынул свежий и прохладный ветер, играясь с волосами кареглазого. Он поставил руки на подоконник, опершись на него, слегка подаваясь вперёд.       Он подставил лицо под последние лучи солнца. Уходящее солнце ласкало кожу, нежно касаясь век, словно прощальный поцелуй. В этот момент он подумал о возможности делать так всегда, не прекращая. Но из внутренних желаний вырвал неловкий смех снизу.       Глаза на миг приоткрылись, разыскивая объект вмешательства. На удивление долго искать не пришлось. Почти под его окном стояла девушка с золотистыми волосами и красными губами, нежно ластившая к парню, которому, казалось, было совсем некомфортно от такого тактильного контакта. Рассматривая этих двоих, Аластор зацепился за серую прядку на тёмных волосах парня. Напрягая взгляд, он убедился — ему не показалось. Он уже где-то видел подобное, но где...       — ....но месье Винси! — завизжала девушка, дёргая его за плечо, — Пожалуйста, сходите со мной в ресторан!       «Винси?...» На губах у парня появилась лёгкая, едва заметная ухмылка. Забавно. Очень забавно. Аластор продолжил наблюдать, теперь уже с неподдельным интересом за своим знакомым.       Взгляд скользнул по «Винси», по узким плечам, за которые так и жаждали прикоснуться женские пальцы. По лицу, на котором то и дело возникали презренные эмоции, старательно скрывающие под маской вежливости.       Заигравшись, кареглазый начал замечать такие незаметные детали, вроде подёргивания натянутой улыбки, когда девушке удавалось прижаться к Винсенту теснее, свеча своим глубоким декольте и дуя алые губы, или напряжение в теле при каждом писке этой барышни.       Но когда золотоволосая дама мазнула губами по щеке Винсента, что-то глубоко в груди остановилось, больно сжимая и крутя в разные стороны, затягивая в тупой узел. Это происходило лишь мгновение, но оно дало яркую реакцию, появившиеся на чуть покрасневшем лице.       Его наблюдение за Винсентом стало не просто интересом к дальнейшем действиям, а каким-то странным, интимным изучением, от которого стало не по себе. Снова.       Руки потянулись к створкам, желая закрыть, но остановились. Он увидел, как Уитмен грубо оттолкнул девушку, в этом жесте не было ничего необычного, но Аластор смог заметить в светлых глазах вспышку, совсем на миг, но такую яркую и острую. Это было внутреннее отражение отвращения и чистой ненависти. Что-то тёмное, глубоко закопанное. Что-то, что было связано с той холодностью, с тем отсутствием эмоций, что он так хорошо знал. В этом блеске он увидел самого себя.       В этот момент, застывший на месте радиоведущий смотрел в холодные глаза, обернувшегося парня. И тут он разглядел в нём не жертву, а потенциального хищника. И всё, казалось, встало на свои места.