Bad Bishop

Солнце скрылось за густыми серыми облаками, пока «Мерседес» Тирнана лавировал между полосами на нашем пути в Хантс-Пойнт. Он говорил по телефону, и я была рада не быть в центре его внимания. И было что-то еще. Каждый раз, когда он смотрел на меня, у меня было ощущение, что он видит сквозь этот фарс. Мою ложь. Розовые пышные платья и пустые взгляды. Единственное преимущество, которое у меня было перед другими людьми, — это мои секреты. И его холодные, оценивающие глаза говорили мне, что он может вытащить каждый из них из меня, не пошевелив пальцем. Мы не общались с утра в люксе для новобрачных. Я не знала, было ли наше молчание хорошим или плохим знаком. Я просто знала, что не жалею о том, что поглотила его кровь. Я хотела, чтобы он знал, что я не тряпка, и я хотела доказательство того, что он все-таки смертен. Он был. Его кровь была теплой, густой и насыщенной. Она задерживалась во рту, как теплая ириска. Несмотря на то, что моя семья владела большей частью города, я была в Нью-Йорке всего несколько раз. И даже тогда я осмеливалась заходить только в элитные районы Манхэттена. Бронкс был другим. Я прижалась носом к окну, как ребенок, наблюдая, как плотный городской пейзаж мелькает сквозь облако моего собственного конденсата. Здания, улицы и люди ухудшались по форме и состоянию, чем дальше мы ехали в район, пока все, что я могла видеть, это замусоренные тротуары, ветхие здания и наркоманов. «Мерседес» остановился на красный свет, и женщина врезалась в мое окно, заставив меня отдернуться с вздохом. Я резко повернула голову к Тирнану. Он опустил автоматическое окно, не удосужив меня взглядом. Я посмотрела обратно на женщину. — Каллахан, скажи МакГи, чтобы он меня подключил. Ты же знаешь, что я надежна, — Она закинула покрытую струпьями руку на подоконник. Ее кожа была сильно усеяна фиолетовыми отметинами. Я повернулась обратно к мужу, который развалился, положив руку на мой подголовник, его предплечье почти касалось моего уха. — Ты не была надежна два месяца, Стелла. Я, черт возьми, не JPMorgan. Я не предлагаю план овердрафта. Мой взгляд колебался между ними. — Кто эта принцесса? — Она дернула подбородком в мою сторону. Он не ответил. Просто уставился на нее. Ему было стыдно за меня? Она вытянула губы в свисте. — Выглядит классно. Он бросил на меня отстраненный взгляд, как будто забыл, что я вообще здесь. Его губы были сжаты в мрачную линию. — Что-нибудь еще? — Слушай, я снова возьму смены в «Розовой киске», — Она ощетинилась. Тирнан мрачно усмехнулся. — Никто не хочет трахать тебя в твоем состоянии. — Всегда найдется клиент для теплой киски. — Я нанимаю только чистых шлюх. Тех, кто писает в стаканчики каждую неделю. Вот почему полиция позволяет мне управлять этим районом. — Тогда что ты предлагаешь мне делать? — выпалила она. — Сдохнуть, — сказал он отрывисто. — Это гуманный вариант. — Дай мне что-нибудь для передозировки, и я это сделаю. — Польщен, что ты думаешь, что у меня есть хоть крупица человечности, — Он снова поднял окно. Я не поняла их разговора. Я пригвоздила его вопросительным взглядом. — Проститутка, — объяснил он. Моя челюсть отвисла. Я никогда раньше не встречала ни одной. Одна из самых поразительных вещей в моем муже была в том, что он не относился ко мне как к идиотке. Неудобство, да. Заноза в заднице, конечно. Но он смотрел мне в глаза, когда говорил со мной, и объяснял все без прикрас. — Она занимается сексом с людьми за деньги, — пояснил он. — Иногда за наркотики. Я проглотила горький комок сочувствия, повернув голову обратно к окну. Я почувствовала, как его тело дрожит рядом со мной от тихого смеха. Мы остановились перед таверной под названием «Ферманах». Древний замок вырос между разрушенными руинами, почти комично красивый на фоне окружающей его мрачности. Это явно был собор, превращенный в паб. Он хвастался французской готической архитектурой, ребристыми сводами и витражами. Мое сердце забилось быстрее. Я буду жить здесь? Наверху паба? Хотя «Ферманах» сверкал, как бриллиант в куче грязи, все вокруг него все еще выглядело так, как будто сошло с фильма ужасов. Заборы из сетки-рабицы, заваленные мусором, граффити повсюду и выцветшие вывески магазинов. Пронизывающий до костей взгляд Тирнана встретился с моим. — Ты уже не в Канзасе, не так ли, Дороти? Это было далеко от зеленых пастбищ, загородных клубов и мега-особняков, к которым я привыкла. Я последовала за ним к входу в паб, где стояли на страже два массивных ирландских солдата. Они поклонились моему мужу, расчищая нам путь. Пара посыльных подбежала к машине, чтобы забрать наши чемоданы. Мама отправила большую часть моих вещей в квартиру до свадьбы, так что я не собирала много. Мы вошли в паб, который был теплым и освещенным свечами. Огромный ирландский флаг покрывал куполообразный потолок. Место было переполнено, вонь алкоголя, мочи и пота ударила мне в ноздри. Я сглотнула желчь, сжимая живот. Тирнан подошел к бару, оставив меня позади. Его брат стоял за стойкой, одетый в костюм и выкрикивая приказы персоналу. Они обменялись несколькими словами, после чего Тирнан похлопал брата по спине и жестом велел мне следовать за ним. Мы поднялись по боковой лестнице рядом с кухней, где ждали еще два солдата. Место казалось таким же охраняемым, как мой дом на Лонг-Айленде. Каким-то образом это ничуть не ослабило узел, удваивающийся и утраивающийся у меня в животе. Я наблюдала за мускулистой спиной моего мужа, одетого в черную рубашку и угольно-серые брюки, когда он поднимался по лестнице, перешагивая через две ступеньки за раз. Мы прибыли в коридор с двумя дверями, обращенными друг к другу. Он вставил ключ в левую замочную скважину, указывая на противоположную дверь. Поскольку он стоял ко мне спиной, я не могла видеть, что он говорил. Я прикусила нижнюю губу и нерешительно последовала за ним внутрь. Тысяча вопросов плавала у меня в голове. Квартира была скудно обставлена, чистая и холодная, как морозильник. Я думаю, это то, что Мама имела в виду, когда использовала термин «холостяцкая берлога». Черные и серые цвета, современная фурнитура и кухня, более девственная, чем Мать Мария. Его посыльные избавились от наших чемоданов и поспешно ушли без единого слова. Тирнан двинулся в коридор, и я нерешительно поплелась за ним, впитывая свою новую реальность. Это был короткий, душный коридор, всего с двумя дверями. Первая вела в мою комнату. Он толкнул дверь и отошел в сторону, ожидая, что я войду в свою новую клетку. Я заглянула внутрь. Слуги Мамы, должно быть, подготовили ее заранее. В ней были мои розовые одеяла, огромный кукольный домик, деревянные стулья и стол с моим чайным и фарфоровым набором, который я ненавидела. Ее безмолвный способ напомнить мне, что мне нужно поддерживать этот фарс. Мне было интересно, прислала ли она мне какие-нибудь книги. Мой Kindle. Мой альбом для рисования. Мои карандаши. Вещи, которые я любила и которые сохраняли мой рассудок нетронутым. Я стояла спиной к Тирнану. Когда я повернулась, чтобы посмотреть на него, на его лице была отпечатана резкая гримаса. Он покачал головой. Должно быть, он говорил со мной, а я его полностью проигнорировала. Ну что ж. Ему лучше привыкнуть к этому. Такова была моя стратегия для всего нашего фиктивного брака. Чем больше он верил, что не может общаться со мной, тем выше были шансы, что он оставит меня в покое. Мне нужен был способ выбраться из этого места и вернуться в дом моих родителей. Я должна была поговорить с Мамой. Показав ему пустой взгляд, я подошла к кукольному домику в изножье моей кровати, присела на колени и вытащила две Барби из их розовых шезлонгов у фальшивого бассейна. Я взяла улыбающуюся восковую фигурку, взяла маленькую щетку и расчесала ее синтетические волосы. Через несколько мгновений я бросила взгляд через плечо. Тирнана не было. Но узлы в моем животе остались.