Bad Bishop

Земля дрожала под моими босыми ногами. Уголком глаза я заметила, как мимо меня промелькнула фигура. Я отвлекла взгляд от скетчбука на коленях, насторожившись. Я сидела на каменном фонтане во внутреннем дворе, перенося по памяти очертания побережья Амальфи на страницу. На мне была розовая атласная ночная рубашка, а волосы заплетены в свободную, длинную косу. Было совершенно темно, если не считать янтарного света, льющегося из окон. — У тебя всегда было хорошее зрение. Компенсация за то, чего нет, — говорила мне Мама. Я заметила фигуру, крадущуюся от нашей входной двери к темно-серому «Мерседесу-Бенцу G 63», который блокировал один из трех наших гаражей. Необычайно высокий мужчина, бледный, как вампир, и столь же пугающий, выходил наружу. Он был одет в темное пальто и двигался, как змея, скользя по ночи с нервирующей гладкостью того, кто ей принадлежит. — Отвернись сейчас же, быстро, пока он тебя не увидел — упрекнул в голове голос Мамы. — Нельзя встречаться взглядом с людьми, Лила! Но какой в этом вред? Было слишком темно, чтобы он меня заметил. Я всегда тайно наблюдала за людьми. Это был тот кусочек нормальности, который мне все еще был позволен. Мое одиночество было настолько интимным, настолько знакомым мне, что само стало другом. Оно было моим единственным спутником, кроме Мамы и Иммы. Я продолжала смотреть, надеясь, что это Тейт Блэкторн. Человек, который подарил мне самый чудесный подарок, который я когда-либо получала — танец. Момент, когда я почувствовала себя женщиной. Не ребенком, не инвалидом, а женщиной. Это произошло год назад на помолвке моего брата Луки, и с тех пор я проигрывала это в голове каждую ночь. Мой самый монументальный момент за восемнадцать лет на этой планете был с совершенно незнакомым человеком, который использовал меня как инструмент, чтобы вызвать ревность у своей жены. И самое печальное было в том, что... я позволила бы ему сделать это снова. Настолько сильно я жаждала человеческого контакта. Мои глаза впитывали его силуэт — упрямая челюсть, точеные скулы, черты лица гладкие и ледяные, как зимний иней. Мог ли это быть Тейт? Мог ли он подарить мне еще один танец? Могу ли я быть настолько глупой, чтобы попросить об этом? Он пробирался сквозь тени, танцующие по галечному парадному двору. Остановился. Запрокинул голову к луне. Луна смотрела в ответ, будто они делились секретом. Свет одного из окон поймал его волосы, запутавшись в прядях. Они горели бордовым. Ржавым, как средневековая медь. Не блестящим стигийским, как у Тейта Блэкторна. Мое солнечное сплетение сжалось. Это был не он. Этот человек выглядел так, будто вырвался из огня. Его волосы взъерошены, как танцующее пламя. И все же... Он казался невыносимо холодным. У меня было ощущение, что я получу обморожение, если прикоснусь к нему. Карандаш выскользнул из моих пальцев. Ударился о мощеную землю со звоном, который я не могла услышать. Мужчина резко остановился. Замер. Черт, черт, черт. Он услышал. Мне не положено быть снаружи. Одной в темноте. Мои ноги превратились в камень. Я не смогла бы бежать, даже если бы захотела. Его голова повернулась в моем направлении. Медленно. Неторопливо. Почти дразняще. Наши взгляды столкнулись в обледеневшем луной дворе. Два животных — хищник и добыча, — стоящие по разные стороны берега реки. Его затененное лицо исказилось. Он что-то обдумывал. Оценивал. Вынашивал планы. На уголке его губ появилась дерзкая полуулыбка. Решение было принято. Мой живот скрутило в узел. Он двинулся ко мне. Я отпрянула, моя попа скользила по краю фонтана, пока я не почувствовала, как вода скользит по задней части моих бедер. Она была ледяной. Бежать было бесполезно. Он догонит меня, затем поймает, затем накажет. Я знала это, хотя и не знала его. Когда он подошел ближе, я увидела, что у него нет глаза. Вся левая сторона его лица была алой. Нос сломан. Под мышкой у него был зажат человеческий череп. И все же... он был красив. Под кровью, выделениями и жидкостью, идущими из его глазницы, и синяками, и кровью. Красив, как жестокое искусство. Весь его вид был агрессивным, даже без всей этой крови. Как будто само его существование было нападением на мое. И все же я не могла отвести взгляд. Мое сердце ощущалось как нечто чужеродное, что я случайно проглотила. Мне хотелось вырвать его из тела. Я никогда в жизни не была так напугана. Его рот зашевелился, и мои глаза прильнули к нему. — Ну, ну, ну. Что это у нас тут? — Он осмотрел меня своим единственным хорошим глазом, смертельно веселясь. — Невинная маленькая принцесса Ферранте. Несмотря на то, что я читала по губам и не могла его слышать, его голос каким-то образом все равно прокатился по моей коже, схватив меня за затылок, заставляя поднять глаза и встретиться с его взглядом. Он поднял свободную руку, проводя костяшками пальцев по моей щеке. Мои глаза расширились, и крик застрял в горле. Его еще теплая кровь окрасила мою щеку. — Что мне с тобой сделать? Трахнуть тебя, похитить тебя или просто убить? — размышлял он вслух. У меня были все основания полагать, что он сделает все три вещи. Мои братья не были хорошими людьми, и его встреча с ними, очевидно, пошла не по плану, судя по его лицу. Это была месть. Я была его расплатой. Его рука поднялась по моей щеке, кончики пальцев скользнули по раковине моего уха. Он остановился. Я подумала, что он оторвет его от моей головы. Вместо этого он схватил ленту, удерживающую мои светлые волосы в косе, медленно потянул ее, с восторженным увлечением потирая между пальцами. Мои волосы рассыпались по спине. Он облизнул уголок губ, его взгляд был навязчивым, взрывая все мои стены сразу. Я заставила себя встретиться с ним взглядом. Все мое тело дрожало от страха, но я не кричала, не пыталась убежать, не делала ничего глупого. Я жила с психопатами. Я знала, что самый верный способ стать добычей — это вести себя как она. — Ты простушка, — оценил он меня своим прищуренным, холодным глазом. Я не ответила, но его слова ужалили. Вот что люди говорили за моей спиной. И в лицо тоже. Что я простушка. Глупая. Ненужная. Наказание, которым Ферранте были обременена за свои тяжкие грехи. Черт, даже мой отец называл меня своей милой маленькой обузой. Велло Ферранте ясно дал понять, что ему нет пользы от дочери, кроме как выдать ее замуж за того, в чьем союзе он нуждался. И поэтому вся моя жизнь была тщательно построена так, чтобы он считал меня не лучшим способной выйти замуж. Единственный способ избежать брака с мафиози — это быть неспособной выйти замуж. Точнее — притвориться, что у меня проблемы в развитии. Моя мать придумала эту схему, когда я была ребенком, и я согласилась с ней, доверяя, что ей виднее. В то время как красивая, глупенькая женщина была влажной мечтой мафиози — человек с реальными трудностями, нуждающийся в помощи и заботе, не был тем, что мужчины такого рода деятельности рассматривали. Это не имело ничего общего с моралью и все — с тем, что они были отбросами общества. Он отпустил мои волосы, карающе схватив за переднюю часть шеи. Его взгляд задержался на моем лице. Медленно он опустил мою голову в бьющий фонтан. Он собирался утопить меня. Осознание этого заставило мое сердце биться с удвоенной силой. Я подавила желание обхватить пальцами его руку, чтобы попытаться освободить ее от своего горла. В этом не было смысла. Вместо этого я закрыла глаза, когда мои волосы первыми погрузились в воду. Ледяная жидкость охватила мой череп. — Я люблю тебя, Мама. — Я люблю вас, Лука, Энцо и Ахиллес. — Я люблю тебя, Имма. — Я даже люблю тебя, Папа, несмотря ни на что. — Я буду присматривать за вами с небес. Внезапно меня резко выдернули наверх. Мои глаза распахнулись. Я бы подумала, что он одумался, но я знала, что у него нет такого органа. Он вытащил карманный нож из своего бушлата, открыл его и прижал к уголку моего глаза. Ага. Как я и боялась. Он просто решил, что может наделать больше беспорядка, рубя меня. Я держала спину прямо, а подбородок высоко, заставляя себя не сглотнуть. Если я должна умереть, я умру как Ферранте. Мы не были хорошими людьми, но мы были воинами. А воины не трусят. Я смотрела на него с яростным вызовом. Темнота вокруг нас затаила дыхание. Нож коснулся моей кожи, тыкая, натягивая, напоминая мне о том, что поставлено на карту. Он был тупой. Я знала, что он выберет тупой нож. Садисты часто так делают. Нож начал двигаться вдоль края моего левого глаза. Я подавилась скопившейся в горле слюной. И все же плотно сжала губы. Он наклонил мой подбородок краем своего ножа, заставляя меня смотреть внимательнее на его гротескное лицо. — Красота — такая хрупкая вещь, Рафаэлла. Я могу испортить твое лицо одним движением ножа. Незнакомец поднял руку с ножом, набирая обороты, и замахнулся им на мое лицо. Я крепко зажмурилась и перестала дышать, мои мышцы напряглись в ожидании карающего взрыва боли. Боль, которая не пришла. Дрожа, я приоткрыла веки, пульс колотился. Мое тело было мокрым от пота. Вспышка веселья мелькнула в его безжизненном глазу. Мужчина убрал свой нож обратно в пальто, по-деловому. Он играл с моей жизнью, дурачил мою голову и поглощал каждую унцию моего страха, при этом выглядя совершенно невозмутимым. Я смотрела на него с отвисшей челюстью, ожидая его следующего шага. Он достал что-то из кармана, развернул мои пальцы между нами, положил это туда и заставил меня сжать над этим кулак. Оно было маленькое и скользкое. Круглое. Улитка без раковины? Я разжала пальцы, уставившись вниз. Мое сердце пробивалось сквозь ребра. Глаз. Человеческий. Его глаз. Мне хотелось уронить его, но я знала, что лучше не перечить ему. Он наклонился вперед, пока наши носы почти не соприкоснулись. От него пахло кровью, порохом и темным, проклятым лесом. Это был на удивление приятный, зловещий запах, и он просочился в мою систему, коснувшись уголка внутри меня, о существовании которого я даже не знала. — Передай своим братьям, что в следующий раз, когда они будут со мной связываться, вторгаться на мою территорию или каким-либо другим образом нарушать мой бизнес, я выслежу тебя, трахну в каждую дыру твоего тела, перережу твое милое горло, а затем выброшу тебя на их порог, чтобы ты истекла кровью. Поняла? Я не собиралась делать ничего подобного. Во-первых, мои братья не должны были знать, что я понимаю их язык, не говоря уже о том, что говорю на нем. Во-вторых, я не была его девчонкой на побегушках. Я смотрела на него вызывающе, ничего не говоря. У меня было ощущение, что он знал, что я его поняла. — Хорошо, — Он выпрямился, освобождая мое горло из своей хватки. — Теперь беги, Gealach (Лунный Свет). Потому что, когда я поймаю? Я убью тебя. Я вскочила на ноги и побежала обратно внутрь босиком, оставив свой этюдник и карандаши снаружи, так быстро, как только могла, прежде чем он передумал. Панические вдохи рвали мои легкие. На полпути к входной двери я поняла, что он порвал бретельки моей ночной рубашки. Моя грудь была обнажена. Каждый дюйм верхней части моего тела был измазан его кровью. Я чувствовала призрачное прикосновение его рук, скользящих вверх и вниз по моей плоти. Теплых, мозолистых и живых. Спустя недели я спрашивала себя, был ли он плодом моего воображения. Кошмаром. Знамением. Но нет, он должен быть настоящим. Я знала. Потому что я сохранила его глаз.