Девочка из аптечной

Любить или быть любимым? Вопрос на трезвость, заставляющий задуматься каждого, кто его услышит. Всё одностороннее бессмысленно. Любить — больно. Быть любимым — мерзко. Боль, страдания. Мерзость, отвращение. Как только любовь становится двусторонней, то она становится самым сильным чувством в тебе, а быть любимым становится в разы приятнее. Проблема в том, что двусторонняя любовь существует далеко не всегда. И это приносит боль.

***

Йеджи была совсем одна. Стояла на берегу моря в легком белом платье по колено, которое то и дело беспорядочно трепал прохладный ветер. Недолго думая, пусть и неуверенно, она решила пойти в сторону моря. Шаг. Ещё один. И ещё. Вскоре ее босые ноги наконец задела прохладная вода и тогда она начала идти быстрее. Но с каждым шагом почему-то становилось всё тяжелее. Когда она зашла ещё глубже, сильная волна сбила её с ног и Йеджи начала тонуть. Она кричала, пыталась выбраться, набрать в лёгкие еще хоть немного воздуха. Всё безуспешно. На береге она увидела Ли Джию. Рядом с ней стояла Рюджин. Она улыбалась. Опять. У нее в руках — сердце, сделанное из хрусталя. Секунда — и сердце выпало из рук той и разбилось на тысячи осколков, смешавшихся с песком под ногами. Тогда Йеджи перестала пытаться и пошла на дно. Утонула в своих страхах, не в силах перебороть их.

***

Этим июньским утром Хван Йеджи проснулась от назойливой вибрации телефона, не прекращающейся уже несколько минут. Нехотя потянувшись рукой к источнику звука, она увидела, что звонит причина её головной боли последние несколько дней — Шин Рюджин. Девушка закатила глаза, вздохнув, и подняла трубку. — Доброе утро, Йеджи. — Доброе. Зачем звонишь? — Хван не сильно хотела с кем-то общаться, а особенно с самого утра. Особенно с тем, кто её разбудил. — Может, хочу снова предложить тебе придти ко мне в аптеку, — сказала Рюджин в динамик телефона, как обычно улыбаясь. — Меня уже тошнит от неё. — А мне нравится. Ты придёшь? — с надеждой спросила девушка. Йеджи хотелось послать её к черту. — Ты ужасно навязчивая, Шин Рюджин, ты знаешь это? — она закатила глаза. — Знаю. И поэтому жду тебя сегодня в два. Послышались гудки. Хван отложила телефон. После этого дурацкого сна ей точно не хотелось идти куда-то. Особенно к Рюджин. Еще после него ей перехотелось снова пытаться довериться кому-то. Йеджи решила, что если будет игнорировать Рюджин — она сама отстанет через какое-то время. Так же она делала и с мыслями о Джию. Игнорировать — решить проблему. Жаль только, что по большей части это самовнушение.

***

Сегодня Шин Рюджин была как-то чересчур воодушевлена. Даже не заметила, как время подошло к её долгожданному перерыву. Долгожданным он был только по одной причине. И у этой причины были рыжие волосы и татуировка на и без того выраженной ключице. Рюджин, как обычно улыбаясь, стояла около небольшого окна и смотрела на улицу, высматривая силуэт Йеджи среди десятков прохожих. Но время шло, а никого даже близко похожего на неё не было. Когда надежды на появление Хван пропали, Рюджин решила написать ей. «йеджи, ты придешь?» прочитано. Лёгкая улыбка Шин, которая бы явно сейчас очень бесила Йеджи, бесследно исчезла. Она не знала, почему была так уверена в том, что Йеджи придёт. Не знала, почему так ждёт этого. Не знала больше ничего. Все оставшиеся пол часа перерыва прошли мучительно долго. Словно кто-то намеренно сломал всё время на планете так, что секунды стали минутами, минуты — часами, а часы — днями. «Почему она не пришла? Я сделала что-то не так?» Сотни навязчивых мыслей о том, что теперь Хван будет избегать её, а может просто пропадёт, и они больше никогда не пересекутся, бесконечным потоком крутились в голове Шин. Когда перерыв закончился, она смогла хоть немного отвлечься на время от времени приходящих в аптеку людей, пусть среди них и не было того, кого Рюджин хотела увидеть больше всего. «Да почему я постоянно о ней думаю? Она не выходит у меня из головы ни на секунду!» Она часто задавала себе этот вопрос. Среди ответов был только один верный. Но она его отрицала. Игнорировать — значит решить проблему, так ведь?

***

Йеджи лежала в постели не в силах даже встать. Она должна была быть сильной, должна была не думать о Джию. Не вспоминать её. Никогда. Не всем дано быть таковыми. Поэтому в этот раз она позволила мыслям о Ли поглотить ее разум. Сделать ее слабой. Снова. Как тогда, двадцать шестого мая, когда её бросили, как ненужную игрушку, которая устарела и стала непригодной для использования. Что мог значить этот сон? Её предостерегают от того, чтобы не повторить финал их с Джию истории? Просят не доверять, не открываться? Для чего? В память всплыл тот самый день четвертого января, полтора года назад, когда Йеджи и Джию начали встречаться.

***

Четвертое января, 2024 год. Это был четверг. Холодный, морозный четверг. Нос и щеки щипало от холода. Мы смеялись, падали в сугробы и пили горячий шоколад. Идя по нашему любимому парку около дома, где мы жили, я поняла, что не могу больше держать это в себе. — Джию, слушай... — я негромко начала, пряча красный от мороза нос в ее тёплый клетчатый шарф. — Слушаю, — Джию, такая же румяная от мороза, посмотрела на меня. — А вот если бы я тебе предложила встречаться... — я немного замялась, — как бы ты отреагировала? Джию замолчала. Я подумала, что сейчас она испугается, сбежит. Прокручивала в голове самые ужасные варианты развития событий. — Джи... Ты это сейчас к чему? Ты не шутишь? Я тяжело вздохнула. — Не шучу. Давай встречаться, Джию. Ты мне нравишься. Очень сильно. Я люблю тебя еще с октября. И все это время мне было ужасно страшно, но сейчас... Почему-то я решила, что сейчас стоит это наконец сказать вслух, — я проговорила это на одном дыхании, чувствуя, как моё тело начинает трясти от страха, волнения и холода одновременно. Она снова замолчала. Только я подумала о том, что это невзаимно, как она заговорила. — Ты мне тоже нравишься, Йеджи. Именно после этой фразы случился мой первый поцелуй. Он был таким нежным, но в то же время в нем были смешаны все чувства, которые мы столько времени держали в себе, боясь выплеснуть наружу.

***

Рюджин все ещё пыталась писать Йеджи. Даже звонила. Она до сих пор не отвечала. К концу смены, так и не получив ответа от Хван, девушка пошла домой, не переставая думать о ней. «Может, что-то случилось? Ну не могла она так резко пропасть! Хотя... что с ней могло случиться? Думаю, это я всё испортила. Слишком навязывалась. Я думала, это поможет...» Когда Шин пришла домой, на ней не было лица. Такое было крайне редко: последний раз был, наверное, пару лет назад. Измену в поведении сестры Юна заметила сразу же: — Рю, что с тобой? — обеспокоенно спросила та, глядя в поникшие глаза старшей. — Йеджи. Забей. — Йеджи? Что она сделала? — Ничего. В этом и проблема. Должна была придти ко мне сегодня, а в итоге... Хотя она и не обещала ничего. Я сама себе это надумала. Юна, увидев состояние Рюджин, лишь крепко обняла ее и позволила побыть одной. Остаток дня Шин думала о Йеджи. В последние пару дней она поселилась в мыслях Рюджин и явно не думала освобождать их. Да, Хван и правда не обещала ей придти в аптеку. Рюджин и сама не знала, почему это ее так расстроило. Голос в голове твердил ей перестать отвергать верный ответ на все ее вопросы. Принять это. Такое нельзя отрицать вечно. «Сколько мы с ней знакомы? Неделю? Полторы? Почему меня так тянет к ней?» — ответ просился сам собой. Когда девушка вновь вспоминала глаза Йеджи, её безразличное выражение лица и такой же монотонный голос, она поняла, что хочет быть её. Хочет, чтобы взгляд неживых глаз рыжеволосой был устремлен только на нее. Чтобы каждая, даже едва заметная, улыбка была из-за Рюджин. Хотелось помочь Хван. Починить ее разбитое на осколки сердце, доказать, что она достойна любить и быть любимой без боли и страданий. Хотелось сделать её счастливой. Это и есть любовь. Отрицать бесполезно. Шин Рюджин, которая не хотела влюбляться в кого попало, как последняя дура, влюбилась в Хван Йеджи, которая, кажется, её на дух не переносит. Почему именно сейчас? Почему именно в неё? Любовь — незванная гостья. Приходит, когда не просят. В самый неподходящий момент. Словно издевается. Рюджин не знала, что ей делать. Зато она знала, кто знает. Шин Юна. Она-то уж точно разбирается в любовных делах куда больше, чем ее старшая сестра. Юна лежала на кровати, смотря какой-то американский сериал, как краем глаза увидела подкрадывающуюся сзади Рюджин. Она нехотя поставила на паузу и повернулась к сестре. — Рюджин? Что-то случилось? — Юна... — неловкое молчание, словно она не знала, продолжать или нет, — мне кажется, я влюбилась. В любой другой ситуации она бы порадовалась за сестру, но видя, что сама Рюджин не особо рада происходящему, продолжила слушать молча. — Но есть проблема. Она, кажется, начинает меня игнорировать. Я чувствую, что что-то случилось, но... Она же явно мне об этом не расскажет. Может, я сказала что-то не то? Сделала? — И... когда это началось? — Сегодня. Я звонила ей утром, предлагала придти ко мне, а она сказала, что я навязчивая, и не пришла. На сообщения и звонки не отвечает, хотя я знаю, что видит их. Мы же гуляли вместе пару дней назад! Что могло произойти? — Ты знаешь есть её адрес? — Знаю. — Ну и почему ты все еще здесь? Рюджин немного помолчала, обдумывая предложение Юны явиться к Йеджи домой. С одной стороны — она ужасно рискует. Вдруг Йеджи возненавидит ее ещё сильнее? С другой стороны — кто не рискует, тот не пьет. Поэтому уже через тридцать минут Рюджин стояла около квартиры Йеджи, не решаясь постучать. Внутри неё боролись сердце и разум, точно как и у Йеджи пару дней назад. Разум Рюджин считал, что своим незванным появлением дома у Йеджи она сделает только хуже. Сердце Рюджин считало, что может быть именно сейчас она поймет, что Шин и правда хочет помочь и ей не все равно. Только если у Йеджи разум взял верх, у Рюджин же победило сердце. В этом и было их главное отличие. Йеджи — разум. Рюджин — сердце. Слегка дрожащими руками Шин наконец постучала в дверь и смиренно ждала, пока та откроет. Она надеялась на это. Прошла минута. Рюджин постучала снова. И только потом она услышала тихие шаги по направлению к двери. Дверь открыла Йеджи. Все такая же уставшая. С уже немного менее заметными синяками под глазами. В широкой футболке выше колена. Она знала, что стучала именно Шин. Не нужно было думать, чтобы это понять. Больше никто и не мог. — Зачем ты пришла? — спросила Хван, оперевшись плечом об дверной проём. — Почему ты меня игнорируешь, Йеджи? Я сделала что-то не так? — Нет. Все в порядке. Очевидная ложь. — Ты хоть понимаешь, насколько это неправдоподобно звучит? — голос Шин был спокойным, но с едва ощутимой ноткой переживаний и тревоги. — И что мне с этим сделать? — Перестать врать, Йеджи. Сказать правду. Не пытаться ее скрыть, когда сам факт того, что ты ее скрываешь, уже до невозможного очевиден. Рюджин правда этого хотела. Хотела, чтобы Хван говорила правду. О своих чувствах. О своих мыслях. Обо всем. — Хочешь знать правду? Хорошо, — она глубоко вдохнула и посмотрела прямо в глаза девушки. — Я не готова тебе открыться. Не готова доверять. И не уверена, что в ближайшее время смогу стать способной на это. Рюджин, слушая ее, укусила губу так сильно, что пошла кровь. Но она даже не обратила на это внимания. Отчего-то слова Йеджи принесли больше боли, чем небольшая рана на нижней губе. — Может перестанешь делать вид, что ты не можешь довериться? Перестанешь отвергать меня? Хоть раз поймешь, что тебе нужно перебороть это, а не смириться и жить дальше, не имея даже смысла своего существования? — спокойный голос Шин стал громче, напоминая отчаянный крик, молящий быть услышанным. Не смотря на это, Йеджи же все еще стояла спокойно и равнодушно слушала, как черноволосая просит ее довериться. Хотя пусть и выглядела она равнодушной, внутри всё таки у ее разума случился надлом и сердце хоть ненадолго одержало победу в этом осточертевшем ей поединке. — Это гораздо тяжелее, чем ты думаешь, Шин Рюджин, — её голос дрогнул. Та лишь кивнула. Я все понимаю, Йеджи. Нет... Я пытаюсь тебя понять. Пусть для меня это очень тяжело. Ради тебя я готова.