Bad Bishop

243 ДНЯ ДО САМОУНИЧТОЖЕНИЯ Глухая. Не умственно отсталая. Не с задержкой развития. Глухая. Острая. Умная. Хитрая. Талантливая. Немного не в себе, что — давайте признаем — только добавляло ей очарования. Красивая сверх слов, искусства и культурных стандартов. Смесь между милой, наивной и добросердечной, но достаточно кровожадной, чтобы пустить пулю в того, кто ее обидел. Слава богу, у меня нет сердца, иначе у нас была бы чертовски большая проблема. Я упал в кресло в своей спальне, проведя языком по верхним зубам. У меня в руке уже был еще один крепкий напиток, но на этом континенте не было достаточно алкоголя, чтобы заглушить ту херню, что творилась в моей голове. Последние сорок восемь часов были катастрофой. Во-первых, был прием у акушера-гинеколога. Она была такой маленькой, что доктору пришлось бороться, чтобы просунуть ультразвуковой датчик внутрь нее. Бусинки пота выступили на лбу старой ведьмы, и я был готов оторвать доктору голову от шеи. Когда Лила посмотрела этими голубыми глазками на мое лицо и взяла мою руку, все, о чем мог думать садист во мне, это как втолкнуть свой массивный член в эту милую маленькую пизденку. Она ерзала и стонала от дискомфорта, но именно мне приходилось поправляться семь раз, сидя рядом с ней, чтобы мой член не порвал дыру в моих брюках. Доктор тоже заметила. Я был почти уверен, что меня бы выгнали из учреждения, если бы не моя известность. И ее тело. Черт возьми. Это тело стало бы смертью для любого гетеросексуального мужчины. Она находилась на границе между стройной и юношески пухлой. С подтянутой талией, длинными ногами и изящными руками, все это идеально тронуто солнцем. Ее грудь была тяжелой и полной, изгиб ее задницы круглый и смелый. Регистраторша-пустышка была дешевым сюжетным ходом с моей стороны. Я узнал ее как бывшую экзотическую танцовщицу, которая работала в одном из моих заведений несколько лет назад. Она узнала меня как человека, который однажды оставил ей пятьсот баксов чаевых после того, как сделал с ней нечестивые вещи. Я знал, что она станет переломным моментом для моей жены. В последние недели я изучал Лилу. Под всеми этими розовыми платьями и невинными взглядами она была вспыльчивой итальянкой. Впервые в жизни мои мысли разбегались в дюжину разных сторон. Обычно я гордился своей способностью препарировать микро от макро, важное от незначительного. До сих пор. Слишком много движущихся частей. Во-первых — ребенок. Лила хотела его родить. Меня это не удивило. Она была неспособна причинить боль чему-либо невинному, даже нерожденному плоду размером с чертову виноградину. Во-вторых — во что, черт возьми, играла Кьяра, заставляя свою дочь притворяться, что у нее нет интеллектуальных способностей, отказывая ей в удовольствиях и возможностях? И почему она не предоставила ей средства для улучшения ее жизни? Слуховой аппарат? Приложения и гаджеты? Моя жена была лишена не только свободы и выбора, что было стандартом для женщин в преступном мире, но и образования, музыки, культуры, искусства, спорта. Глухие люди живут полноценной, удовлетворительной жизнью. Они становятся врачами и учеными. Взбираются на горы и преодолевают стеклянные потолки. У меня не было никаких ожиданий от Велло. Ублюдок был таким нарциссом, что едва замечал, что вокруг него есть мир. Но как могла афера Лилы пролететь под радаром Луки, Ахиллеса и Энцо? Они выросли с ней, черт возьми. Они были прирожденными убийцами. Их работа заключалась в том, чтобы наблюдать, учиться, планировать и выполнять. Отбросив мое отвращение к ним, они были способными мужчинами. Была ли Лила такой превосходной актрисой, или они были просто так поглощены собой? Ответ не имел значения. Имело значение то, что они подвели ее. Каждый из Ферранте. И плохая новость заключалась в том, что я был немногим лучше. Кьяра была права. Как только ее дочь открыла рот, и я услышал ее речь, первое, что пришло мне в голову, это то, что я могу трахнуть ее сейчас. Она была легкой добычей. К черту спортивные сумки с наличными Ахиллеса. Я видел ее у доктора. То, как ее тело реагировало на мое. Эти милые, розоватые соски звали меня. Это был первый раз, когда мне захотелось приложить свой рот к сиське. Первый раз, когда я задался вопросом, каково это — трахнуть киску. Забавно, но я тоже был неопытен в постели. В другом, более извращенном смысле, но тем не менее девственник по некоторому техническому стандарту. Лила была моим первым поцелуем — если это можно так назвать — и если бы мне когда-либо пришлось трахнуть ее, мне нужно было бы сделать это правильно. Я не был готов к этому. Возможно, даже не способен. Она сводила меня с ума. Я хотел душить, целовать и трахать ее, все одновременно. Не хотеть, чтобы кто-то боялся меня, шло вразрез с химией моего собственного мозга. Страх был моим самым надежным оружием. Я владел им над всеми, кроме Тирни и Финтана. Но если я действительно хотел киску Лилы — что, я начинал подозревать, было так — мне нужно было сбавить обороты. И, возможно, больше никаких шлюх. Ладно, точно больше никаких шлюх. Секс был для меня ни здесь, ни там. Я мог взять его или оставить, в зависимости от моего расписания, рабочей нагрузки и его доступности. Обойтись без него не было бы впервые, и не было бы особенно трудно. Но это была головная боль, которую я не предвидел. Осложнение, которое не было частью договоренности. Впрочем, я разберусь с этим позже. Я залпом выпил свой напиток. Я справлюсь с этим. Я всегда справлялся.