Новая эра

В глубинах таёжных лесов вспыхнула война между хищными зверями. После того как человечество почти полностью исчезло, мир изменился до неузнаваемости. Генетические эксперименты людей над животными породили новую расу существ, что в конечном счёте и привело создателей к гибели. Годы бесконечных попыток вывести идеального солдата увенчались созданием антропоморфных зверей — существ с человеческим телом и интеллектом. Их кожу покрывала густая шерсть, на руках и ногах вместо ногтей были когти, а от прежнего облика сохранились лишь звериные морды. Эти существа оказались куда разумнее людей: их мышление в разы превосходило человеческое. В их глазах прежние хозяева мира виделись жалкими и глупыми созданиями, которые лишь разрушали природу и отравляли собственную среду обитания. Стремясь защитить планету от этого безумия, звери истребили человечество и уничтожили большую часть опасных для природы изобретений. Однако даже их острый ум не уберёг от жажды власти. Идея господствовать над миром оказалась слишком притягательной. Каждый жаждал занять вершину пищевой цепи. Существа сбивались в стаи и начинали кровавые междоусобицы, пытаясь отвоевать право на абсолютную власть. - - - Спасаясь от погони, стая лис мчалась сквозь старый сосновый бор, в котором когда-то хозяйничали белки. Лисы славились своей мудростью и не искали войны, но из-за непрекращающегося противоборства других кланов им пришлось вступить в борьбу. Силы были на исходе, но небольшая стая всё ещё держалась вместе. Внезапно замыкающий бегун исчез — земля буквально ушла у него из-под ног. Оступившись, он рухнул в ловчую яму, искусно прикрытую слоем веток и прошлогодней листвы. Сородичи заметили его исчезновение слишком поздно. И в этот самый миг из-за деревьев вышли волки. Чуткие носы мгновенно уловили запах попавшего в западню лиса. Они вытащили его на поверхность, и теперь отпускать пленника уже не могли — приказ был суров и прост: брать в плен любого, кого удастся захватить. — Этот — на тебе, капрал, — рыкнул старый волк со шрамом во всю морду. — Так точно, капитан! — тотчас отозвался подчинённый, грубо хватая лиса за локоть. Он внушительно навис над пленником, грозно фыркнув: — Веди себя смирно, рыжий, не то наручниками пристегну. — Постараюсь, — хитро ухмыльнулся лис, — но обещать не смею. Я, знаешь ли, любитель пошалить. В ответ волк глухо зарычал, оскалил клыки и грубо толкнул пленника вперёд. Волчьему отряду была поставлена задача— зачистить сектор от злобных варанов. Эти твари славились невиданной жестокостью: в отличие от волков, они вырезали всё живое без разбора. Остановить их нужно было любой ценой, пока их экспансия не обернулась настоящей катастрофой. Волки же придерживались иной тактики. Они тоже брали пленных, но, если те не оказывали сопротивления, им сохраняли жизнь в специальных лагерях. Каждому пленнику предоставлялся выбор: добровольно подчиниться, получив защиту стаи в обмен на службу, или разделить участь врагов. Несколько километров они прошли молча, пока волк-конвоир наконец не нарушил тишину. — Правду говорят, что ваше племя в войну не вступило? — Так и есть, — так же спокойно откликнулся лис. — Но почему? Вы хищники, вам тоже нужно пропитание. — Нужно. Но мы нашли способ проще. Птицу и овец разводим. Они, в отличие от нас, так и остались обычными животными. Нас такой расклад устраивает. Вот и не воюем. Хотя из-за ваших разборок нам всё равно покоя нет. — А ты в курсе, что наши делают с пленными? — В курсе. Поэтому и не бегу. Вы, волки, народ строгий, но справедливый — зря зла не причините. А вот вараны… те просто варвары. — Угу, — мрачно проворчал волк. — Угодить к ним — конец. Без разницы, хищник ты или жвачное... — Он тяжело вздохнул, будто сплевывая горькое воспоминание. Больше они не обменялись ни словом, продолжив путь в натянутом молчании. Их спокойное продвижение прервалось всего через несколько часов пути. С северо-запада донесся гулкий взрыв, за ним второй — уже ближе. — Вараны! Занять боевые позиции! — Капитан резко вскинул автомат, передернул затвор и рявкнул: — Капрал, доставь пленника на базу! — Так точно! — Волк нахмурил брови и кивнул. — Вперёд! В атаку! По команде вся стая ринулась в бой. Капралу вместе с лисом пришлось немедленно отступать вглубь леса, уходя от эпицентра схватки. — Бежим. Но тихо, — сквозь зубы процедил волк, сжимая руку пленника и увлекая его за собой. Но выбраться было почти нереально: со всех сторон надвигались вараны, в воздухе свистели пули, а глухие взрывы гранат сотрясали землю, осыпая беглецов комьями грязи и щепками. И тут один из врагов оказался опасно близко. Лис, не раздумывая, схватил волка за шиворот и резко толкнул его в неглубокий овраг, прижимая к земле. — Ты что творишь?! — волк, едва отдышавшись, возмущенно уставился на лиса, оказавшегося сверху в крайне двусмысленной позе. — Тихо. «Он рядом», —прошептал лис, прикрывая волчью пасть ладонью. Пригнувшись, он прижался грудью к его груди, замирая в полной тишине. Тяжёлые шаги варана прокатились совсем рядом, но вскоре стали затихать, уходя в другую сторону. Лис осторожно убрал руку, огляделся и снова перевёл взгляд на волка. — Твоё сердце колотится так громко, что я едва мог сосредоточиться на враге, — лис склонил голову набок, хитро прищурившись. — Ты что, испугался? — Это совсем не из-за страха... — пробормотал волк, смущённо отводя взгляд. — А из-за чего же? — лис не отступал, пристально заглядывая ему в глаза. Волк тяжело выдохнул, и в его голосе послышалась растерянность: — Просто... у тебя слишком утонченные черты. Длинные ресницы, изящная фигура... И шерсть такая гладкая, будто светится. Скажи честно... ты точно самец? — А ты сомневаешься? — лис расплылся в широкой улыбке. — Хочешь убедиться? Так будет нагляднее. Он без тени смущения взял лапу волка и прижал её к своему паху. — Ладно, я всё понял! — сдавленно выдохнул волк. Почувствовав под ладонью явные доказательства мужского пола, он резко оттолкнул лиса, поднялся и сам подал ему руку. Не говоря больше ни слова, волк снова повел пленника вглубь леса. Его щёки пылали, а взгляд упрямо устремлялся вперёд — лишь бы не видеть ехидную, самодовольную ухмылку на рыжей морде, шагающей рядом. Ещё через несколько часов пути их вновь окружила стая варанов. Волк и лис почувствовали запах чужаков задолго до того, как те приблизились — скрыться было негде. Волк достал пистолет, передернул затвор и хрипло произнёс: — Их слишком много. А у меня всего три патрона. Мы не отобьемся. — Что предлагаешь? — настороженно спросил лис. — Убить тебя, а потом себя. Лучше смерть, чем плен. Прости... — Волк приставил пистолет к виску лиса, неловко прижал его к себе и вдруг, неожиданно робко, коснулся его губ. — Глупый, — лис резко отпрянул, перехватил его руку, убрав оружие в сторону, и потянул за собой. — У меня есть план получше. — Они же найдут нас здесь! — зашипел волк, когда лис втолкнул его под раскидистую крону столетней ели. —Тише. Доверься мне. Притаившись под густыми лапами ели, они замерли, тесно прижавшись друг к другу. Волк, лёжа на боку, инстинктивно обвил лиса лапой, прижимая его спиной к своей груди. В этот момент рыжий что-то бессловесно прошептал, сжимая в лапе небольшой магический артефакт. Камень дрогнул и вспыхнул призрачным светом, и воздух словно исказился — под елью, в точности повторяя их позы, возникли очертания двух бездыханных тел. Варан, заметив торчащие из-под ветвей лапы, осторожно приблизился и грубо откинул лапник. Его морду тут же обдало удушающим смрадом тления. — Командир! Тут два трупа! — Обыщи и по коням! Волки на северо-западе почти вырезали второй отряд. Нужно двигаться! — Есть! Варан стащил с «покойника» пистолет и, не мешкая, бросился догонять своих. Когда звуки погони окончательно затихли, лис разжал лапу. Свет артефакта угас, а с ним растворилась и жутковатая иллюзия, вернув им привычные черты. — Магия?.. — Волк с недоверием посмотрел на артефакт. — Я думал, это просто байки. Как это вообще возможно? — Уничтожая человеческие лаборатории, мы кое-что приберегли, — хитро прищурился лис. — Их умы были слишком ограничены, чтобы завершить исследования. А мы — смогли. — Но как? — Всё гениальное просто. Они относились к магии с предубеждением, не понимая, что находятся в шаге от величайшего открытия. — Потрясающе... — выдохнул волк, не скрывая восхищения. Лис обернулся, и его изумрудные глаза вспыхнули в лесном полумраке. — Мы будем лежать здесь вечность? — томно прошептал он, играя на губах вызывающей улыбкой. — Ладно, пошли, — сдавленно буркнул волк, но предательская ухмылка тронула уголки его рта. Он выбрался из-под ели и принялся отряхивать форму от налипших иголок. Уже третий день они шли через тайгу, ночуя то в заброшенной медвежьей берлоге, то в сыром овраге, укрывшись от ветра еловыми ветками. Время близилось к закату, когда сумерки в лесу сгустились куда быстрее, чем они ожидали. Столетние деревья скрипели и гнулись под порывами ветра, словно перешептываясь о чём-то своём. После небольшого привала, путники вновь двинулись в путь, зная, что впереди — долгая и изнурительная дорога. Едва солнце окончательно скрылось за горизонтом, небо затянули низкие свинцовые тучи. Оглушительный раскат грома разорвал тишину, и первые тяжелые капли забарабанили по листве. — Сейчас хлынет, — нахмурился волк, бросая тревожный взгляд на небо. — Нужно искать укрытие. До базы мы явно не успеваем. — Я помню, что в той стороне есть сторожевые домики бобров, — сказал лис, всматриваясь в лесную чащу. — Сейчас не сезон, они должны быть пусты. Можем переждать там. — Идём, — коротко кивнул волк. Они ускорили шаг, чувствуя, как лес вокруг оживает, завывая в порывах штормового ветра, а редкие капли превращаются в сплошную стену надвигающегося ливня. Не успели они добраться до домика, как небо прорвалось. Дождь обрушился сплошной стеной, будто опрокинули тысячу ведер разом. Лесной полог трещал под его яростными ударами; потоки, сливаясь на ветвях, низвергались вниз тяжелыми каскадами, мигом промочив путников до нитки. — Чёрт, вымок как суслик, — проворчал волк, с силой отряхивая намокшую шерсть. — Ничего не поделаешь, — тихо отозвался лис. — Небо оплакивает павших воинов. Заходи. Он толкнул дверь, и они вошли внутрь. Это был старый сруб под двускатной крышей, где царил прохладный, но удивительно спокойный полумрак. Просторная комната пахла деревом и сушёными травами. У дальней стены стояла массивная кровать с одеялом из мягкой оленьей шкуры. Слева, под окном, завешенным плотной шторой, располагался грубый деревянный стол с двумя стульями. Рядом высился шкаф, за стеклянными дверцами которого виднелся полный набор глиняной посуды и блестящие металлические котелки. Справа, в углу, скромно притаилась складная ширма, за которой угадывалось душевое отделение. Прямо у входа ждал своего часа небольшой, но добротно сложенный камин, а рядом — аккуратно уложенная пирамидка сухих, отборных поленьев. Тепло, исходящее от готового к розжигу очага, сулило долгожданный отдых. — Нужно разжечь огонь, — решительно заявил волк. — Подожди секунду, — остановил его лис. Он достал из-за пояса тусклый камень, прошептал несколько слов и аккуратно разместил его в притолоке над дверью. Минерал слабо вспыхнул, вобрав в себя отблески молний за окном. — Это ещё зачем? — нахмурился волк. — Чтобы никто не увидел и не учуял нашего присутствия, — серьёзно ответил лис. — Учитывая, что мы практически безоружны. — Вообще-то, у меня в сапоге припрятан пистолет с парой патронов, — усмехнулся волк. — Спасибо за откровенность, — лис откинулся на спинку стула. — Я как раз надеялся больше не чувствовать холодный металл у своего виска. — Ладно уж, — волк довольно хмыкнул и подошёл к камину. Сухие дрова быстро загорелись, наполняя комнату уютным теплом. — Кстати, о пистолетах, — лис лукаво прищурился, — я всё хотел спросить... что это был за порыв тогда, в лесу? Этот... внезапный поцелуй? Волк застыл, словно пораженный молнией. Шерсть на его загривке встала дыбом, и даже сквозь промокшую куртку это было отчётливо видно. — Я.… — его голос предательски сорвался. — Я думал, что мы умрём. И это моя последняя возможность... — Значит, я тебе нравлюсь? — лис склонил голову, и его изумрудные глаза отразили танцующие языки пламени. Волк обернулся — и слова застряли у него в горле. Лис стоял перед ним вплотную, сбросив мокрую одежду. Его рыжая шерсть переливалась в свете камина, словно сотканная из самого огня. Грудь и живот покрывал кристально-белый мех, а изящные лапы до колен и локтей были отмечены угольно-чёрными "чулками". Вся его фигура дышала изящной силой и какой-то дикой грацией, от которой перехватывало дыхание. — Одежда промокла насквозь, нужно просушить, — промурлыкал он мягким, бархатным голосом. Проходя мимо, лис плавно качнул бёдрами и нарочито коснулся пушистым хвостом руки волка. Волк резко выдохнул, чувствуя, как сердце бешено заколотилось в груди. — Ты прав, — хрипло ответил он, стараясь не смотреть на спутника, и начал снимать с себя мокрую одежду. Вскоре его форма аккуратно висела на протянутой под потолком верёвке рядом с камином. — У тебя... могучие плечи, — прошептал лис, проводя ладонью по влажной серой шерсти. От этого прикосновения по спине волка пробежала мелкая дрожь. Он действительно был значительно крупнее — его высокое, тренированное тело с рельефной мускулатурой отбрасывало выразительные тени в свете огня, подчеркивая каждую линию силы. Грудь и плечи были испещрены шрамами — безмолвными свидетельствами многочисленных сражений. — Я тренируюсь, — коротко бросил волк, чувствуя, как по спине пробегают мурашки от прикосновения хвоста. — Ааа, вот оно что, — томно протянул лис, делая ещё один круг вокруг него, прежде чем юркнуть к кровати. — Спим вместе, мест больше нет. А пока — марш в душ, вода как раз нагрелась. — Ладно, — кивнул волк и послушно скрылся за ширмой. Через пятнадцать минут он вышел, обмотавшись полотенцем вокруг бёдер. От его могучего тела поднимался лёгкий пар, а тёмно-серая шерсть лежала влажными прядями, отливая серебром в свете камина. — С лёгким паром, — приветственно мурлыкнул лис. — Присаживайся, я покопался в погребе, и кое-что нашёл. Устроим ужин. — Спасибо, — волк опустился на стул, скуляще скрипнувший под его весом. — Выглядит сносно. — Говяжья тушенка с корнеплодами, — с легким флером разочарования в голосе сообщил лис, накладывая еду в тарелки. — Не вагю, конечно, но для выживания сойдёт. — Согласен, — просто кивнул волк, уже успевший за годы службы привыкнуть и не к такой пище. Они поели почти молча, лишь изредка обмениваясь взглядами в мерцающем свете огня. Закончив трапезу, лис неторопливо собрал посуду и скрылся за ширмой. Вскоре оттуда донёсся размеренный шум душа. Волк придвинул стул к самому камину и тяжело опустился на него. Тепло пламени ласково обжигало кожу, сушило влажную шерсть и на время возвращало утраченное чувство безопасности. Струи горячей воды смыли с лиса дорожную грязь и усталость, даря мышцам долгожданное расслабление. Выйдя из-за ширмы, он подошел к очагу, и отблески пламени заиграли в его влажной шерсти. — Присаживайся, — волк жестом указал на заранее придвинутый стул. — Благодарю, — лис стряхнул с кончиков шерсти несколько капель и устроился рядом. — Завтра нас ждёт трудный переход, — начал волк, его брови сомкнулись. — Лес после ливня особенно коварен. Моя задача — доставить тебя в лагерь в целости. А там... — он тяжело вздохнул, — там я передам тебя полковнику и вернусь к своему отряду. — Надеюсь, эта война скоро закончится, — тихо проговорил лис, не отрывая взгляда от танцующих языков пламени. — Я тоже... надеюсь, — глухо пробормотал волк, опустив голову на сложенные руки. — Хватит предаваться мрачным мыслям, — мягко произнёс лис, поднимаясь. В его голосе звенела лёгкая, ободряющая нота. — Пора отдыхать. Идём. Подойдя к массивной кровати, волк тяжело рухнул на спину, растянувшись во весь рост. Лис прилег рядом на боку, повернувшись лицом к завешанному окну. Волк уставился в потолок, следя, как по нему пляшут тени от догорающих поленьев. Но сон не шёл. Лёгкое, почти призрачное прикосновение лисьего хвоста к его бедру лишало возможности думать о чём бы то ни было ещё. Волк перевернулся на бок и сделал глубокий вдох. Сладковатый, пьянящий аромат обжег ему ноздри — от лиса пахло свободой, бескрайними лугами, полевыми цветами и диким мёдом, запахом жизни, о которой он давно забыл. Не в силах сопротивляться, волк притянул его к себе, крепко обняв. Уткнувшись мордой в шелковистую рыжую шерсть, он жадно вдыхал этот запах, полностью растворяясь в блаженном мире, где не было места войне. Тёплое, изящное тело в его объятиях казалось воплощением самой грации. Почти неосознанно волк начал водить ладонью по плавным изгибам груди и бедер. Шерсть под его пальцами была удивительно шелковистой, переливающейся, словно спелые колосья под ветром. Стиснув пальцами упругую плоть, он сильнее прижался к лису, ощущая, как собственное тело отвечает на эту близость стремительным, неудержимым возбуждением. Тихий, сдавленный стон, вырвавшийся из губ лиса, пронзил волка как электрический разряд. Он замер, внезапно осознав всю стремительность и дерзость своих действий. В давящей тишине он отчётливо слышал теперь частое, громкое биение чужого сердца — или это стучало в его собственных висках? Медленно приподнявшись на локте, волк осторожно развернул лиса к себе. В зелёных глазах пылал не отблеск огня, а собственный, живой жар. Грудь лиса высоко и прерывисто вздымалась, а по его рыжей шкуре бежали золотистые блики. Полотенце, некогда скромно прикрывавшее самое сокровенное, соскользнуло, и взору волка открылось желание, явственное и очевидное. — Я никогда раньше... не был с мужчиной, — прошептал лис, и его дыхание коснулось морды волка теплым облачком. — И уж тем более с волком. Волк прикоснулся ко лбу лиса своим, позволяя тишине повиснуть между ними на одно драгоценное мгновение. — Скажи мне остановиться, — его голос прозвучал низким, сдержанным рычанием, — или позволь мне любить тебя так, как ты того заслуживаешь. Ответом ему стал стремительный, жадный поцелуй. Лис впился в его губы с отчаянной нежностью, словно боялся, что утро разлучит их навсегда. Его язык, влажный и настойчивый, скользнул внутрь, опережая всякие слова. В этом поцелуе не было ни нерешительности, ни страха — лишь огромное, наконец вырвавшееся на свободу желание и горьковатая нотка предстоящей разлуки. Страсть вспыхнула с новой, всепоглощающей силой. Глубоко внизу живота у волка отозвалось горячее, пульсирующее желание, и его ладонь вновь заскользила по изгибам горячего тела под ним, с жадностью исследуя каждый сантиметр, словно стремясь запечатлеть его в памяти навсегда. С трудом оторвавшись от его губ, волк опустил голову, и его язык провёл влажную дорожку от трепещущего пупка до самой шеи, чтобы затем вновь и вновь возвращаться к уже набухшим соскам, с наслаждением обводя их кончиком. Лис стонал громко и без тени стеснения, его тело изгибалось в такт этим нежным истязаниям. Всё его существо дрожало от переполняющего желания, а напряженный член уже изливался прозрачными, липкими каплями. Увидев эти жемчужные капли, волк, не в силах устоять, наклонился и коснулся пылающей головки кончиком языка, пробуя его на вкус. Лис взглянул на него сверху вниз, и в его глазах плескалась буря из неги, удивления и полной самоотдачи. — Можно? — сдавленно выдохнул волк, его горячее дыхание обжигало кожу. — Не спрашивай... — прошептал лис, впиваясь пальцами в густую шерсть на его затылке. Волк с жадностью принял его член в рот, поглощая всю длину до самого основания. Громкие, прерывистые стоны наполнили комнату, сливаясь с треском камина. Каждое движение головы волка заставляло лиса выгибаться в немом блаженстве. — Я сейчас... остановись... — взмолился лис, пытаясь оттянуть его за холку. Но волк лишь глухо зарычал, удвоив усилия. В следующий миг горячая волна заполнила его рот, обжигая горло. Он сглотнул, не проронив ни капли, и, вытерев тыльной стороной лапы влажные губы, нежно приник к губам лиса. Лис ответил на поцелуй с новой силой, его прохладные лапы скользили по мускулистой спине волка, цепляясь за напряженные ягодицы. Жёсткий хвост волка нервно подрагивал. — Ложись на спину, — выдохнул лис, прерывая поцелуй. Волк покорно перевернулся, и в следующее мгновение лис уже восседал на нём верхом. — Думаю, это здесь лишнее, — с хитрой ухмылкой он стащил полотенце с бедер волка. Его глаза расширились от изумления. — Ого... Он... такой огромный. — Правда? — пробормотал волк, и по его ушам пополз румянец. В ответ лис лишь хитро ухмыльнулся и принялся опускаться ниже, осыпая грудь волка горячими, влажными поцелуями. Нежность быстро сменилась животной страстью. Лис впивался клыками в упругую кожу, оставляя на ней алые отметины. Стоны волка смешивались с приглушенным рыком. Острая боль лишь распалила его, заставляя с наслаждением скалиться, полностью отдаваясь во власть похоти. Ласково зализывая оставленные укусы, лис медленно продвигался ниже, пока не оказался у самого источника — там, где из тёмно-красной головки обильно сочилась прозрачная влага. Её приторно-сладкий вкус заставил его содрогнуться. Обхватив основание пульсирующего ствола лапой, он погрузил его в рот, стараясь принять как можно глубже. Каждый сантиметр, каждый изгиб, ощущаемый языком, вызвал новый прилив возбуждения. От осознания того, что у него во рту находится такой огромный, твердый член, у лиса кружилась голова. Он с наслаждением заглатывал его всё глубже, учащая движения. Волк затрясся от нахлынувшего удовольствия, его спина выгнулась. Сердце бешено колотилось, дыхание срывалось. Казалось, весь мир перевернулся в одно мгновение. Он почувствовал, как нарастает неудержимая волна, готовый вот-вот достичь пика... Но лис внезапно отстранился, смачно облизнув губы. — Что? Почему остановился? — вырвалось у волка, его голос звучал хрипло от возбуждения и разочарования. — Я хочу попробовать кое-что, — прошептал лис, его глаза блестели в полумраке. Он приподнялся и уселся сверху, плавно направляя член волка в себя. Твердая головка вошла внутрь, заставив его сжаться от непривычного ощущения. Лис медленно опускался ниже, впустив в себя пульсирующую плоть до половины, и на его морду на мгновение набежала тень боли. Волк заметил это. Нежным, но уверенным движением он перевернул их, уложив лиса на спину и прижав к себе. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо, — прорычал он прямо в ухо, и его бёдра пришли в движение. После нескольких осторожных толчков стоны лиса сменились из боли в удовольствие. Волк, почувствовав это, ускорился, погружаясь глубже с каждым движением. Лапой он обхватил возродившееся возбуждение лиса, задавая единый, нарастающий ритм. Вскоре комната наполнилась жаркими стонами, смешивающимися с запахом их тел. Даже когда лис содрогнулся в пике блаженства, волк не остановился. Он перевернул его, поставив на колени, и вошел снова, теперь глубже и стремительнее, схватив за основание хвоста. Громкий, сдавленный крик вырвался из груди лиса, его спина выгнулась. Волк наклонился над ним, впился клыками в холку, и с глухим рыком его тело затряслось в финальном спазме, наполняя лиса горячим семенем. От этого ощущения и сладкой боли в загривке лис снова достиг оргазма, его тело обмякло, и он, тяжело дыша, рухнул на простыни. - - - Утро застало их в тесных объятиях, тела сплетенными так тесно, что казалось, они дышат в унисон. — Ты... всё ещё внутри? — тихо спросил лис, его голос был хриплым от сна. — Да, — прошептал волк, прижимаясь мордой к его шее. — Не хотел выходить. А ты проспал, не шелохнувшись, всю ночь. — Дорога вымотала... Теперь давай вставать, пора в путь. — Лис попытался отодвинуться, но мощные лапы волка мягко, но настойчиво притянули его обратно. — Уверен? — Волк медленно, почти лениво двинул бёдрами, и его член, всё ещё находившийся внутри, начал вновь наполняться силой. — Ты серьёзно? — Лис фыркнул, но не сопротивлялся. — Если мы устроим повторение вчерашнего, я доползу до базы на четвереньках. — Позволь мне попрощаться с тобой как следует... В последний раз. — Ладно, — сдался лис, его хвост нетерпеливо дернулся. — Только давай побыстрее. Волк приподнял лиса и поставил на четвереньки. С низким рыком он вошёл в него, обхватив лапой его возбуждённый член. Лис застонал, подаваясь навстречу каждому движению. С наслаждением впиваясь зубами в рыжую холку, волк с мощным рыком достиг пика, его семя заполнило лиса, а затем каплями стекало по белым бедрам. Лис с громким стоном кончил, забрызгав себе грудь и подбородок. — Теперь я весь в сперме, — с притворным недовольством фыркнул лис, смотря на следы на своей шерсти. — Я смою всё, — прошептал волк, проводя лапой по его спине. — Вода ещё тёплая. Под струями воды он нежно вымыл каждую запачканную область. Его лапа скользнула по внутренней стороне бедра, и два пальца осторожно вошли в расслабленное отверстие. — Что ты делаешь? — вздрогнул лис. — Расслабься, — прошептал волк. По его пальцам, смешиваясь с водой, стекали белые струйки — следы их страсти. — Я так сильно заполнил тебя, — с тихим изумлением прошептал волк. — Мне казалось, что я лопну, — фыркнул лис, но прижался к нему спиной. — Прости, — волк нежно поцеловал его в плечо, продолжая осторожно помогать ему очиститься. Через час они двинулись в путь. Сто пятьдесят километров через леса и перелески они преодолели на удивление быстро. С каждым шагом их охватывало двойственное чувство: радость от лёгкого пути и нарастающая тяжесть от предстоящей разлуки. За очередной берёзовой рощей показались очертания лагеря. Часовые, узнав капрала, приветственно замахали. — Капрал Берроуз, рад видеть вас невредимым, — седой волк в форме капитана чётко отдал честь. — Взаимно, капитан, — кивнул Берроуз. — Вы доставили пленника? — Так точно, сэр, — волк бросил короткий взгляд на лиса, стоявшего чуть поодаль. Старый офицер, увидев значок на форме лиса, обратился к нему, в его голосе прозвучало неподдельное уважение: — С вами всё в порядке, господин? Вы не ранены? — Грейфс, капитан. Я доктор Фредерик Грейфс, — представился лис, и в его глазах мелькнула едва уловимая насмешка. — Нет, не ранен. Капрал Берроуз проявил исключительную... заботу о моем благополучии. — Рад слышать, — капитан кивнул, затем перевёл взгляд на волка. — За успешное выполнение задания — двое суток увольнительной, капрал. — Благодарю, сэр. — Можете идти. Я сам провожу доктора Грейфса в расположение. Волк застыл на мгновение, его взгляд встретился с взглядом лиса — в нём читалась целая буря сдержанных эмоций. Он коротко кивнул. — Так точно. Сдав рапорт и механически ответив на приветствия сослуживцев, Берроуз шагнул в пустой барак. Брезентовая дверь закрылась за ним, отрезав его от внешнего мира. Он рухнул на койку, пружины жалобно заскрипели. Грубые лапы сжали голову. — Чёрт... «Какая же я бестолковая псина», —прошептал он в пустоту. — Четыре дня провели вместе, и я даже имени не спросил... Идиот. В груди заныла знакомая, едкая тоска. Под веками вставали живые картины: изумрудные глаза, мерцающие в огне, шелковистая шерсть под пальцами, сдавленный стон, прозвучавший так близко от уха. Слишком ярко, слишком осязаемо, чтобы это можно было просто забыть. — А если это был последний раз?.. — губы его предательски задрожали. Он закинул лапы за голову, уставившись в тканевый потолок. Берроуз стиснул челюсти. Армейская дисциплина, долгие годы службы — всё твердило: война не оставляет места сантиментам. Но тогда почему внутри всё переворачивалось и горело, будто он потерял что-то важнее собственной жизни? На улице сгущались сумерки. Последние лучи солнца, подобные жидкому золоту, медленно таяли за линией горизонта. Дождь окончательно отступил, небо очистилось, и легкий ветерок донес с полей пьянящий аромат влажной земли, свежей травы и полевых цветов. Волк вышел из барака и сделал глубокий вдох. «Пахнет, как он...» — пронеслось в голове у Берроуза. — Хочу снова его увидеть, — почти беззвучно вырвалось у него, а взгляд сам потянулся к первым звездам. — Я здесь, — прозвучал позади до боли знакомый голос. Сначала он решил, что это игра расстроенного воображения. Но затем на его плечо легла тёплая, хорошо знакомая ладонь. — Фредерик! — выдохнул волк, разворачиваясь, и едва не притянул лиса в объятия, забыв обо всём на свете. Но тот мягко, но твердо остановил его порыв. — Тихо. Не здесь... Идём за мной, — лис ободряюще сжал его лапу и уверенно повёл в сторону тёмного, безмолвного леса. Через несколько минут, пробравшись сквозь чащу, они вышли к берегу озера, чья вода сияла в сумерках фосфоресцирующей синевой. — Мы пришли, — тихо произнёс Фредерик, останавливаясь у самой кромки воды. — Боже... наконец-то, — вырвалось у Берроуза, и он, не в силах сдержаться, притянул лиса в объятия, чувствуя, как всё внутри сжимается от щемящей нежности. — Ты не представляешь, как я рад тебя видеть. — Тихо ты, — усмехнулся тот, но его хвост нежно обвился вокруг ноги волка. — Мы не виделись всего семь часов. — Это были самые долгие семь часов в моей жизни! — страстно выдохнул Берроуз. — Я не мог думать ни о чём, кроме тебя... и о том, какой же я бестолковый, что не спросил твоё имя сразу. Ты же тот самый доктор Грейфс, чьими разработками восхищается всё командование? — Ну, допустим, — лис слегка склонил голову. — И что это меняет? Знал бы ты моё имя — вёл бы себя иначе? Не стал бы трахаться со мной там в лесу? — Нет! Это не так! — Волк замотал головой, его уши прижались в смущении. — Просто... мне жаль, что я был таким невнимательным. — Успокойся, — Фредерик мягко положил лапу ему на грудь. — Это не имеет никакого значения. — А сколько тебе лет? — внезапно спросил волк, всё ещё не выпуская его из объятий. — А это сейчас так важно? — Лис отклонил голову, изучая его с лёгким любопытством. — Для меня — да, — тихо признался Берроуз, отводя взгляд. — Я хочу знать о тебе всё. — Тридцать восемь, — после паузы ответил Фредерик. — Значит, ты старше меня на десять лет... — Ого, — невольно вырвалось у лиса, и он тут же смущённо прикрыл лапой рот. — Прости, это было бестактно. — Ничего, — волк лишь пожал плечами. — Все говорят, что я выгляжу старше. Но если ты беспокоишься о возрасте — для меня это ничего не значит. — Я рад, что возраст для тебя не преграда, — прошептал Фредерик, его хвост мягко прошелся по бедру волка. — Но скажи... я сегодня узнаю твоё имя? — Ах, да, — волк смущённо провёл лапой по затылку. — Берроуз. Капрал Алекс Берроуз. К вашим услугам. — Очень приятно, Алекс, — Фредерик кивнул, и в уголках его изумрудных глаз собрались лучики смешинок. — Теперь мы стали чуточку ближе. * * * Для доктора Грейфса при госпитале подготовили просторную палатку — с отдельным рабочим столом, жестяным умывальником и даже небольшой, но драгоценной в полевых условиях печкой. Такие условия были неслыханной роскошью для фронтового лагеря. Полковник Бенкси давно стремился заполучить этого специалиста. Имя Фредерика Грейфса было овеяно славой блестящего хирурга, спасителя десятков жизней в самых безнадёжных ситуациях. Поэтому, едва доктор прибыл в лагерь, полковник лично распорядился обеспечить ему максимальный комфорт. От знаний и умелых рук Грейфса зависела не только жизнь бойцов, но и боеспособность всего батальона. Двое суток увольнительной, предоставленные капралу Берроузу после изматывающей вылазки, пролетели как один миг. Он провёл их в относительном уединении: отсыпался, чинил амуницию, обменивался парой фраз с сослуживцами и порой задерживался взглядом у госпитальной палатки, откуда доносился приглушённый звон инструментов и сдержанные голоса. На рассвете третьего дня отряд подняли по тревоге. Лагерь окутывал густой, сырой туман, пропахший дымом и влажной землёй. Бойцы торопливо собирали снаряжение, механически проверяя затворы и подсумки. В воздухе висело знакомое напряжение: им предстояла разведка на юго-востоке, в районе лесного озера. По данным дозорных, там была замечена группа варанов. Задача — установить их численность, позиции и по возможности выяснить намерения, в кратчайшие сроки. Берроуз молча затягивал ремни, поправлял кобуру и вполуха слушал чёткие команды капитана. Где-то в глубине сознания шевелились тяжёлые мысли: даже самая «тихая» разведка в этих лесах редко обходится без крови. Перед выходом Алекс не смог устоять перед желанием навестить Фредерика — навязчивая мысль о том, что эта вылазка может стать последней, гнала его к знакомой палатке. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь скрипом пера по бумаге и уютным потрескиванием дров в печке. — Я не вовремя? — Берроуз приподнял брезентовый полог и осторожно заглянул внутрь. — Нисколечко, — Фредерик оторвался от медицинских отчётов, и его глаза мягко улыбнулись. — Всегда рад тебе. На тебе уже полное обмундирование... Уходишь? — Да, — кивнул волк. — Через пару часов выступаем. Разведка. Лис снял очки, бережно положил их на стол и медленно подошёл ближе, внимательно вглядываясь в знакомые черты. — Алекс... — его голос дрогнул, выдавая сдержанное волнение. — Пожалуйста, будь осторожен. В ответ Берроуз лишь тяжело вздохнул, сделал шаг вперёд и крепко, почти отчаянно, притянул лиса к себе, уткнувшись мордой в тёплую, пахшую лекарствами и дымом шерсть на его шее. — Я буду скучать, — голос Алекса прозвучал приглушённо. Он тяжело вздохнул, уткнувшись мордой в плечо лиса. — Вы надолго? — тихо спросил Фредерик, сжимая его мощную лапу в своих. — Возможно... — волк отвел взгляд, не в силах скрыть тяжесть в голосе. — Эта вылазка может затянуться. Лис внимательно посмотрел на него — в зеленых глазах читалась печаль и невысказанная тревога. И тогда, вопреки сжимающемуся от страха сердцу, он мягко улыбнулся. Осторожно высвободившись из объятий, Фредерик подошёл к выходу, опустил брезентовый полог и надёжно застегнул его изнутри. — Теперь нам никто не помешает, — тихо произнёс он, поворачиваясь. Его взгляд был твёрдым и нежным одновременно. — Присядь. Он указал на походную кровать, и в этом жесте была вся решимость — словно эти несколько минут должны были стать глотком жизни на все грядущие дни разлуки. Фредерик подвёл Алекса к кровати, усадил его и сам опустился перед ним на колени, взяв его лапы в свои. — Расслабься, — прошептал Фредерик, его дыхание уже горячим облаком касалось кожи Алекса. — Дай мне позаботиться о тебе. Ловкими движениями он расстегнул молнию на форме, высвобождая напряжённый, пульсирующий член. Мягкий, шершавый язык нежно коснулся чувствительной головки, и волк вздрогнул, его лапа непроизвольно вцепилась в рыжую шерсть на затылке лиса. Пульсирующее тепло внизу живота нарастало, превращаясь в навязчивую, сладкую тяжесть, а его член, подчиняясь каждому движению влажного языка, становился всё твёрже. Фредерик с наслаждением принялся за работу, умело и жадно скользя губами по всей длине, глубоко заглатывая и обвивая ствол языком. Затем, не прекращая ласк, он одной лапой стянул с себя штаны, смочил слюной два пальца и осторожно, но настойчиво ввёл их в себя. Тихий, сдавленный стон вырвался из его груди, смешавшись с прерывистым дыханием волка, и он с новым рвением продолжил сосать, погружаясь в ритм, диктуемый нарастающим возбуждением. — Ахх, я больше не могу... — волк с усилием отстранил лиса от себя. — Но почему? Я хотел, чтобы ты получил удовольствие. — Я хочу быть внутри тебя, — прорычал Берроуз, поднимая Фредерика с колен и стаскивая с него всю мешающую одежду. — Иди ко мне. Он усадил лиса сверху, лицом к себе, и медленно, наслаждаясь каждым моментом, вошёл в него. — Да... вот так... гораздо лучше, — выдохнул он, обвивая руками его гибкую талию. Он любил чувствовать каждое движение, каждое содрогание этого тела. — Я обожаю быть внутри тебя, — прошептал Алекс, наращивая ритм. — Обожаю смотреть на тебя. — Его лапы скользнули ниже, сжимая упругие ягодицы, помогая Фредерику двигаться в такт. — Обожаю целовать тебя. — Его губы вновь нашли губы лиса в жарком, безраздельном поцелуе. — Обожаю твой запах... — он глубже вошёл в него, теряя остатки контроля. — Я люблю тебя. С этим словами, с последним, сокрушительным толчком, они достигли пика одновременно, их крики смешались в одно целое. Когда эхо стонов затихло, Фредерик, всё ещё тяжело дыша, поднял взгляд на волка. В его глазах стоял изумлённый, почти испуганный вопрос. — Что... что ты сейчас сказал? — Я сказал, что люблю тебя, — твёрдо и без тени сомнения повторил Алекс, крепко прижимая его к себе. Лис бессильно опустил голову ему на грудь, пряча навернувшиеся предательские слёзы. — Тогда... пожалуйста, вернись ко мне, — прошептал он, обнимая его ещё сильнее. — Я буду ждать. — Я обязательно вернусь, — заверил его волк, нежно целуя в плечо. — Обещаю.