Игра престолов | Заметки на полях

Tyrion I Jon II Daenerys II Eddard II Tyrion II Catelyn III Sansa I Eddard III Bran III       Доброе утро! Проснулись — улыбнулись. Как спалось? Тириону, вот, не спится по ночам. He had been at it all night, but that was nothing new. Tyrion Lannister was not much a one for sleeping. Tyrion I       Думаю, Тирион доживет до конца Долгой ночи «своим ходом» без принудительной гибернации, раз он (в отличии от Брана) не очень любит спать.       Кстати, это первый раз, когда в нарративе появляются книги: “I’m off to break my fast. See that you return the books to the shelves. Be gentle with the Valyrian scrolls, the parchment is very dry. Ayrmidon’s Engines of War is quite rare, and yours is the only complete copy I’ve ever seen.” Tyrion I       Поскольку в дальнейшем библиотека сгорит, получается, что книги, вывезенные Тирионом, окажутся единственными уцелевшими. А учитывая, что Тирион явно ценит редкие экземпляры, вряд ли он забрал рядовые сочинения.       В следующий раз книги появятся совсем скоро — в главе Дейнерис книги ей дарит Мормонт. Вряд ли в руках у беглого рыцаря могли оказаться какие-нибудь редкие экземпляры, которые в будущем заинтересуют Тириона, но мало ли.       Помимо книжек Дэни дарят множество других подарков: Her brother Viserys gifted her with three handmaids <...> Irri and Jhiqui were copper-skinned Dothraki with black hair and almond-shaped eyes, Doreah a fair-haired, blue-eyed Lysene girl. The khal’s bloodriders offered her the traditional three weapons, and splendid weapons they were <...> “This is a gift worthy of a great warrior, O blood of my blood, and I am but a woman. Let my lord husband bear these in my stead.” Daenerys II       Три служанки (одна выбивается из трио), три орудия и еще три ОМП. Дейнерис, будучи женщиной, поначалу отказывается от владения оружием. Но это только пока. И Дэни не единственная, кому недавно дарили оружие — Джон подарил Арье Иглу, и та, в отличии от Дейнерис, принимает этот дар с большим энтузиазмом. Параллели между Дейнерис и Арьей на тему гендерных ролей продолжаются: Jon drew out the blade slowly, so she could see the deep blue sheen of the steel. <...> She giggled at him. “It’s so skinny.” “So are you,” Jon told her. Jon II       Символический отказ Дейнерис от владения подаренным оружием, но радость подаренным книгам, отсылают обратно к Тириону: ”My mind is my weapon. My brother has his sword, King Robert has his warhammer, and I have my mind . . . and a mind needs books as a sword needs a whetstone, if it is to keep its edge.” Tyrion II       Про параллели между лютоволком и Иллирио как дарителями и между драконами и щенками как дарами я уже писал в предыдущей части, но в главе Дейнерис мы узнаем, что драконьи яйца превратились в камень. Напоминаю, что Дейнерис родилась (по документам, по крайней мере) на драконьем камне. В конце книжки нас ожидает перерождение/возрождение как самой Дейнерис, так и кажущихся окаменелостей.       Возвращаемся к Тириону и волкам. Somewhere in the great stone maze of Winterfell, a wolf howled. The sound hung over the castle like a flag of mourning. He took a swallow of strong black beer to wash it all down, and grinned up wolfishly at Jaime, “Why, Jaime, my sweet brother,” he said, “you wound me. You know how much I love my family.” Tyrion I       Глава Тириона начинается и заканчивается «волчьим» образом, на что даже Джейме обращает внимание своей репликой, иронично ставя под сомнение лояльность Тириона семье. Тирион и Бран по ходу повествования явно будут терять часть своей семейной идентичности, на что текст уже явным образом намекает и проводит между ними параллель. Напомню, что в предыдущую нашу интеракцию с Тирионом он очень сильно заинтересовался лютоволком Джона.       Тирион также окажется единственным из Ланнистеров, кто захочет поехать на Стену: “Benjen Stark is returning to the Night’s Watch with his brother’s bastard. I have a mind to go with them and see this Wall we have all heard so much of.” Jaime smiled. “I hope you’re not thinking of taking the black on us, sweet brother.” Tyrion laughed. “What, me, celibate? The whores would go begging from Dorne to Casterly Rock. No, I just want to stand on top of the Wall and piss off the edge of the world.” Tyrion I       Чуть ниже по тексту мы сталкиваемся с фрагментом со схожим смысловым рядом: “What do you say, Ned? Just you and me, two vagabond knights on the kingsroad, our swords at our sides and the gods know what in front of us, and maybe a farmer’s daughter or a tavern wench to warm our beds tonight.” Eddard II       Далее идет список женских имен, включая некую Виллу, о которой Нед не хочет распространяться, и далее Роберт говорит следующее: “You are too hard on yourself, Ned. You always were. Damn it, no woman wants Baelor the Blessed in her bed.” Eddard II       А это, в свою очередь, отсылает нас назад к пост-интимной сцене между Недом и Кейтелин (в которой она довольно много думает о Джоне), а также к реплике Джона в его первой главе, что он никогда не будет отцом бастарда. Довольно разнородные отрывки, но мне представляется, что это один образно-ассоциативный клубок, который на метауровне связан со всей этой ситуацией с Джоном, который якобы бастард, но на самом деле нет. И сцена с чавкающим Тирионом занимает важное место в этом ряду по двум причинам. Во-первых, из-за слов Джейме о «taking the black» — в своем прямом смысле (принять обет целибата, который, я напоминаю, принял и Джон, и Джейме, и оба его нарушили) они, опять же, отсылают нас к вопросу о верности Неда его собственной супружеской клятве. Но в своем переносном смысле они могут отсылать на Джона куда более образно, но при этом и буквально одновременно: “The next time I see you, you’ll be all in black.” Jon forced himself to smile back. “It was always my color. How long do you think it will be?” Arya’s eyes went wide. Dark eyes, like his. Jon II       При достижении определенного уровня нарративной комплексности смысловые ряды начинают буквально литься на тебя каскадом, и ты просто не знаешь, за какой образ хвататься первым. «Like poetry, so they rhyme».       Если Нед и вправду забрал себе Джона из-за цвета глаз, тогда он буквально совершил акт «taking the black one», что одновременно является полной противоположностью акта «taking the black» (для стороннего наблюдателя, по крайней мере). По этим смысловым петлям можно гулять бесконечно.       Возвращаемся к Тириону. В прошлый раз он не захотел присоединяться к пирующим. Теперь же мы дважды застаем Тириона за принятием пищи: ”Bread,” Tyrion told him, “and two of those little fish, and a mug of that good dark beer to wash them down. Oh, and some bacon. Burn it until it turns black.” Tyrion I Wordlessly, Morrec handed him the ladle. Tyrion tasted and handed it back. “More pepper,” he said. Tyrion II       До полноценных драконов нам еще далеко, но мне будет интересно посмотреть на их кулинарные привычки и сравнить. Мало ли, может они тоже предпочитают хорошенько прожаренный бекон, да похлебку поострее.       Кстати, угадайте, главы каких персонажей выпадают на три первые описанные в нарративе приемы пищи. Джон, Тирион, Дейнерис. Джон с пира сбежал, Тирион на него даже не пришел (хотя, возможно, в конце главы передумал), а Дейнерис вынуждена присутствовать, но без особого энтузиазма: So she sat in her wedding silks, nursing a cup of honeyed wine, afraid to eat, talking silently to herself. I am blood of the dragon, she told herself. Daenerys II There were times—not many, but a few—when Jon Snow was glad he was a bastard. As he filled his wine cup once more from a passing flagon, it struck him that this might be one of them. Jon I       Еда нам важна и по следующей причине: “I will nurse him myself, Father,” he promised. “I will soak a towel with warm milk, and give him suck from that.” Bran I       Это к вопросу о том, как Старки собирались кормить новообретенных лютоволков. Интересно, не столкнулся ли Нед Старк со схожей проблемой кормёжки, когда ему на голову только-только свалился черноокий-чернобровый младенец? Потому что вряд ли это просто отсылка на Ромула и Рема: “A wolf,” <...> “Seven hells, that’s a direwolf,” <...> and the Hound’s rasping voice replied, “The Starks use them for wet nurses.” Sansa I       Думаю, что полотенце, смоченное в молоке, могло сойти за краткосрочное решение в полевых условиях. Но в долгосрочной перспективе нужна была женщина. Некая Вилла, например. Потому что Кейтелин явно была не в восторге от такого презента: “Ser Rodrik’s red bitch whelped again last week,” he said. “It was a small litter, only two live pups. She’ll have milk enough.” “She’ll rip them apart when they try to nurse.” Bran I       Бран выходил щенка. Теперь уже волк выхаживает Брана: “I would swear that wolf of his is keeping the boy alive. The creature is outside his window day and night, howling. Every time they chase it away, it returns. The maester said they closed the window once, to shut out the noise, and Bran seemed to weaken. When they opened it again, his heart beat stronger.” Tyrion I       Учитывая, что мы сейчас находимся в смысловом ряду (щенки-драконы)-сакральная жертва-ритуал возрождения/перерождения, дальнейшее вегетативное состояние Дрого явно будет отсылать к текущему состоянию Брана. Мэйби Ворон пытается сделать из Брана жертвенного волка для фасилитации некоего своего плана? Если Ворон и Дети леса на одной стороне, эндгеймом может быть ослабление (или полное уничтожение) человечества через долгую зиму и последующее возрождение природы через неизбежное наступление весны. Примерно как ритуал очищения огнем у Дейнерис, но наоборот. Вряд ли Бран согласится на такие условия, но он может предложить компромисс — люди уходят за Узкое море, а Бран остается в Вестеросе (на острове Ликов, если быть точным) и впадает в вегетативный сон, дабы служить заложником (вроде Теона Грейджоя в Винтерфелле) и гарантом исполнения договора.       Но поскольку в нашей истории есть путешествия во времени, я бы поставил, что Ворон и есть Бран. Инвалидность, вкупе с его принудительной гибернацией в конце, уже можно засчитать за принесение себя в жертву, поскольку других вариантов выстроить таймлайн, кроме как сбросить самого себя с башни, может просто не быть.       Но это я размечтался. Кстати, я думаю, что открытое окно — символ погружения в мечтания и воспоминания. “The wheelhouse doesn’t even have windows, you can’t see a thing.” “What could you want to see?” Sansa said, annoyed <...> “It’s all just fields and farms and holdfasts.” “It is not,” Arya said stubbornly. “If you came with us sometimes, you’d see.” Sansa I       Далее по тексту Martin’s highly metaphorical landscape descriptions intensify.       Ранее окно открывал Нед после секса с Кейтелин, явно погружаясь в воспоминания (как и Кейтелин, в чьей голове мы находились в тот момент), через открытое окно сбегал Бран (этот отрывок я приводил в предыдущей части, и я уверен, что это снова была аллегория на бегство в воображаемый мир своих фантазий) и, соответственно, по этой же причине окно открыто в комнате Брана сейчас, когда он спит. Это довольно распространенный элемент магического фольклора, мол, во время сна душа выходит из тела и разгуливает вне его, и если ты изолируешь или спрячешь тело спящего человека, то душа заплутает и может не найти дорогу назад. Крайне рекомендую к прочтению «Золотую ветвь» Фрейзера. She was holding one of his hands. It looked like a claw. <...> The flesh had all gone from him. His skin stretched tight over bones like sticks. Under the blanket, his legs bent in ways that made Jon sick. His eyes were sunken deep into black pits; open, but they saw nothing. The fall had shrunken him somehow. He looked half a leaf, as if the first strong wind would carry him off to his grave. Jon II       Довольно обстоятельное сравнение Брана с деревом (с намеком на ворона), а если быть точнее — с Древом из Богорощи. Напоминаю, что мы впервые встречаемся с Кейтелин (которая сейчас держит Брана за ветку) именно в той локации. “It should have been you,” she told him. Jon II       Ауч.       Я уже упоминал теорию Престона, что инцест Джейме / Серсеи может быть результатом телепатического вмешательства. А еще Престон утверждает, что Робин Аррен — мощнейший телепат в нарративе.       Надеваем шапочку из дубовых листьев.       Инцест Джейме / Серсеи — причина падения Брана. Если кто-то имеет доступ к телепатии и путешествиям во времени (по Престону это одно и то же, долго объяснять механику), а также очень-очень заинтересован в том, чтобы пакт между людьми и Детьми леса был-таки заключен, а человечество не вымерло в ходе Долгой ночи (на метауровне — Бран ведь у нас писатель — чтобы нарратив выстроился именно так, как надо), а ценой является небольшая корректировка сексуальных предпочтений двух людей...       А если это так, тогда что, собственно, препятствует вмешательству в мозги Кейтелин и ее сестры? “I wanted him to stay here with me,” Lady Stark said softly. <...> “I prayed for it,” she said dully. “He was my special boy. I went to the sept and prayed seven times to the seven faces of god that Ned would change his mind and leave him here with me. Sometimes prayers are answered.” Jon II       Бран — не первенец и не самый младший. Он средний ребенок. Почему именно он — ее любимчик? Злые языки могут сказать, что Кейтелин просто все еще влюблена в старшего брата Неда, чье имя носит Бран. Вот только Лиза тоже демонстрирует абсолютно нездоровую привязанность к своему сыну, который, по стечению обстоятельств (и если верить Престону) — мощный телепат. Совпадение? “He came for Bran,” Catelyn said. “He kept muttering how I wasn’t supposed to be there. He set the library fire thinking I would rush to put it out, taking any guards with me. If I hadn’t been half-mad with grief, it would have worked.” Catelyn III       Выглядит как чистосердечное признание.       Когда к Кейтелин приходит Лювин, отвлекая ее от созерцания своего чада делами хозяйства, она в гневе прогоняет его, что резко контрастирует с ее гораздо более деятельным поведением буквально через несколько страниц, но уже после покушения на Брана. У нее болит голова. Телепатия лютоволков явно входит в резонанс с ее собственной связью с каким-то внешним источником, из-за чего она так отчаянно требует закрыть окно. Робб прямо указывает, что поведение Кейтелин неадекватно, и что она игнорирует трехлетнего Рикона уже несколько дней. Ей абсолютно по боку на пожар (страшнейшее явление в средневековом сеттинге), покуда он не угрожает конкретной комнате с Браном внутри. Там буквально вся глава кричит о том, что Кейтелин позарез нужно быть рядом с Браном во время покушения на него. Однако уже после она спокойно позволяет уложить себя спать и вообще чувствует себя гораздо лучше: She felt weak and light-headed, yet strangely resolute, as if a great weight had lifted from her. “What about Bran?” Robb asked <...> “You can’t mean to leave him.” “I have done everything I can for Bran,” she said, laying a wounded hand on his arm. Catelyn III       Помимо предотвращения покушения на Брана, возможно, будь Кейтелин чуть подобрее к Джону, он бы не рвался так в ряды Дозора. И тогда история пошла бы по совсем другому, крайне нежелательному пути.       Кстати, от Кейтелин я ожидаю далеко не только субверсию традиционного образа матери. He would be a Sworn Brother of the Night’s Watch soon, and face worse dangers than Catelyn Tully Stark. Jon II       Типун тебе на язык, Джон Сноу. Вспоминаем весьма тревожные параллели между главой Кейтелин и Прологом в предыдущей части.       Я пока не знаю ничего о Бессердечной, но, думаю, будет иронично, если она поучаствует в воскрешении Джона, которого ранее так ненавидела, после чего умрет окончательно, как лютоволк из Пролога. Из уже упомянутого Фрейзера мне известно о весьма интересном обряде «второго рождения» — такой своеобразный способ принять неродственного человека в семью в качестве полнокровного сына. Для обряда требуется мать, а в процессе его проведения разыгрывается драматическая сценка родов. В рамках вымышленного сеттинга процесс может протекать чуть менее метафорически, но чуть более буквально. Из сериала я припоминаю чего-то про рождение Тени в сюжетке Станниса. Джон, Дэни и Тирион любят убивать своих матерей, а Тирион еще и отца (тоже возможно приемного) убил. Поживем — увидим.       Кстати, про параллели между главами Кейтелин и Прологом. Они продолжаются: Ser Waymar Royce was the youngest son of an ancient house with too many heirs <...> He wore black leather boots, black woolen pants, black moleskin gloves, and a fine supple coat of gleaming black ringmail over layers of black wool and boiled leather. Prologue Robb arrived before her food <...> Her son was dressed in boiled leather and ringmail, she saw, and a sword hung at his waist. Catelyn III       Далее по тексту Робб весьма эмоционально обнажит меч, что тоже сильно напоминает поведение Ройса в Прологе.       Теперь про само покушение: He was a small, dirty man in filthy brown clothing, and he stank of horses <...> He was gaunt, with limp blond hair and pale eyes deep-sunk in a bony face, and there was a dagger in his hand. Catelyn III       Запах лошадей читай как запах смерти — ниже поймете почему.       Кем же может быть наш таинственный убийца? A shadow emerged from the dark of the wood. It stood in front of Royce. Tall, it was, and gaunt and hard as old bones, with flesh pale as milk. Prologue       Неужто покушение на Брана — это диверсия в тылу противника? Какова мотивация? “Someone is afraid Bran might wake up,” Robb said, “afraid of what he might say or do, afraid of something he knows.” Catelyn was proud of him. “Very good.” She turned to the new captain of the guard. “We must keep Bran safe. If there was one killer, there could be others.” Catelyn III       Чего такого знает Бран, чего не знают все остальные? Ну, кроме пейринга Джейме / Серсея. Now you know, the crow whispered as it sat on his shoulder. Now you know why you must live. “Why?” Bran said, not understanding, falling, falling. Because winter is coming. Bran III       Окей, а можно мотив поконкретнее? When his brother Robb burst into the room, breathless from his dash up the tower steps, the direwolf was licking Bran’s face. Bran looked up calmly. “His name is Summer,” he said. Bran III       Свои взгляды на предназначение Брана в нарративе я уже обозначил — без него нарратива бы просто не было. Именно он будет грезить о весне на острове Ликов. Возможно даже весь цикл закончится главой Брана, как он просыпается под пение птичек, сидящих на украшенных почками ветвях. Раз уж история с Брана началась, значит им и должна закончиться.       Заказчики выявлены. Мотив есть. Кто исполнитель? “One of the king’s men, then,” she said, “or one of the Lannisters’. He could have waited behind when the others left.” Catelyn III When he found the courage to look again, a long time had passed, and the ridge below was empty. He stayed in the tree, scarce daring to breathe, while the moon crept slowly across the black sky. Finally, his muscles cramping and his fingers numb with cold, he climbed down. Prologue       Мы не знаем, как выглядел Уилл, поскольку его внешность в Прологе не описана. Повествование в прологе также обрывается до того, как нам показывают смерть Уилла, так что он вполне себе может быть жив.       Интересно, что в сериале вступительная сцена значительно переиначена. Частично это можно объяснить желанием провести более яркую параллель между действиями ходоков и дальнейшей сценой казни, но зачем менять Гареда на Уилла? В сериале ведь именно Уилл сбежал на юг и был казнен Недом, а не Гаред. Сериальный Уилл, кстати, неплохо подходит под описание убийцы. Сериальный Уилл также дает гораздо больше экспозиции по ходокам перед своей казнью. Иными словами, мне кажется, что изменения во вступительной сцене связаны в том числе с тем, что по замыслу Мартина убийцей должен был быть именно Уилл. Но сериал этого позволить себе не мог, поскольку раскрытие внешности убийцы сразу сняло бы все подозрения с Ланнистеров. Поэтому в сериале Уиллу просто дали побольше экранного времени, дабы он чуть более развернуто высказал свои мысли по ходокам и компенсировал тем самым свою важную роль в книге, после чего казнен во всю ширину голубого экрана, как Гаред и Ройс ранее. Дабы зрителю не повадно было отвлекаться от мотивов Ланнистеров. Но при этом и обозначив с самого начала возможность проникновения потенциальных диверсантов через Стену, дабы твист с истинными заказчиками убийства не выглядел натянутым.       Во время нападения убийца сильно режет Кейтелин пальцы. Замерзжим пальцам Уилла также уделяется довольно много внимания в Прологе.       Во время путешествия к Стене к Тириону, Бенджамину и Джону присоединяются новые рекруты для Дозора. На привале они свежуют белку. Ту самую белку, которая Бран.       Рекруты — два насильника из Пальцев (от них, как и от убийцы, довольно дурно пахнет). Если вы посмотрите на карту, Пальцы находятся сразу под заливом Пасти, который глубоко вгрызается в Шею.       Уилл — браконьер. Убийцу загрыз волк.       В районе Шеи мы с вами скоро побываем в главе Сансы. Там свои пальцы поранят Арья и Джоффри. После на Джоффри нападет волк. Tyrion Lannister knew the maps as well as anyone, but a fortnight on the wild track that passed for the kingsroad up here had brought home the lesson that the map was one thing and the land quite another. Tyrion II       Именно в районе Шеи произошла битва на Трезубце, которую позднее будет вспоминать Нед. Потасовка между Арьей, Джоффри, Сансой и сыном мясника явно каким-то образом обыгрывает эту битву, но либо слишком поверхностно, чтобы проводить прямые параллели, либо я пока просто слишком мало знаю про события на Трезубце, чтобы их провести.       Возвращаемся к Брану. Рукоять кинжала убийцы сделана из драконьей кости. Ранее мы встречали упоминание о драконьей кости в главе Тириона, когда он читает книгу в очень интересной локации: He found a comfortable spot just beyond the noise of the camp, beside a swift-running stream with waters clear and cold as ice. A grotesquely ancient oak provided shelter from the biting wind. Tyrion curled up in his fur with his back against the trunk, took a sip of the wine, and began to read about the properties of dragonbone. Tyrion II Moonlight shone down on the clearing, the ashes of the firepit, the snow-covered lean-to, the great rock, the little half-frozen stream. Everything was just as it had been a few hours ago. <...> He stood there beside the sentinel, longsword in hand, his cloak billowing behind him as the wind came up, outlined nobly against the stars for all to see. Prologue       После на Тириона нападет волк.       Если Иные обладают стелс-технологиями и умеют ковать мечи, значит они точно способны проводить диверсии под чужим флагом. Было бы весьма символично, если бы при проведении такой операции они воспользовались именно клинком из валирийской стали и драконьей кости — атрибутами другой фракции, планирующей аналогичное вторжение в Вестерос.       Позднее Тирион будет подозревать Джоффри в организации убийства, однако Престон отмечает противоречия как в его собственной логике, так и на противоречия в его воспоминаниях о разговоре Сандора и Джоффри.       Сандор и Джоффри обсуждают убийство волка, который задрал уже выть по ночам, одновременно размышляя о том, что и Брана надо бы прикончить, чтобы не мучился. Все это, разумеется, снова отсылает нас к сцене с маленькими щенятами в самой первой главе, а также к концепции mercykill, которая по Мартину читай «казнь». Убийца, соответственно, тоже был помешан на идее «mercy». Как все это связано с Иными смотрим выше.       Ниже по тексту Джейме вторит этой логике: “Even if the boy does live, he will be a cripple. Worse than a cripple. A grotesque. Give me a good clean death.” Tyrion I       Тем самым оскорбляя Тириона и, разумеется, используя при этом французское grotesque.       Parfum, кстати, тут тоже по тексту недалеко: The horselords might put on rich fabrics and sweet perfumes when they visited the Free Cities, but out under the open sky they kept the old ways. Daenerys II       «Old ways» прямо как у Старков. В чем же эти «old ways» заключаются?       В оргии и поножовщине на свадьбе Дейнерис, разумеется. Парфюм же. She was afraid of the Dothraki, whose ways seemed alien and monstrous, as if they were beasts in human skins and not true men at all. Daenerys II       Фраза про людей в звериной шкуре интересна, учитывая, какой плотный телепатический контакт налажен между людьми и животными во вселенной ПЛИО.       Престон считает, что данная сцена иллюстрирует взгляды Мартина на человеческую культуру и цивилизацию в целом — за эвфемизмами традиций, как новых, так и старых, скрывается все то же варварство. Рыцари с их дуэлями за даму сердца — суть то же самое, просто покрасивше. И концепция mercykill — это просто казнь, лишь носящая другое название.       Кстати, я не совсем понимаю, почему Престон упорно сравнивает дотракийцев с германскими племенами и гуннами, когда референсом, очевидно, служат монголы, ну да ладно.       В целом, я готов согласиться, что в тексте есть идея «варварства под лоском цивилизации». Но мне кажется, здесь есть кое-что еще — идея цикличности и постоянного взаимодействия жизни и смерти. Оргия на свадьбе с перерывами на убийства. До этого у нас были: сцена сразу после секса Неда и Кейтелин, которая продолжается разговором о смерти (+ все отсылки к прологу) и секс Джейме и Серсеи, после которого последовало покушение на убийство. Дейнерис, Джон и Тирион убили своих матерей при рождении (при любом раскладе, лол).       Сейчас же у нас секс Дейнерис и Дрого, которому предшествует весьма интересный свадебный подарочек: When he returned, the dense press of Dothraki gift-givers parted before him, and he led the horse to her. She was a young filly, spirited and splendid. Dany knew just enough about horses to know that this was no ordinary animal. There was something about her that took the breath away. She was grey as the winter sea, with a mane like silver smoke. Daenerys II И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нём всадник, которому имя «смерть»; и ад следовал за ним; и дана ему власть над четвёртою частью земли — умерщвлять мечом, и голодом, и мором, и зверями земными. Откр. 6:8       И все это в одном ряду с образом жертвы, ради рождения чего-то нового (далее по тексту идут драконьи яйца, которые отсылают к щенятам и мертвой волчице, и пошли-поехали по уже описанным петлям образов) — вечный круговорот жизни и смерти. И смена времен года туда же — зима убивает, весна возрождает.       Именно поэтому я уверен, что грандиозная битва с ходоками — это явно не тот финал, который нас ждет. ПЛИО ближе к Рагнареку, чем к Апокалипису. Потому что наступление зимы неизбежно, бороться со сменой времен года — это как сражаться с ветряными мельницами. Каждого из нас ждет зима и смерть. Но это не значит, что жизнь теряет свою ценность. Или что весна никогда не наступит. “Even if the boy does live, he will be a cripple. Worse than a cripple. A grotesque. Give me a good clean death.” Tyrion replied with a shrug that accentuated the twist of his shoulders. “Speaking for the grotesques,” he said, “I beg to differ. Death is so terribly final, while life is full of possibilities.” Jaime smiled. “You are a perverse little imp, aren’t you?” Tyrion I       Мне кажется, что этот диалог — микрокосм всего цикла ПЛИО.       Даже если ты знаешь финал своей истории, это не значит, что тебе нужно свесить лапки и перестать делать свою жизнь, и жизни окружающих, лучше. Потому что жизнь — полна возможностей.       Кстати, именно поэтому я не боюсь спойлеров. Потому что по-настоящему хорошую историю невозможно проспойлерить, даже если ты знаешь финал.       Кто ж знал, что мальчик-калека окажется демиургом всего мироздания, который даст человечеству шанс на выживание? Тирион этого тоже не знал, но зато он был уверен, что жизнь полна возможностей. Тирион — лучший персонаж, чтобы выступать адвокатом жизни и человечества в целом, а ранний Джейме — лучший персонаж, чтобы выступать за идею mercykill. Чтобы потом осознать свою ошибку, пройти искупительную арку и своим примером доказать, что Тирион таки был прав. А если он пройдет эту арку еще и вопреки вмешательству в его мозг Брана, то он тем самым может и вовсе вдохновить уже уставшего прыгать по таймлайну путешественника во времени таки пытаться и дальше спасать человечество.       Среди анализируемых глав есть одна, которая посвящена теме смерти практически целиком. Мы ее уже сегодня затрагивали. A wide plain spread out beneath them, bare and brown, its flatness here and there relieved by long, low hummocks. Ned pointed them out to his king. “The barrows of the First Men.” Robert frowned. “Have we ridden onto a graveyard?” Eddard II       Центральным образом главы служат два всадника, что отсылает нас как к уже представленному образу белой лошади, так и к еще одному весьма и весьма известному кусочку контркультуры 60-х, с которым Мартин, будучи американцем и будучи хиппи, не может не быть знаком: All along the watchtower Princes kept the view While all the women came and went Barefoot servants too Outside, in the distance A wildcat did growl Two riders were approaching The wind began to howl       — Bob Dylan “Two riders can move as fast as one, and a good deal faster than a long column burdened by wagons and wheelhouses.” Catelyn III       Забавно, что американский автор, создавая сеттинг на основе европейского средневековья, отсылает к стихам самого-самого «американского» из всех американских исполнителей. С другой стороны, в тексте полно и Джека Лондона со всеми социальными комментариями и фронтирными настроениями, и Лавкрафта еще до кучи... Мне очень нравится, если коротко.       Впереди нас еще ждут Санса и Джоффри как два всадника, отсылающими к кровавой битве на Трезубце. Дейнерис и Дрого как два всадника на пути к месту консумации тоже считаются.       Любовь Арьи к лошадям может предвосхищать ее арку убийцы.       Нед и Роберт обсуждают весть о свадьбе Дейнерис и ее потенциальное убийство: “Daenerys Targaryen has wed some Dothraki horselord. What of it? Shall we send her a wedding gift?” The king frowned. “A knife, perhaps. A good sharp one, and a bold man to wield it.” Eddard II       Дейнерис явно именно это и ждет в конце. Как и Джона, собственно. Разница в том, что Джон воскреснет, а Дэни нет.       Нед и Роберт также вспоминают события восстания со всеми вытекающими кровавыми подробностями, поэтому антураж курганов первых людей тематически просто идеален: “It’s Jaime Lannister, is it not?” Robert kicked his horse back into motion and started down the ridge toward the barrows. Ned kept pace with him. The king rode on, eyes straight ahead. “Yes,” he said at last. A single hard word to end the matter. “Kingslayer,” Ned said. “Seven hells, someone had to kill Aerys!” Robert said, reining his mount to a sudden halt beside an ancient barrow. “If Jaime hadn’t done it, it would have been left for you or me.” Eddard II       Интересно, что мотив детоубийства в нарративе связывается с безумием, а само безумие, в свою очередь, пока что в равной степени и с Робертом, и с Эйрисом: Hallis Mollen looked at her, confused. “Begging your grace, m’lady, you saying he was out to kill your boy?” Greyjoy was doubtful. “That’s madness.” Catelyn III Robert scarcely seemed to hear him. <...> “They all want something, money or land or justice. The lies they tell . . . and my lords and ladies are no better. I am surrounded by flatterers and fools. It can drive a man to madness, Ned.” Eddard I Ned did not feign surprise; Robert’s hatred of the Targaryens was a madness in him. He remembered the angry words they had exchanged when Tywin Lannister had presented Robert with the corpses of Rhaegar’s wife and children as a token of fealty. Ned had named that murder; Robert called it war. Eddard II       То есть у Неда не было оснований сомневаться в том, что Роберт вполне себе может убить новорожденную дочь Лианны, если та будет слишком уж походить на Таргариена. А еще такие сравнения наталкивают на мысли, что и у Эйриса могла быть какая-то серьезная причина быть «Безумным». Нарратив явно приучает никогда не верить однобоко рассказанной истории: “What in all the seven hells am I supposed to make of this? He says one thing, she says another.” Eddard III       Заканчивается вторая глава Неда также весьма занимательно. Роберт и Нед покидают сцену, уезжая за могильный курган в том же порядке (и с небольшой задержкой), в каком они впоследствии покинут бренный мир: He kicked his horse back into motion and galloped up over the barrow, raining earth down behind him. <...> For a moment Ned did not follow. <...> He belonged in Winterfell. He belonged with Catelyn in her grief, and with Bran. A man could not always be where he belonged, though. Resigned, Eddard Stark put his boots into his horse and set off after the king. Eddard II “She was a Stark of Winterfell,” Ned said quietly. “This is her place.” “She should be on a hill somewhere, under a fruit tree, with the sun and clouds above her and the rain to wash her clean.” Eddard I       Престон отмечает, что в этой сцене Мартин явно указывает на разницу в похоронных традициях первых людей и Старков, и что это явно задел на что-то. Но лично я удивлен, как это я с первого раза проморгал явную отсылку на лимонное дерево из воспоминаний Дейнерис в разговоре Роберта и Неда у могилы Лианны. Возможно потому, что в русском языке лимон не имеет столь явной связи с фруктами, как lemon и fruit в инглише.       Ранее я также проморгал и еще одну параллель между деятельностью Неда Старка по отправлению правосудия и действиями Иных через весьма говорящее имя его меча, но текст услужливо мне его напомнил: Ned had made the long journey west to Bear Island, only to find when he arrived that Jorah had taken ship beyond the reach of Ice and the king’s justice. Eddard II       В этой главе также приводится значимая экспозиция касательно взятия Королевской гавани. Нам дают понять, что город был взят не в ходе штурма, но из-за военной хитрости Тайвина Ланнистера, что тематически увязывается с ударом в спину, который Джейме нанес Безумному королю. Здесь мы также встречаем первое упоминание Красного замка.       Если мне не изменяет память, следующую значимую попытку штурма Королевской гавани мы увидим в ходе битвы на Черноводной, где флот Станниса будет уничтожен Тирионом (читай драконом) с помощью дикого огня.       Если сложить эти два нарратива, как мне кажется, мы получаем примерный сценарий будущего штурма Королевской гавани войсками Дейнерис: флот будет уничтожен драконом, а штурм города не состоится вовсе из-за предательства какой-то из фракций.       И тут мы подходим к самому интересному. К потенциальной реакции Дейнерис на такое развитие событий.       Текст явно дает понять, что Дейнерис не особо хочет заниматься политикой. Вернуть трон — мечта Визериса, а не ее. Дейнерис же мечтает лишь о нормальном детстве, о «возвращении домой» — в теплоту и уют дома с красной дверью. Однако, еще не успев повзрослеть физически и ментально, маленькую Дейнерис (как и других PoV персонажей-детей) с головой окунают в мир «Игры престолов», где ей почему-то нужно играть важную роль, которая определенно слишком сложна и непонятна для нее. В сериале этот элемент повествования практически полностью отсутствует, поскольку там Дейнерис значительно старше, метаний испуганного ребенка нам не показывают, и ее история ощущается скорее как классическое «становление героя». Обычный сюжет про изгнанницу, которая придет и порядок наведет (с очень странной похеренной концовкой).       Но у Мартина все совсем не так. Мне кажется, что сюжетная арка Дейнерис в ПЛИО — это история про подмену идентичности; про стремление к мечте, которая была подсказана кем-то другим; про выбор «своего» пути, где выбор — это иллюзия. Наблюдая за Дейнерис в книге, ее история представляется мне глубоко трагической.       Именно поэтому сцена секса с Дрого выглядит именно так, как выглядит. В сериале она обставлена сугубо как изнасилование, что окрашивает ее дальнейшие отношения с Дрого в очень странные и тонально неоднородные цвета. В книге же Дейнерис после многочисленных «нет» в самом конце все же говорит «да». При этом Дейнерис 13 лет (по документам, по крайней мере, но в любом случае меньше 16), то бишь тут не может быть обоюдного согласия по определению. Смысл этой сцены в том, что Дрого своей прелюдией, подобно Визерису, втягивает Дейнерис в игру, для которой она слишком маленькая. Ее согласие в конце — результат стороннего вмешательства, а не акт внутреннего самоопределения и проявления субъектности. Это вся ее арка, выраженная в рамках одной сцены.       И моя магистральная теория R+L=J&V при такой интерпретации делает эту историю еще трагичнее.       Внутренний стержень Дейнерис, в котором она ищет поддержку в самые тяжелые моменты — это мысль о том, что она от «крови дракона». Эта мысль вбивалась ей Визерисом с самого детства.       А теперь представьте ее реакцию, если Дейнерис выяснит, что все это время ее личность, за которую она так отчаянно цеплялась, была лишь политическим конструктом, созданным дорнийцами, чтобы посадить на трон более легитимного Таргариена — Дейнерис Бурерожденную, а не бастарда Висенью. Представьте Дейнерис, сидящую верхом на Визерионе и полностью оседлавшую идею покойного Визериса о том, что трон — это ее предназначение.       И вот она сидит на крепостной стене Королевской гавани, позади пылает только что сожжённый ею флот, а впереди изменники, предавшие Серсею (или кто там будет сидеть на троне), открывают ей ворота города и бьют в колокола, пытаясь подсунуть предательство в красивой обертке, выдать политический расчет за преданность. Она смотрит на алеющий силуэт Красного замка, вспоминает дом с красной же дверью, который когда-то был ее мечтой... Мечтой, которую эти проклятые «игроки в престолы» отняли у нее.       Вот только и эта мечта была иллюзией с самого начала. Бегать босиком по дорнийским садам ей позволяли лишь пока созревал план по ее политическому ребрендингу. Шансов на нормальное детство у маленькой Висеньи не было никогда. Именно поэтому дверь в столь желанный «безопасный» дом красного цвета — цвета дракона, менструальной крови и Красного замка. У Дейнерис никогда не было выбора, все давно решили за нее.       И тогда Висенья, окончательно переродившись в Дейнерис Бурерожденную, направит дракона на Красный замок. И, возможно, сделает что-нибудь очень опрометчивое. Вряд ли она сожжет город дотла, как в сериале, но вот вычистить фракцию изменников, открывших ей ворота, наплевав на политические последствия — вполне себе. Поскольку для Дейнерис Бурерожденной важна верность, а политических интриганов в своих рядах она не потерпит — с такими «товарищами» не построить коммунизм, где все маленькие девочки получат под роспись свое счастливое детство.       Думаю, сериал пытался показать примерно это, но у него просто не было нужного бэкграунда для фасилитации именно такого исхода, и поэтому натягивание заметок Мартина на сюжетные линии сериала выглядят так вымученно и нелогично.       Кстати, возможно, именно здесь реализуется конфликт Джейме и Серсеи, и Джейме, при виде дракона на крепостной стене, придется повторить его знаменитый удар в спину, только теперь уже по отношению к собственной сестре. Свой взгляд на симметрию Джейме / Серсеи и Джона / Дейнерис я уже высказывал в предыдущей части. Twins, male and female. They looked very much the part this morning. Both had chosen a deep green that matched their eyes. <...> Tyrion wondered what it would be like to have a twin, and decided that he would rather not know. Bad enough to face himself in a looking glass every day. Tyrion I Her brother was in a high mood tonight. “The color will bring out the violet in your eyes. And you shall have gold as well, and jewels of all sorts. Illyrio has promised. Tonight you must look like a princess.” They dressed her in the wisps that Magister Illyrio had sent up, and then the gown, a deep plum silk to bring out the violet in her eyes. Dany glanced at her image in the silvered looking glass that Illyrio had so thoughtfully provided. Daenerys I       Одежка под цвет глаз — довольно распространенная практика в тексте. Чуть ниже Санса наденет голубое.       И еще параллелей между Тирионом и Дейнерис: Something about the howling of a wolf took a man right out of his here and now and left him in a dark forest of the mind, running naked before the pack. Tyrion I Viserys was hitting her, hurting her. She was naked, clumsy with fear. She ran from him, but her body seemed thick and ungainly. <...> “You woke the dragon,” he screamed as he kicked her. “You woke the dragon, you woke the dragon.” Her thighs were slick with blood. Daenerys II       Обнажение, как мне кажется, несет не только негативную коннотацию с беззащитностью, но, как и босоногость, является и неким символом свободы, которой жаждет как Тирион, так и Дейнерис. Свободы от гнета сословных обязательств, в частности: Sansa knew all about the sorts of people Arya liked to talk to: squires and grooms and serving girls, old men and naked children, rough-spoken freeriders of uncertain birth. Sansa I       Тирион в своем втором диалоге с Джоном говорит о том, как ему повезло родиться Ланнистером. Это, разумеется, так, однако мне представляется, что его гедонизм продиктован глубоким внутренним несчастьем, а чтение является не способом заострить ум, как он утверждает, а просто формой эскапизма. Учитывая, что Тирион — это очень давнишний образ, который Мартин перетащил из другого своего произведения про путешествия во времени, это явно что-то личное, и неплохо стыкуется с трактовкой образа Брана как аллегории на писателя.       Если честно, я думал, что параллели между Тирионом и Дейнерис будут чуть менее явными. Но нет, он тоже буквально видит во сне дракона. “I require a special saddle to keep from falling off my horse. A saddle of my own design, you may be interested to know. It was either that or ride a pony.“ “Even a stunted, twisted, ugly little boy can look down over the world when he’s seated on a dragon’s back.“ Tyrion II       Кам он, Тирион — третья голова дракона. Текст, ну ты бы хоть попытался меня переубедить.       Выставка драконьих черепов от большего к меньшему из воспоминаний Тириона также явно намекает на порочность инцестуальных практик Таргариенов, приводящих к вырождению. И это снова должно подтолкнуть к мысли, что избранными в рамках этой династии могут быть разве что бастарды.       Из экспозиции во второй главе Тириона мы также узнаем о битве на Просторе в ходе завоевания Эйегона, когда появление драконов переломило ход сражения в пользу малочисленного войска Таргариенов. Наверняка нечто подобное мы увидим и во время вторжения Дейнерис.       Примечательно, что в разговоре с Джоном Тирион путает его возраст. Такая ситуация в нарративе далеко не впервые, но интересно, что Тирион промахивается аж на два года. Вполне сойдет за прецедент, что самозванке при большом желании можно накинуть сверху один год жизни, и никто особо не заметит разницу. The boy absorbed that all in silence. He had the Stark face if not the name: long, solemn, guarded, a face that gave nothing away. Whoever his mother had been, she had left little of herself in her son. Tyrion II Catelyn had always thought Robb looked like her; like Bran and Rickon and Sansa, he had the Tully coloring, the auburn hair, the blue eyes. Catelyn III Sansa could never understand how two sisters, born only two years apart, could be so different. It would have been easier if Arya had been a bastard, like their half brother Jon. She even looked like Jon, with the long face and brown hair of the Starks, and nothing of their lady mother in her face or her coloring. Sansa I       Престон утверждает, что во вселенной ПЛИО генетика работает причудливым образом — ребенок наследует либо черты матери, либо черты отца, то есть смешения либо практически не происходит, либо не происходит совсем. Звучит так, будто это правило введено специально, чтобы сделать возможным один вполне конкретный сюжетный твист про непохожих друг на друга двойняшек или близнецов. Оно даже может объяснить, почему Тирион выглядит как химера. Потому что он химера и есть — попытка таки создать идеальный гибрид Таргариенов и Ланнистеров. Кому это могло понадобиться — без понятия, я в первый раз читаю. Perhaps the grumkins had stolen her real sister. But Mother had only laughed and said no, Arya was her daughter and Sansa’s trueborn sister, blood of their blood. Sansa could not think why Mother would want to lie about it, so she supposed it had to be true. Sansa I       Задаем прецедент, что кто-то может лгать относительно чьего-то происхождения. Зачем-то связывая это все с главой Тириона, где впервые упоминаются (и сравниваются с Тирионом) некие грамкины. Тирион еще шутит, что грамкины украли Джона. Смешно, да?       Глава Сансы также предоставляет образ, который доказывает, что я не зря тщательно подмечал все эти отсылки к Прологу. Кажется, мой СПГС таки окупается: At first Sansa did not notice the third stranger. He did not kneel with the others. He stood to one side, beside their horses, a gaunt grim man who watched the proceedings in silence. His face was pockmarked and beardless, with deepset eyes and hollow cheeks. Though he was not an old man, only a few wisps of hair remained to him, sprouting above his ears, but those he had grown long as a woman’s. His armor was iron-grey chainmail over layers of boiled leather, plain and unadorned, and it spoke of age and hard use. Above his right shoulder the stained leather hilt of the blade strapped to his back was visible; a two-handed greatsword, too long to be worn at his side. “The king is gone hunting, but I know he will be pleased to see you when he returns,” the queen was saying to the two knights who knelt before her, but Sansa could not take her eyes off the third man. He seemed to feel the weight of her gaze. Slowly he turned his head. Lady growled. A terror as overwhelming as anything Sansa Stark had ever felt filled her suddenly. “It was not him, my sweet prince,” she tried to explain. “It was the other one.” <...> “Payne?” chuckled the young man in the green armor. <...> “Ofttimes Ser Ilyn frightens me as well, sweet lady. He has a fearsome aspect.” “As well he should.” <...> “If the wicked do not fear the King’s Justice, you have put the wrong man in the office.” <...> “Then surely you have chosen the right one, Your Grace,” she said, and a gale of laughter erupted all around her. Sansa I       Тут и Пролог, и связь с идеями казни и правосудия, и отсылки ко внешности Ройса, и ко внешности убийцы из главы Брана, и ко взгляду смерти... Таких совпадений просто не бывает. Я не могу быть настолько шизом. Тут так много отсылок, что их перечисление с конкретными цитатами займет, наверное, пару страниц, так что я просто выделю то, что бросилось мне в глаза, и оставлю без комментариев.       Скажу лишь одно: Эйрис явно что-то знал: “Ser Ilyn has not been feeling talkative these past fourteen years,” Lord Renly commented with a sly smile. <...> “Aerys Targaryen had his tongue ripped out with hot pincers.” Sansa I       Думаю, Эйрис что-то знал про Иных. #AerysDidNothingWrong       Учитывая, что лютоволки плохо переносят Тириона, а также его будущую тематическую связь с диким огнем (в нарративе пока есть связь только с обычным огнем), возможно Эйрис создавал его как некое оружие против Иных. “Do I frighten you so much?” He did, and had since she had first laid eyes on the ruin that fire had made of his face, though it seemed to her now that he was not half so terrifying as the other. Sansa I “Do the dead frighten you?” Ser Waymar Royce asked with just the hint of a smile. Prologue The dwarf dusted himself off and laughed. “I believe I’ve frightened your wolf. My apologies.” Jon I       Как связаны Сандор, Тирион и Иные? Пока не готов сформулировать, но что-то в этом есть. Что-то связанное с огнем.       Глава Сансы полна пассажей о гармонии и красоте. Юная леди постоянно очаровывается то психопатом Джоффри, то гомосексуалом Ренли. Во вселенной ПЛИО к красоте надо относиться настороженно. А то, что кажется уродским или просто непохожим на все остальное, даже совсем Иным, может оказаться куда ближе, чем представляется на первый взгляд.       Вся эта тема c девочками и волками явно отсылает к Клариссе Пинколе Эстес, но подробностей не раскрою — не читал.