Bad Bishop

Прошла еще одна неделя. Я все еще не могла есть или спать, и меня преследовали мысли и страхи о моем безликом, безымянном нападавшем. Он всегда был там, рыскал на периферии моего существования, готовый наброситься. Он был свободным человеком. Жил среди Каморры и ирландцев. В конце концов, он был на свадьбе Луки на уединенном острове только по приглашениям. Если он сделал это один раз, что мешало ему сделать это снова? Тирнан запрещал людям прикасаться ко мне, но и моя семья делала то же самое с минуты моего рождения. Если монстр, который заделал во мне ребенка, не боялся Дона Макиавелли, какая у меня была гарантия, что он испугается моего мужа? Я смертельно боялась встретиться с ним снова. Не только в реальности, но и во сне. Потому что в моих снах не было ирландских солдат и охраны. Не было грозного, собирающего черепа мужа, который ломал пальцы людям, осмеливавшимся прикасаться к его вещам. Не было привратников. Мой насильник мог спокойно войти. Снова взять меня против моей воли. Мой мозг плавал в этих мыслях всю ночь, каждую ночь, но особенно сегодня, когда я смотрела в потолок в своей комнате, сжимая живот мертвой хваткой. Возьми себя в руки, Лила. Тебе все еще нужно найти способ избежать этого брака и разобраться со своей беременностью. Сейчас не время для нервного срыва. Я вспомнила, что помогало мне, когда я была маленькой и не могла заснуть. Имма готовила мне теплое молоко с ложкой меда. Оглядываясь назад, это вполне могло быть плацебо, но это всегда работало как по волшебству. Внезапно я захотела странного напитка, охваченная жаждой его. Была ли это моя первая беременная прихоть? Взглянув на свой новый телефон, я увидела, что было полпервого ночи. Еще достаточно времени, прежде чем мой муж вернется домой со своих нечестивых занятий. Я сунула ноги в свои пушистые тапочки, приоткрыла дверь и прокралась по коридору. Завернув за угол, где коридор сливался с гостиной и кухней открытой планировки, я замерла. Свет был выключен, за исключением аметистового фартука кухни. Мрамор сиял мягким фиолетовым светом, открывая четкий вид на сцену. Мой муж и человек, с которым он был. Женщина со светлыми волосами той же длины и оттенка, что и у меня, была прижата к кухонному острову под ним. Они оба были полностью одеты, но он делал что-то гадкое с ней сзади, занимая ту же позицию, которую принимала моя лошадь, Серебряная Леди, когда заводчик приводил к ней жеребца. Он трахал ее. Мой рот открылся, горло пересохло от паники и ужаса. Что еще хуже, идиот даже не входил в нужное отверстие. Сотовый телефон в моей руке упал на пол. Оба их взгляда метнулись ко мне на звук. Я стояла там, в своей глупой, глупой розовой пижаме с желтыми и синими бабочками, и смотрела в ответ в шоке. Хотя я не думала, что все может стать хуже, каким-то образом это все же произошло. Тирнан ускорил темп, его хороший глаз впился в мой. Холодный. Жесткий. Темный, как мои самые незаконные, ужасные кошмары. Он дразнил меня. Стон ярости застрял у меня в горле. Я не дала ему вырваться. Он обхватил своими длинными, гибкими пальцами переднюю часть шеи женщины, как будто она была животным, которое он приручал, не отрывая взгляда от моего. Именно тогда я заметила, что на ней было розовое платье до колен. Основной элемент LoveShackFancy. Я узнала его, потому что оно было моим. Он прикоснулся к моей одежде? Украл ее? Отдал своим любовницам? Мое сердце бешено колотилось. Мама была права. Мужчины — дело рук дьявола. Я никогда не позволю ему прикоснуться ко мне. — Иисусе Христе, Каллахан, — Женщина откинула голову назад от кухонного острова, ее глаза вспыхнули при виде меня. На ее лбу была красная отметина от прижимания к твердой поверхности. Она не была похожа на меня, несмотря на общие черты. Ее глаза были темными и немного слишком далеко друг от друга, рот тонкий и широкий, а нос слегка кривоват. — Твоя жена проснулась! Тирнан схватил ее за волосы, прижимая ее щеку обратно к кухонному острову, чтобы она смотрела на меня. Он закрыл глаз, выглядя замученным. — Заткнись. — Она смотрит. Он толкнул ее сильнее, глубже в нее. — Она не соображает, — пробормотал он. О Боже, — кричал мой разум. — Что мне делать? Я могла бы убежать обратно в свою комнату и запереть дверь. Каждая клетка моего мозга приказывала мне это сделать. Но это было бы логичным, проницательным поступком. Тирнан не должен был знать, что я понимаю общественные ситуации. Особенно после того, как я облажалась в нашу первую совместную ночь, попыталась убить его дважды, а затем изрезала его, как он просил. Я решила не прятаться, не бежать и не скрываться. Это была бы естественная реакция разумного человека. Вместо этого я наклеила свое обычное пустое выражение лица и небрежно направилась к холодильнику. Я видела краем глаза, как их головы следовали за моими шагами. Они, казалось, были озадачены таким поворотом событий, как и следовало ожидать. Он все еще трахал эту шлюху в зад, когда я небрежно распахнула холодильник, позволяя яркому свету хлынуть прямо в их лица. Женщина поморщилась и прищурилась. Я достала пакет молока и понюхала его. Под пижамой мои колени дрожали, стуча друг о друга. Но внешне я спокойно поставила пакет молока на стойку, встала на цыпочки и открыла шкафчик, доставая прозрачный стакан. Я не смотрела на их лица. Я не должна была вести себя так, как будто что-то не так. Я налила себе молока, зачерпнула ложку меда и поставила его в микроволновку на минуту. Стоя к ним спиной, я наблюдала, как секунды скользят по часам микроволновки, затем достала свой напиток. Я была примерно в шести футах от своего мужа, который в настоящее время трахал кого-то другого, и пришло время снова встретиться с ним лицом к лицу. Я сделала глубокий вдох. Развернулась. Мои глаза встретились с глазами Тирнана. И я не могла с собой ничего поделать. Моя потребность бросить ему вызов пересилила мое самосохранение. Я подарила ему небрежную улыбку, слегка приподняв стакан в знак приветствия, прежде чем сделать долгий глоток. Это был маленький жест. Едва заметный в темноте. Просто чтобы заставить его гадать. Вызов не остался незамеченным. Мой муж вырвал себя из своей шлюхи, схватил ее за волосы и развернул, толкая ее на колени. Она широко открыла рот и расплющила язык. Он сорвал презерватив со своего пениса и выбросил его на пол. Мой пульс грохотал между ушами. Смешение замешательства и болезненного любопытства бурлило во мне, и что-то странное произошло с моим телом. Я почувствовала, как теплое масло тает у меня в животе. Я дрожащими руками поставила стакан на стойку. Я не хотела его уронить. — Сам себя не высосет, Бекки. Она поспешно взяла его член в рот. Я стояла там, ошеломленная. Madonna mia, эти придурки пробовали каждое возможное отверстие, кроме того, из которого выходят дети. А его штука была только что в ее прямой кишке. Это не может быть санитарным. Одно было несомненно — секс был формой наказания, которое, как ожидалось, жены должны были вытерпеть, чтобы родить детей. Неудивительно, что Мама сделала все возможное, чтобы оградить меня от этого. Я схватила свой стакан молока и двинулась в сторону спальни. Я оставила пакет на стойке. Он мог положить его обратно сам. Небрежно я пнула настоящую одежду Бекки на полу — дешевое неоново-красное мини-платье и чулки в сеточку — под тумбу для телевизора. Кто знает? Может быть, ей придется возвращаться домой голой. Я заперла свою комнату за собой.