Игра престолов | Заметки на полях

Bran IV Eddard V Jon IV Eddard VI Catelyn V Sansa II       Бран сокрушается, что после пробуждения он не может летать, а старая нянька подкаркивает, мол, все вороны — лжецы. Престон предлагает трактовать эти слова буквально — Ворон врет Брану, но мне представляется, что это углубление параллели между Браном и фигурой автора. Авторы, ведь, тоже своего рода лжецы, а если Бран и есть Ворон, тогда все сходится — Бран есть Ворон, а значит Бран есть автор и лжец.       Нянька оговаривается, что истории, которые она рассказывает, ей не принадлежат, что они были до нее и будут после. Далее между Нянькой и Браном проводится параллель: Yet to Bran it felt as if they had all died while he had slept . . . or perhaps Bran had died, and they had forgotten him. Bran IV       Парой абзацев выше в красках описывается, как Нянька тоже потеряла всех своих родственников.       Судя по всему, идея забвения после смерти будет всплывать и далее: The young knight in the blue cloak was nothing to her, some stranger from the Vale of Arryn whose name she had forgotten as soon as she heard it. And now the world would forget his name too, Sansa realized; there would be no songs sung for him. That was sad. Sansa II       На этом же турнире под Бериком Дондаррионом убьют его лошадь. Не судьба Беррику умереть.       Одним из способов обрести бессмертие является увековечивание в песнях и историях. И все это подвязывается к Брану, который, возможно, потеряет всех своих родственников, пока будет спать. Наследников у Брана не будет, так что для него это единственный вариант.       Как и Дейнерис ранее, Бран сокрушается, что не может просто выйти и погулять, а вынужден слушать рассказы няньки. Нянька же выдает информацию, что Дети леса обитали в курганах (что уже указывает на то, кто первым начал оживлять мертвецов), а также экспозицию по Иным: “They were cold things, dead things, that hated iron and fire and the touch of the sun, and every creature with hot blood in its veins. They swept over holdfasts and cities and kingdoms, felled heroes and armies by the score, riding their pale dead horses and leading hosts of the slain. All the swords of men could not stay their advance, and even maidens and suckling babes found no pity in them. They hunted the maids through frozen forests, and fed their dead servants on the flesh of human children.” Bran IV “No one could withstand him,” the Hound rasped. “That’s truth enough. No one could ever withstand Gregor. That boy today, his second joust, oh, that was a pretty bit of business <...> You think Ser Gregor’s lance rode up by chance, do you? Pretty little talking girl, you believe that, you’re empty-headed as a bird for true. Gregor’s lance goes where Gregor wants it to go. Look at me. Look at me!” <...> The right side of his face was gaunt, with sharp cheekbones and a grey eye beneath a heavy brow. His nose was large and hooked, his hair thin, dark. He wore it long and brushed it sideways, because no hair grew on the other side of that face. Sansa II       Ну то есть нам предоставляют самую желтушную пропагандистскую агитку из возможных, а потом в лице Сандора разоблачают эту агитку.       Грегор засунул Сандора в огонь потому что тот играл с деревянными игрушками. Интересно, любят ли дети леса играть с деревянными игрушками?       А еще Грегор убил Эйгона и Рейнис, тех самых «дев и грудничков».       Иными словами, через образы Грегора и Сандора нас явно готовят к твисту в стиле «Шоколад ни в чем не виноват». Ну или, по крайней мере, действия Шоколада стоит рассматривать как самозащиту, а не покушение на убийство. Бран же и вправду вон едва живой лежит, вы, людишки, сами это постоянно твердили, да и казни сами практикуете, какие к нам вопросы? Мы что, виноваты, что мы неорганическая форма жизни, и солнечный свет для нас губителен? “The septons preach about the seven hells. What do they know? Only a man who’s been burned knows what hell is truly like.” Sansa II       До этого Нед утверждал, что ад — чертовски холодное место.       Джейн Пул на турнире пугается принца с Летних островов, что снова отсылает к мотиву страха перед неизвестным и иным. Девочка по имени Генофонд (Gene Pool) пугается темнокожего мужчину. Феерия, автор жжет.       А еще на турнире Сандор угрожает Сансе, что убьет ее, если она кому-то расскажет его историю. Это буквально может быть мотивацией Иных для убийства Брана. В предыдущей главе Неда, кстати, Сансе снился Бран.       Бран утверждает, что ничего не помнит после падения, что Тирион находит подозрительным. Робб несколько раз в присутствии Брана называет Тириона не иначе как «Ланнистер». Разумеется, после этого Брану снится кошмар: In his dream he was climbing again, pulling himself up an ancient windowless tower, his fingers forcing themselves between blackened stones, his feet scrabbling for purchase <...> The earth was a thousand miles beneath him and he could not fly. He could not fly <...> Far above him, outlined against a vast pale moon, he thought he could see the shapes of gargoyles <...> The gargoyles watched him ascend. Their eyes glowed red as hot coals in a brazier. Perhaps once they had been lions, but now they were twisted and grotesque. Bran could hear them whispering to each other in soft stone voices terrible to hear. He must not listen, he told himself, he must not hear, so long as he did not hear them he was safe. But when the gargoyles pulled themselves loose from the stone and padded down the side of the tower to where Bran clung, he knew he was not safe after all. “I didn’t hear,” he wept as they came closer and closer, “I didn’t, I didn’t.” Bran IV       То есть подсознание Брана цепляется за образ «Ланнистеров», смешивая Джейме, Серсею и Тириона в одно. Башня без окон, и именно поэтому Бран не может летать — ворону нужно окно, чтобы вылететь. Образ луны в главе Сансы также связывается со смертью (а еще с Дейнерис). Указание, что гаргулья была Ланнистером РАНЬШЕ тоже весьма примечательно в связи с возможным влиянием Эйриса на эмбрион Тириона.       Итак, Бран подсознательно контролирует волков, и именно поэтому они атакуют Тириона. Но учитывая, что Призрак ранее тоже атаковал Тириона, мне представляется, что у сего действа есть еще и метафорический слой. Заключаться он может в том, что Тирион олицетворяет утилитарность (подаренное седло) и гуманизм — концепции, находящиеся в строгом антагонизме с «естественным» природным порядком вещей, при котором такие карлики как он, и такие калеки как Бран, долго не живут.       Тирион находит странным, что Бран не помнит, кто его столкнул.       Забавно, что во время турнира пьяный Роберт отомстит за Брана, сильно толкнув Джейме в грудь. Не сопоставимо, но хоть что-то. A face swam up at him out of the grey mist, shining with light, golden. “The things I do for love,” it said. Bran screamed. The crow took to the air, cawing. Not that, it shrieked at him. Forget that, you do not need it now, put it aside, put it away. It landed on Bran’s shoulder, and pecked at him, and the shining golden face was gone. Bran III       Похоже, это Ворон поспособствовал, чтобы Бран забыл, что он видел перед своим падением. Возможно, это было необходимо, поскольку во сне Бран постоянно обращался к этому воспоминанию, буквально снова и снова телепортируясь в тот самый момент падения, когда он впервые вылетел из своего тела из-за сенсорной депривации. Если бы он не забыл и не перестал постоянно думать об этом моменте, тогда он бы просто однажды случайно вернулся назад во времени в свое тело и погиб, шмякнувшись оземь. Именно поэтому Ворон учил Брана летать и говорил бросить бяку.       Кстати про Ходора, который знает лишь одно слово: “No,” he said. “Is that the only word you know?” she asked him. Drogo did not reply. Daenerys II       Как и Дрого, Ходор будет принесен в жертву. Именно поэтому от Ходора пахнет лошадьми. Maester Luwin was not smiling. “We have visitors,” he announced, “and your presence is required, Bran.” “I’m listening to a story now,” Bran complained. <...> “Visitors are not so patient, and ofttimes they bring stories of their own.” Bran IV       В предыдущей части я уже подмечал, как в главе Тириона слова и истории подвязываются к Брану. Однако окромя новостей о Джоне Тирион привозит Брану еще и седло. То бишь он буквально дает Брану возможность победить смерть, оседлав ее (через образ лошади, символизирующий эту самую смерть) посредством седла (слов и историй). Это дает ответ на проблему, обозначенную в самом начале главы. Тирион снова выступает адвокатом гуманизма и утилитаризма, за что поплатится буквально тут же через атаку волков, символизирующих «old ways». Поскольку Тирион дарит Брану седло в подарок, эта сцена отсылает к свадьбе Дейнерис, где эти самые «old ways» также критикуются. Bran’s Summer came last. He was silver and smoke, with eyes of yellow gold that saw all there was to see. Bran IV       Лошадь Дейнерис характеризовалась этими же двумя эпитетами.       То есть вырисовывается примерно следующее: жизнь сама по себе полна страдания и постоянно соседствует со смертью, поскольку зачастую именно смерть дает начало жизни. Таков естественный порядок вещей, таков животный мир, неотъемлемой частью которого человечество, безусловно, является, даже если оно прячет этот факт за эвфемизмами традиций. Единственный способ, как можно наслаждаться жизнью при таких условиях — подкорректировать естественный порядок через гуманизм и утилитаризм, в чем нам помогут хорошие истории.       Еще одним олицетворением гуманизма явно будет выступать Сэм. “My name is Samwell Tarly, of Horn . . . ” <...> “I’m Jon Snow, Ned Stark’s bastard, of Winterfell.” <...> “You can call him Lord Snow,” Pyp said as he came up to join them. “You don’t want to know what his mother calls him.” Jon IV       Престон подмечает, что три товарища Джона в Дозоре странным образом напоминают трех защитников Башни Радости, но почему-то допускает, что это может быть случайностью, хотя вышеобозначенная реплика Пипа явно указывает на обратное. При такой интерпретации мать Джона вполне могла звать его Daeron, именем, которое подсказывает другой товарищ Джона — Dareon. В этой связи примечательно, что Дареон тематически связывается с Джендри: “Did Lord Stannis question you as well?” “The bald one? No, not him. He never said no word, just glared at me, like I was some raper who done for his daughter.” Eddard VI “Lord Rowan of Goldengrove found him in bed with his daughter. The girl was two years older, and Dareon swears she helped him through her window, but under her father’s eye she named it rape, so here he is. When Maester Aemon heard him sing, he said his voice was honey poured over thunder.” Jon IV       То бишь Дареон вполне себе может оказаться бастардом, как и Джон. А еще Дареон дезертирует из Дозора, что Джон также будет планировать. Учитывая, что Дареона убьет Арья, очков набирает теория, что Безликие пошлют Арью убить Джона, поскольку тот своим воскрешением оскорбит многоликого бога aka смерть.       Также примечательно, что Эймон приметил певческий талант Дареона, поскольку ранее он, возможно, по голосу опознал в Тирионе Таргариена, а позже, похоже, опознает Таргариена в Джоне.       Нед Старк, как нетрудно догадаться, опознал Джендри по глазам. Разумеется.       В разговоре с Джоном Сэм раскрывает, как он оказался в Дозоре: “You are almost a man grown now, and my heir,” Lord Randyll Tarly had told his eldest son, his long knife laying bare the carcass as he spoke. “You have given me no cause to disown you, but neither will I allow you to inherit the land and title that should be Dickon’s <...> You will forsake all claim to your brother’s inheritance and start north before evenfall. Jon IV       «Дикон», конечно, не совсем «Рикон», но почти. Сейчас объясню. “There must always be a Stark in Winterfell. Robb is fourteen. Soon enough, he will be a man grown.“ Catelyn II       Я тут недавно еще навернул теорий, мол, Король Ночи, будучи Старком, заключил династический брак с Иными, и фраза про «Старков в Винтерфелле» является отголоском некоего древнего соглашения. Учитывая параллели между действиями Неда и Иных, мне легко верится в такой вариант. А значит история Сэма вполне себе может проливать свет на альтернативный мотив Иных убийства Брана — будучи калекой он не сможет в должной мере исполнять некое древнее соглашение, а значит титул лорда Винтерфелла должен перейти к Рикону. А то совсем уже эти Старки на юге расслабились — то калеки, то бастарды, превратили Винтерфелл хрен пойми во что.       Кстати, именно в рамках этого же разговора (вот ведь совпадение) Джон рассказывает про свои сны о криптах Винтерфелла и Королях Зимы, как он должен спуститься вниз, найти там что-то (свою настоящую мать, например), после чего проснуться, и Призрак его успокоит, прижавшись к нему своей шерстью. Тут все понятно, просто хочу отметить, что в самой первой главе Джона нам уже давали намек на нечто подобное: “Do you ever find anyone in your dream?” Sam asked. Jon shook his head. “No one. The castle is always empty.” Jon IV Jon had seen an abandoned holdfast once, a drear place where nothing moved but the wind and the stones kept silent about whatever people had lived there. Winterfell reminded him of that tonight. Jon I       Джон и компания устраивают Расту «темную». From that day forth, neither Rast nor any of the others would hurt Samwell Tarly. Jon IV       Припоминаю момент из сериала, когда ходоки по какой-то причине отпустили Сэма, хотя определенно могли его убить.       Тем временем на юге жарко и влажно. Как я уже подмечал, вода в нарративе является символом смерти: “I am soaked through,” Ser Rodrik complained. “Even my bones are wet.” The woods pressed close around them, and the steady pattering of rain on leaves was accompanied by the small sucking sounds their horses made as their hooves pulled free of the mud. Catelyn V       Опять же: два всадника.       Кейтелин, промокнув от дождя, вспоминает Богорощу — тоже весьма влажную и связанную со смертью локацию, в декорациях которой мы впервые Кейтелин и встречаем.       А еще Кейтелин вспоминает, как Мизинец в детстве кушал ее пироги из грязи. Грязь в сценах турнира также ассоциируется со смертью. Иными словами, Мизинец — трупоед. Ну, либо он настолько сох по Кейтелин, что готов был терпеть любые ее издевательства. Если он умрет от руки Бессердечной, будет интересно. Если Бессердечная предварительно скормит ему человечину (прецеденты в нарративе есть) — будет еще интереснее. Вопрос — кого будет кушать Мизинец? Собственные пальцы, как вариант?       Нед и Пицель, обсуждая смерть Джона Аррена, пьют молоко со льдом — трудно представить более «смертельный» напиток, поскольку и лед, и молоко ранее связывались со смертью. Маковое молоко сюда же. Парфюм упоминается тут же.       Пицель сравнивает старческие умы со ржавыми мечами, что, возможно, отсылает к истлевшим мечам в криптах Винтерфелла.       Пицель и Мизинец мастерски отводят от себя подозрения, максимально сотрудничая со следствием. При этом Мизинец еще и умудряется выяснить, кому из своих людей Нед Старк доверяет больше всего, буквально «советуя» послать самого доверенного к сэру Хью. Посланный Джори Кассель, разумеется, вскоре умрет во время стычки с Ланнистерами.