Тень за ускользающим эфиром

      То мгновение, когда их глаза пересеклись и в этих завораживающе разных глазах не было и доли от потерянности и глупости, что он привык видеть каждую их встречу. Теперь он отчётливо видел глаза полные уверенности и некой «свирепости», признать честно, он был удивлён. Было необычно видеть его таким, даже если и со стороны, даже если и не рядом с ним. Это было из разряда «хотелось бы увидеть это ещё раз».       Но подобное зрелище быстро закончилось. Винсент ушёл, оставляя Аластора смотреть ему в спину, хмурясь.       В голове промелькнуло желание остановить его, рассмотреть новую черту из под разных углов и может позволить приблизить его ближе, на подобное мысли парень ударил себя по лицу. Со стороны скрипнуло сидение и кареглазый лениво повернул голову, смотря на покрасневшее лицо Вавилона.       — Что? — спросил он, наблюдая, как коллега медленно начинает улыбаться. Это улыбка точно хранила в себе другой смысл, уж точно, — Ой всё, ты пьян, иди скорее домой.       — А-а-аластор, — протянул тот, хихикая.       — Нет, — Аластор наконец отошёл от зловещего окна и махая, направился на выход, — Когда я приду, чтобы тебя здесь не было.       — Ну-ну.       Хлопок разнёсся по пустому коридору. Он опирается спиной о дверь, попутно снимая очки и выпуская вздох облегчения. Парень притрагивается к лицу, медленно массируя переносицу. Пора ему наконец отдохнуть от вдруг навалившихся дел.       Он приоткрыл глаза и неожиданно увидел промелькнувшую в соседнюю дверь ту самую девушку, что липла к Винсенту. Его хватило лишь на лёгкое замешательство, а идти и разбираться он точно не планировал, да и не хотел. Какое ему дело?       Но данная персона дала толчок на новые мысли насчёт более интересной персоны. Неужели это был всего лишь образ невинного и глупого человека? Хотя догадаться было нетрудно. Просто Винсент не подавал столь явные признаки убийцы. Аластор не забывал про тут случай с Кэтти, но на этом его странные манипуляции не продолжались.       Очки, что были в руке, стали продолжением его размышлений. Пальцы то и делали, что скользили по гладкой оправе, затем медленно проводили по одной дужке, ощупывая каждый изгиб.       Когда его рассуждения становились безрассудными, то тот потирал большим пальцем линзу, будто пытаясь стереть с неё невидимую глупость.             Остановила его от внутреннего монолога хлопнувшая дверь, откуда выбежала девушка. На этот раз радиоведущий проследил за ней взглядом. Она выходила из старого кабинета проверки звукозаписи, где работали очень редко. А незнакомое лицо в здании уже должны были остановить. Или же она тут была в тайне ото всех.       Меж бровей возникли морщинки, показывая всю сумбурность данной ситуации. Он не хотел идти и проверять, но в груди отчаянно что-то толкало, крича о лишь небольшом наблюдение. И оттолкнувшись от двери, он прошёл по пути, который выбрала та «загадочная» барышня.

Через два дня.

Подпольный клуб.

      Атмосфера в данном заведении была необыно-загадочной. Даже и не скажешь, что оно находится под оживлённой улицей Нового Орлеана.       Бар, что был неподалёку, отражал тусклый свет свечей, на стенах висели пожелтевшие афиши прошлых джемов, с именами, что звучали лишь на виниловых пластинках. Главным в этом баре была музыка. Она была плотью заведения, заставляя сердце трепетать от излюбленного джаза. Скорее это было второе место, которое Аластор не отбраковал. Почему? Потому что тут царила атмосфера свободы, непринуждённости и спокойствия. Ещё конечно хорошие напитки добавляли краски в жизнь, но это лишь часть.       Прикрытые глаза следили не столько за музыкой, сколько за тем, как она окутывает людей. Где-то кто-то расслаблялся, кто-то прятался, и наконец были те, что получали то, что искали, а именно маленькое утешение.       Наконец он перевёл взгляд на поистине интересный объект его вечера. Винсент Уитмен.       Пока тёмные глаза скользили по нему, сопровождающиеся нервными движениям его компаньона, он замечал мелкие детали.       Тот одел официальный костюм, который похоже был словно чужой кожей. И всё отдёргивал подворот воротника, нервно хмыкая. Похож он забыл себе напомнить, что если он планирует произвести впечатление, то стоит следить ещё и за своим собеседником.       И словно по щелчку, парень обратил внимание на гипнотизирующие глаза, что были напротив него. И покраснев, прокашлялся в кулак.       — Ты совсем ничего не выпил, Винсент, — спокойно начал кареглазый, смотря на реакцию парня.       — Я просто... — стакан перед ним оставался почти нетронутым. Иногда он подносил его к губам, но лишь делал вид, что пьёт, — Скорее всего мне не понравился напиток.       — Не понравился? Тогда давай закажем другой, — он потянулся за меню, но был остановлен резким хватом руки.       — Не стоит, — Винсент посмотрел сначала на меню, а потом на запястье, которое держал, — Извини!       Аластор хмыкнул, опираясясь подбородком в кулаки.       — Тебя что-то смущает? — резко спросил радиоведущий, застав того врасплох.       — Да что ты, Ал-..       — Твоё красное лицо видно даже в темноте, — перебил тот, засмотревшись на удивлённое лицо, которое обхватила рука, пытаясь укрыть, — Уже поздно прятать. Скажи лучше, что ты любишь из закусок?       Винсент будто не услышал вопроса и уставился на нетронутый стакан. Он то и делал, что трогал ребристые стороны, задумавшись о своём. Но внезапно он заметил протянутую руку, которая обхватила край стакана и потянула к себе.       Светлые глаза пересеклись с уверенными чёрными, как бездна, глазами. Они смотрели на друг друга совсем немного, но этого хватило, чтобы на щеках снова стало горячо. Опомнившись, Вокс перевёл взгляд на музыкантов, но долго это избегание не продолжилось.       Как бы то не хотелось, но желание ещё раз остановиться на его расслабленном компаньоне победило страх. И вот отлипнув от сцены он обнаружил обескураживающую картину.       Сначала он не понял, что именно произошло. Но потом взгляд упал на то, из какого стакана пьёт Аластор.       Он делал это небрежно, с едва уловимой усмешкой. Ему казалось нравилась это забавная реакция и не планируя прекращать, продолжил мучить парня.       Винсент тем временем посмотрел прямо в глаза, от чего в груди что-то ёкнуло. Он почувствовал этот взгляд. Хищный и до безумия пристальный. Аластор не просто следил за ним, он изучал его. Это был взгляд, который оценивал, провоцировал и ждал. В этот момент Вокс замер, нервно наблюдая за столь смелым действием, он почувствовал себя участником какой-то опасной игры, где правила устанавливал не он.       И он прекрасно понимал, как его лицо снова предательски краснеет. А эти тёмно-красные зрачки, появившееся благодаря освещению, словно дьявольский огонь, всё наслаждались этим.       Они без стыда скользили по его лицу, словно наслаждаясь его замешательством. И в этот момент, Винсент почувствовал, как его собственное сердце начинает биться быстрее, смешивая страх и какой-то необъяснимый, притягательный интерес к этой игре без правил.       Дыхание сбилось и этот затянутый воротник начинал раздражать всё больше и больше, до тех пор пока он не выдержал и лёгким движением руки расстегнул пуговицы, оголяя шею. С облегчением выдохнув, он будто потерял прежний страх и с улыбкой взглянул на радиоведущего, который каким-то мутным взглядом смотрел на открытую часть тела.       — Неужели тебя берёт уже с первого стакана? — Уитмен откинулся на спинку стула.       — Я пьянею только от крепкого, хорошего алкоголя, — он увидел на его лице неверие и продолжил, — Этот, безусловно крепкий.       — И хороший? — добавил он.       — И хороший.       В баре играл спокойный джаз, за остальными столиками сидели такие же расслабленные люди, тихо обмениваясь фразами и не долгими встречами глаз. Никто даже не подозревал о возможном флирте этих двоих. Даже, казалось, они сами.       Эти двоя рассматривали друг друга без лишней мысли. Они даже не догадывались , как это выглядело со стороны.       — Напомнишь, почему ты меня так неожиданно пригласил на эту... встречу, — Винсент потянулся за своим стаканом, отпив сладко-горькой жидкости.       — Это свобразная благодарность, — отвёл взгляд, пытаясь избежать вопросов.       — За что?       — Какая разница?

Молчание.

      Аластор криво улыбнулся, выпивая остатки алкоголя. Он понимал, как глупо выглядел в его глазах. Да что там в глазах, своим предложением прийти сюда вместе он уже накликал себе не ту славу, которую он хотел показать изначально. Но даже если ему хорошенько заплатят, он и не подумает рассказать, что позвал его лишь благодаря небольшому спасению его статуса. А так же небольшой помощи с той дамочкой-крысой.       И теперь, витая в своей голове, где самоуничтожал себя упрёками, он неожиданно почувствовал лёгкое прикосновение к своей ноге. Оно было невесомым, будто проверяя на доступность и реакцию напротив сидящего. Взгляд Аластора на мгновение скользнул вниз, затем вернулся к лицу Винсента, от которого шло сияние, даже не смотря на темноту.       — Что ты делаешь? — глухо сказал радиоведущий, чувствуя, что это недоразумение не отлипает от него.       — А что я делаю? — Винсент слегка провёл кончиком ботинка снизу вверх, — Что-то не так, Аластор?       — Ты мне испачкаешь брюки, — равнодушно ответил парень, игнорируя внутреннее раздражение и что-то ещё.       Винсент, услышав замечание вдруг отстранился, но лишь чтобы снять обувь. Он снова припал к его ноге, от чего глаз Аластора нервно дёрнулся.       — Под столом всё видно, — не унимался радиоведущий.       — Тут длинные скатерти, а так же приглушённый свет, — от этого утверждения Аластор закатил глаза, — Ты ведь можешь отстраниться, не так ли?       Аластор медленно посмотрел в его глаза, чувствуя, как мысок чужой ноги начал медленно, почти издевательски подниматься выше по голени. Внутри всё сжалось, заставляя замереть. Как не странно, он ненавидел, когда его трогали, это всегда ощущалось как ужасно бесцеремонная попытка вторгнуться в личное пространство. Но сейчас это вторжение вызывало не негативные чувства, а непонятное оцепенение.       В голове закралась более интересная мысль. Насколько далеко он осмелится зайти.       К столику неожиданно подошёл официант, спрашивая про напиток.       — Можно пожалуйста повторить? — даже не удостоив и взгляда, он лишь пристально наблюдал за Уитменом, — А так же принесите этому молодому человеку Ураган.       Официант вдруг скосил взгляд на Винсента, но так же быстро и исчез, оставляя этих двоих один на один.       — Что это за... Ураган? — непонимающе глянул на подозрительного кареглазого, — Это что-то плохое?       — Это что-то очень хорошее....       — И крепкое, — продолжил тот их общую «шутку».       Аластор улыбнулся. Он не надеялся напоить его, но хотел таким образом «наказать» за своевольное поведение. Он терпеть не мог прикосновения, но чего же он никак не отстраниться, никак не приструнит его? Почему он просто наблюдает? Даже то возникшее желание посмотреть куда это всё приведет было лишь отмазкой. Очередной отмазкой.       — Ну так что, вернёмся к допросу? — Винсент облокотился на стол, устремив взгляд на хмурое лицо.       —  Если я не захочу, я не отвечу.       — Ммм... — промычал тот. Теперь его нога вновь оживилась, но не как минутами раннее. Это было почти интимно, слишком неправильно. Он начал медленно вести пальцами вверх, едва касаясь ткани чужих брюк, заставляя ткань еле шуршать.       Винсент наблюдал за ним. Ждал реакции, ждал пока Аластор встанет и вспылит, ударит его, бросаясь оскорблениями. Но реакции, даже малейшей, не было.       Наоборот, в глазах напротив промелькнула… искра?       Винсент почувствовал, как собственные щёки заливает знакомый огонь. Он не планировал смущаться когда сам зетял дразнить. Но при виде этой новой эмоции — не удержался. И он хорошо понимал, дороги назад нету.       И как же это было опасно, неправильно, но чертовски возбуждающе. Ему хотелось видеть, как этот несгибаемый радиоведущий будет бороться с этим положением, которое сам и позволил.       Нога двинулась выше, к колену и тут он увидел, как по телу Аластора прошёлся настоящий электрический разряд.       Их взгляды сцепились в яростном поединке.       На лице Аластора сияла привычная улыбка, вот только теперь она была не просто широкой, она стала почти безумной, хищной, растянутой до предела. А в глазах показалось, как зрачки расширились. В них плескалась целая смесь ярости, унижения, и этого неуправляемого желания. Они полностью выражали немой крик: «Рискни». Дыхание стало прерывистым, и каждый вдох обжигал горло. Аластор скривился. Его тело, обычно неприступное, сейчас отчаянно кричало, умоляя продолжать эту пытку, эту запретную близость, которая разрушала его изнутри, противостоя своим принципам.       И вот, нога Винсента уже было добралась до места, которое было за гранью реальности, но внезапно прозвучал чужой голос, заставляя вздрогнуть.       — Ваши напитки, господа, — раздался спокойный голос официанта, очень сильно граничащий с разгорячённой сценой.       Винсент с молниеносной скоростью отдёрнул ногу, чуть не задев край стола, и тем самым залитый румянцем и с подрагивающей улыбкой.       — Д-да, конечно, благодарю, — пролепетал Уитмен, хватая свой напиток и с какой-то жаждой отпил большую часть напитка, пытаясь стереть эту нелепицу и наконец проявившееся чувство смущения.       А Аластор тем временем отвернулся, прикрывая ладонью рот. Он пытался успокоиться, чтобы убрать эту противную красноту с его щёк, убрать это воспоминание, убрать до сих пор ощутимый след от ранее дразнящей ноги. Забыть всё! Но ужас, это стало настоящей проблемой. Даже попытка отвлечься на любимый джаз не помогла. Он будто бился об стену, лишь бы перестать чувствовать дрожь по телу и желание вернуться в прошлое.       Не удержавшись, он всё же скосил взгляд на обольстителя и обнаружил, что его только что принесённый напиток почти что пуст. На лице показались все виды эмоций, заканчивающая растерянностью.       — Ты что.. Выпил всё?? — Аластор непривычно начал путаться в словах, отбирая последние остатки алкоголя, — Винсент, он крепкий! Чертовски крепкий.       На его ругательство не было ни единого внимания. И тот резко обойдя стол, схватил за плечи и потряс.       — Винс, я не собираюсь тебя тащить, — уже устало выдохнул радиоведущий, замечая в разноцветных глазах помутнение, — За что мне это...

04:33

      Задыхаясь, он понял — наказание обернулось против него самого, и теперь он, в качестве самонаказания, тащил этот кусок мяса, который должен был лишь слегка опьянеть, а не вырубиться от одного чертового глотка. И крепче схватив за талию, продолжил качающий путь домой.       Время от времени, Винсент что-то говорил, но каждый раз, навострив уши, Аластор не понимал ни слова. Но хорошо чувствовал запах алкоголя, запах чужой кожи, и это было слишком интимно, слишком близко.       Он продолжал злится на себя, за этот просчёт, зол на того, кто так легко не обдумал последствия, но в то же время не мог не чувствовать странного притяжения к этому безвольному грузу, от которого за километр несло алкоголем.       Они шагали по пустым улицам и Аластор полился всем богам, лишь бы в эту позднюю ночь никто не решил вдруг пройтись и увидеть знаменитого радиоведущего с грузом вроде Уитмена. Он тихо фыркнул, подтягивая еле шагающее тело, направляя в сторону жилых домов.       — Так сглупить только я мог, — бубнел себе под нос Аластор, — Если бы ты не устроил весь этот концерт, я бы сбежал до того, как ты опьянеешь.       В ответ на его раздражение, Винсент лишь сопел, вперемешку с непонятной речью. Даже не речью, а бессмысленными звуками. Аластор закатил глаза.       — Какая же удача, что один очень хороший друг узнал, где ты живёшь, — выдохнул он, отдыхая, — К себе бы домой, я не потащил, даже не думай.       Радиоведущий вновь обхватил тело и направился в следующий переулок. Бывало он задавался вопросом, не носит ли тот кирпичи в карманах. Он был буквально его роста, да, телосложение другое, но всё равно. Почему же он такой тяжёлый? Аластор ощущал себя чуть ли не молодой девушкой, тащившей бездыханное тело.       И вот, момент, когда мучения должны закончаться. Перед ними стоял небольшой домик, который выглядел на не больше тысячи лет. Он был неухожен и сер. Аластор скосил взгляд на пьяного Винса.       — А я думал, что в тебе есть хоть какие-то плюсы, но.. нет, — парень облокотился о дверь и скинул темноволосого, — Чтож, прощай, домой к тебе я не собираюсь.       Он было отошёл, спускаясь по ступенькам, но за спиной послышался глухой звук. По телу пробежало раздражение и борясь с самим собой, медленно обернулся, смотря на до ужаса забавную картину. Винсент лежал на грязном пороге, лицом вниз. Если бы только у Аластора была фотокамера...       Он посмотрел в сторону своего дома, мечтая оказаться в мягкой постели и стереть этот день, но... В тишине послышался тяжёлый вздох, олицетворяющий усталость и какую-никакую жалость к этому глупцу. Всё же это была его идея напоить. Закроем глаза на неожиданные обстоятельства, от которых пошло всё не по плану.       Вернувшись к спящему телу, он присел, рассматривая парня. На лице было умиротворение и он не ошибётся если предположит, что даже в таком положении он видит десятый сон.       Тёмные пряди волос упали на лоб Уитмена, прикрывая глаза. Рука неосознанно потянулась к волосам, желая притронуться, но в паре миллиметров от них, пальцы зависли. Он чувствовал их близость, почти ощущал их шелковистость под подушечками пальцев. Аластор уже представил, как они теряются в этих прядях, но лишь замер, не смея ничего с собой поделать.       — Надеюсь завтра ты будешь чувствовать себя намного хуже, — еле слышно прошептал радиоведущий, сжимая руку в кулак.       Парень еле как поднял Винсента и отыскав в карманах ключи — зашёл внутрь.       В темноте было сложно что-то разобрать, а выключатель находить по стенам было бы пыткой. Но лунный свет, что выглядывал из окна, очень удачно указал на диван неподалёку от двери. Не разуваясь, Аластор дотащил бедолагу до его сегодняшней кровати и с нетерпением кинул того на диван. Теперь его дело сделано, пора уходить.       Уже будучи у двери, он остановился и ругая себя за это, обернулся, вглядываясь в темноту. Тонкий луч лунного света из окна прорезал темноту комнаты. Он упал прямо на парня, словно прожектор, выхватывая его из полумрака. На его волосах появился блеск, выделяя каждую волну. В этом приглушённом сиянии его кожа казалась фарфоровой, а тёмные волосы приобрели синеватый оттенок, красиво выделяя серые пряди.       Насмотревшись вдоволь, челюсть сжалась и послышался скрип зубов. Аластор повернулся и не раздумывая метнул кулак в белую стену. Костяшки обожгла тупая боль, но он не смел отнимать руку, словно наказывая теперь себя и пытаясь удержать свой хрупкий мир от окончательного падения.       — Sois damné, Vince, — сдерживая нахлынушвие эмоции, он почувствовал, как по пальцам стекает багровые струйки, капая на пол.       Он ударил не стену, а себя. Нового и меняющегося, позволяющий столкнуться с этими чувствами, которые были для него смехом и только.       Больше не задерживаясь, радиоведущий вышел, нет, выбежал из дома. Ему было тошно от мыслей, что играли на его нервах, заставляя приставить нож к горлу, лишь бы заткнуть этот вой.       Теперь он понял. Единственным способом было заглушить неправильное чувство, что так отчаянно выбивало его из колеи — избавиться от источника. Эти внезапные встречи, эти разговоры делали их связь лишь крепче, приоткрывая его уязвимость.       Это было неправильно, ужасно неправильно. И он закончит всё это. Навсегда.