Bad Bishop

— Черт. Прижав руку к десятисантиметровой ране в торсе, чтобы остановить кровотечение, я рухнул на пассажирское сиденье рядом с братом в его никелево-сером Porsche. Финтан втопил педаль в пол, прежде чем приехала полиция, чтобы собрать тело, которое я оставил в трех кварталах от «Ферманах». Какой-то албанский начинающий гангстер попытался торговать метамфетамином на моей территории и имел наглость ударить меня ножом, когда я сообщил ему, что он нарушает границы. Вздохнув, я бросил две гильзы, которые собрал с места преступления, в центральную консоль, чтобы мой брат избавился от них. Я ненавидел любителей. Люди должны сдавать экзамен, чтобы попасть в сферу организованной преступности. Клянусь, моя работа привлекала самых тупых людей на планете Земля. — Ты должен истекать кровью по всему моему 993 Turbo, мальчик Тирни? — Фин перевел на меня свои зеленые глаза. Я знал, что он шутит только наполовину. Он любил эту чертову машину. — Высади меня, и я пойду домой пешком. — Домой! — взревел он. — Я везу тебя прямо в больницу, младший брат, — От его дыхания несло виски. — Я перевяжу, когда вернусь, — Я убрал руку с ножевого ранения, глядя на него сквозь свою черную классическую рубашку. Кровь хлестала густой рекой. Я застонал, снова прижимая основание ладони к ране. — Ты уверен? — Одна рука Финтана лежала на открытом окне. — Абсолютно. Я не собираюсь в Барнабас в два часа ночи, если только мне не нужно пришить голову обратно к телу. Даже тогда я, вероятно, возьму такси до Пресвитерианской больницы. — Почему нет? — настаивал Финтан, хмурясь на дорогу впереди. — Натали там работает. Она всегда рада тебя видеть. — Готов поспорить, что да. Я оплатил ей обучение в медицинском. Натали была бедной девушкой из района, которой нужна была помощь. Она также предпочитала анальный секс, поэтому у нас было своего рода соглашение, по которому я платил за ее учебу, а взамен она была моей приятельницей по сексу. Хотя я не видел ее почти год. С тех пор, как она начала свою ординатуру. — Высади меня у «Ферманах», — сказал я. — И ради всего святого, перепроверь счета еще раз и скажи Отцу, чтобы он отправил кого-нибудь забрать припасы в порту. — Как скажешь, парень. — У тебя в системе достаточно алкоголя, чтобы утопить русалку. — Я выпил всего пару кружек, — пробормотал он защищаясь. — Я умею держать выпивку, ты знаешь. — Проблема в том, что ты обычно держишь восемь или девять. За ночь. Он надулся. — Я сказал, что все под контролем. — Скажи это своему долгу в 200 тысяч в своем же чертовом казино, — Я редко поднимал эту тему, но я испытывал преступный кайф всякий раз, когда мне было больно. Это приводило мой член в состояние эрекции, и я, как правило, искал либо драку, либо секс. И поскольку секса не было в моем ближайшем будущем, я выбрал драку. — Я добился прогресса, приятель. Добился, — Его пальцы танцевали вокруг руля, костяшки побелели от гнева. — Я теперь хожу на терапию. Работаю над собой. — Как давно ты не подходил к столу для блэкджека? — Больше трех недель. Клянусь своей жизнью. Я прищурил свой хороший глаз на него. Он нервно засмеялся. — Я серьезно! Спроси моего терапевта. В этом не было необходимости. У меня были глаза в каждом подпольном казино, которым владели Каллаганы и Ферранте. Я кивнул. — Продолжай в том же духе, Фин. Как только мы пойдем за Братвой, все мы станем мишенями. Ты должен быть начеку. — Я начеку, брат. Mionnaím ar uaigh ár máthar (Клянусь могилой нашей матери). Моя челюсть сжалась. Мы с Тирни знали очень мало ирландского. Не из-за отсутствия желания с нашей стороны. Я никогда не ступал на землю своей родины. И она тоже. Все, чем я был — акцент, традиции, гордость, флаг — было обманом. Отец был ирландцем. Финтан тоже. Не мы. Мы с Тирни всегда были отдельной единицей от них. Единственная разница была в том, что я яростно любил Тайрона и Финтана, никогда не держал зла за то, что с нами случилось. Тирни никогда не забывала и никогда не прощала. — Как дела у Мэгги? — Я сменил тему. — Пилит меня о предложении, теперь, когда мой младший брат женат. Дала мне крайний срок до Рождества. А Бекки? — Зачем ты спрашиваешь меня о шлюхе, которую я вижу раз в два месяца, когда у меня есть жена? — Она не очень-то и жена, не так ли? — Он припарковал Porsche перед «Ферманах», выключив зажигание. — Мне не нравится, что это делает с твоей репутацией, брат. Обвинение в насилие с этим ребенком-девочкой. Я все еще думаю, что это была ошибка. — Теперь это сделано, — Я распахнул дверь, вынося ногу на тротуар. Кружится голова. Так кружится голова. Черт. Прежде чем выйти, я оглянулся через плечо, сделав паузу. — Ты что-то забыл? — Финтан моргнул. — Да, — сказал я. — Еще раз выпьешь на работе, и я тебя убью. *** Я пошатнулся в свою темную квартиру, хватаясь за грудь. Возможно, пропустить больницу все же было ошибкой. Я изменил мнение, основываясь на трех литрах крови, которые я размазал по лестнице, как чертова человеческая улитка. С шипением я потащился по коридору в главную спальню, врезаясь в стену, пачкая ее красным. Оказавшись в ванной, я включил свет и расстегнул рубашку. Я не был слабаком, но это была серьезная ножевая рана. Он ударил глубоко. Я был удивлен, что не было выходного отверстия. Чувствуя мою потребность в уединении, моя жена, которая никогда не проявляла интереса к проведению времени со мной, появилась в дверях моей ванной. Теперь она хотела моего общества. Ее светлые волосы были собраны в небрежный пучок, и на ней была белая атласная комбинация, которая действительно подчеркивала все аппетитные изгибы ее тела. — Сейчас неподходящее время, — Я открыл аптечку, выкладывая Бетадин, пластырь и марлю на стойку в ванной. Через зеркало я увидел, как она осматривает кровавый след, который я оставил, с отвисшей челюстью. Эх, вот почему она сюда пришла. Вероятно, надеялась найти меня мертвым. — Либо используй этот открытый рот, чтобы отсосать мой член, либо выйди отсюда и дай мне зашить себя в покое, — Я продолжал давить на рану, откручивая Бетадин зубами. Она задержалась на пороге, вероятно, осмелев от того, что я был слишком занят, чтобы выполнить свою угрозу. Кровь сочилась сквозь мои пальцы. Мне нужно было позвонить одному из моих солдат на место, чтобы он помог мне. Моя жена продолжала смотреть, покусывая омертвевшую кожу вокруг ногтя большого пальца. — Иисусе, черт, Лила, — Я повернулся к ней. — Уходи. Не беспокойся о крови. Я пошлю кого-нибудь, чтобы это убрать. Она схватила меня за запястье, ее острые голубые глаза танцевали, как холодный огонь. Она потянула меня из ванной. У меня не было времени на эту чепуху, но что-то заставило меня подыграть ей. Это что-то, скорее всего, был мой чертов член. Она отвела меня к моей кровати, где положила нежную руку на мое плечо и помогла мне лечь, взбивая мои подушки и укладывая меня поперек матраса. Лила подняла ладонь, сигнализируя мне подождать, затем пошла обратно в ванную. Я услышал, как в раковине течет вода. Она вернулась к кровати и включила мою прикроватную лампу. Я застонал, когда свет залил комнату. Моя жена припарковала свой маленький упругий зад на краю рядом со мной, отрывая мою руку от открытой раны. Сжимая мое плечо, чтобы я оставался неподвижным, она использовала мокрое, теплое полотенце, чтобы вытереть кровь, затем обильно побрызгала рану Бетадином. Мои ноздри раздулись, жжение разъедало мою плоть, как кислота. — Черт. Она бросила на меня неодобрительный взгляд, давая мне понять, что ей не нравится мой язык, затем прижала к ней чистую марлю. — Принеси еще марли и пластыря, — процедил я. — Я перевяжу, — Ее взгляд опустился на мои губы, как это всегда бывает. Если бы она хотела поцелуй, ей нужно было только попросить. Она настойчиво покачала головой, глядя на меня, пока жестикулировала руками. Сначала казалось, что она держит невидимые столовые приборы. Затем я понял, что она имитирует наложение швов. Что-то щелкнуло в моем мозгу. Она уложила меня, чтобы поднять рану, продезинфицировала ее, а теперь осушала ее перед... Наложением швов? Кем она была, чертовой медсестрой теперь? — Если ты не знаешь, как накладывать швы, постучись в дверь Тирни вниз по коридору. Она позовет на помощь, — Сомневаюсь, что у меня было достаточно времени, но я был не в настроении, чтобы меня много раз тыкали. Ее брови сошлись. Она выглядела рассерженной, что я сомневался в ее способностях. — Хорошо. В шкафу в ванной есть набор для наложения швов, — простонал я. — Не беспокойся о том, чтобы принести обезболивающий спрей. Я процветаю на боли. Она побрела обратно в ванную комнату. Я следил за ней глазами, гадая, как она собирается выпутаться из этого. Она только что раскрыла мне все свои карты. У нее не только не было никаких интеллектуальных проблем, она также знала, как лечить потенциально смертельные раны. Она так же ухаживала за своими братьями? Мысль о том, что она прикасается к другим мужчинам — даже к своим родственникам — заставила мою кожу покрыться мурашками. Лила вернулась. Она сняла марлю и снова побрызгала рану, чтобы продезинфицировать ее, затем использовала иглодержатель, чтобы схватить иглу. Ее руки были твердыми, дыхание спокойным. Вставив иглу под углом в девяносто градусов у края моей раны, она начала зашивать меня. Я смотрел на ее лицо. Она выглядела как ангел. Тот, в которого мне очень хотелось бы воткнуть свой член. Она шила со стоической практичностью. Именно ее глаза выдавали ее интеллект. Они видели все, и я задавался вопросом, заметили ли они также, насколько я, черт возьми, был не в своей тарелке, когда дело касалось ее. Она была всем, что я не мог контролировать, и это сводило меня с ума. — Как долго мы будем играть в эту песню и пляску, Лила? — Мой взгляд скользнул по ее атласной комбинации, к этим полным, упругим грудям и напряженным соскам. Вниз по ее плоскому животу, к месту, где ее трусики были скрыты загорелыми, стройными бедрами. — Где ты притворяешься неспособной, а я притворяюсь, что верю в это? Ее горло дернулось при глотке. — Меня называют Бессмертным, ты знаешь, — прошипел я хриплым голосом. — Я пережил шесть попыток покушения и, черт знает, сколько еще перестрелок. Разве не было бы иронией, если бы меня прикончил небрежный удар ножом в грудь каким-то чертовым никем? Лила оставалась бесстрастной. Ее руки на моей голой плоти были сладкой пыткой. Ее пальцы покалывали и дразнили, как маленькие языки пламени, лижущие мою кожу. Мне было интересно, какие еще таланты она скрывала. И знал ли о них Тейт Блэкторн. — Тебе следовало дать мне истечь кровью, — размышлял я, глядя на ее непоколебимое выражение лица. — Ты же знаешь, что хочешь этого. Ни одна мышца на этом ее идеальном лице не дрогнула. Она не собиралась ломаться. Даже треснуть. По причине, которая была выше моего понимания, Лила решила пощадить мою жизнь, но не посчитала меня достаточно надежным для своих признаний. Для своих слов. Я сосредоточился на тонких контурах ее лица, гадая, когда я в последний раз видел что-то столь же превосходное. Никогда, был определенный ответ. — Я не отпущу тебя, ты знаешь, — Мой голос был спокойным, окончательным, прежде чем я позволил своему глазу закрыться. — Ты моя. Только, черт возьми, моя. До моего последнего вздоха. Она уколола мою кожу своей иглой, особенно сильно. И я ухмыльнулся, зная, что она меня услышала.