Bad Bishop

На следующее утро я нашел своих бесполезных зятьев и их ублюдочного отца на поле для гольфа, прилегающем к их оливковому саду. Оставив Лилу в главном доме, я взял одну из их старинных тележек для гольфа из конюшен и направился к ним, намеренно наезжая на все клумбы и сбивая всех садовых гномов Мать Марию и Иисуса, которые, как я подозревал, были дорогими. Поле для гольфа простиралось на пять акров, может похвастаться ухоженными газонами, ложбинами, долинами и впадинами. Прибрежный утес предлагал естественные овраги вдоль береговой линии. Мужчины Ферранте были на тренировочном поле рядом с ведром мячей, болтая и забивая мячи прямо в пасть океана. Я резко затормозил, преградив путь их тележкам и выпрыгнул. Велло был первым, кто заметил меня. Он выпрямился, сгорбившись над своей тростью, бормоча что-то на неаполитанском. Искреннее приветствие, без сомнения. Я небрежно выдернул одну из клюшек для гольфа из кожаной сумки на полпути. Винтажная вещь, которая выглядела чертовски дорого. — Что случилось, мужик? — Энцо поднял голову от своего мяча, и я воспользовался возможностью, чтобы замахнуться клюшкой и сломать ее о его руку. — Stu puorc e merd!(Ты кусок дерьма)— Он упал на колени с грубым кашлем, сжимая руку. — На хрена это было? — Какого... — начал Лука, прежде чем я схватил еще одну клюшку для гольфа, сломал ее пополам о свое колено и полоснул ею по его плечу. Это было меньше, чем удар ножом, но больше, чем тычок. Достаточно, чтобы пошла кровь, но не потребовались швы. Поняв, что я не шучу, Ахиллес прыгнул в свою тележку для гольфа, бросив своего полумертвого отца за собой на пассажирское сиденье. — Тщательно обдумай свой следующий шаг, Каллахан, — сухо предупредил Ахиллес. — Моя сестра слишком молода, чтобы стать вдовой. Я поднял третью клюшку для гольфа, вращая ее основание на указательном пальце, пока шел к ним, моя кровь пузырилась в венах, как шампанское. — Не притворяйся, что тебе не наплевать на нее. — Каллахан, — рявкнул Велло. — Чем бы ты ни был зол, я уверен, мы сможем... — Она не умственно отсталая, вы, огромные использованные презервативы, — Я поднял клюшку, ударяя ею по винтажной тележке для гольфа. Судя по тому, как поморщился Энцо, это стоило немалых денег. — Она глухая. Умнее, чем все в этой семье вместе взятые. — Что? — Лука бросил недоверчивый взгляд на своего отца. — Я, блядь, заикался? Энцо покачал головой. — Ты говоришь, у нее нет проблем с обучен... — Она накладывает швы, как хирург, и рисует, как Да Винчи. Рот Луки сжался в тонкую линию, его глаза потемнели, когда он это воспринял. Ахиллес ничего не сказал. Он просто смотрел, его глаза были такими же тревожными. — Я имею в виду, это не так уж надуманно, — Энцо потер руку, глядя на своих братьев. — Если подумать... она следует указаниям, поддерживает зрительный контакт с Мамой и Иммой. И он прав. Она довольно крута с карандашом. Вы видели ее дерьмо. Это хорошо. — Все равно не объясняет, почему она хотела, чтобы люди верили, что она неспособна, — Лука сжал челюсть. — Чтобы отпугнуть женихов, — торжественно сказал Ахиллес. — Она хотела избежать замужества с придурком из Мафии. Не сработало, — Он выровнял свой взгляд на мне, поворачивая свой острый взгляд на своего отца. — Твой ответ? Велло выглядел рассеянным. Мое предположение было, что его обезболивающие подействовали и замедлили его ум. Он покачал головой. — Я впервые слышу об этом. — Ты думаешь, Мама скрывала от тебя секрет? — Лука выглядел скептически. — Не в первый раз, — горько пробормотал Велло. — И она никогда не хотела, чтобы Лила вышла замуж за кого-то из нашего круга, — Он помолчал мгновение. — Мы могли бы заключить союз с Братвой через нее. Их сын был заинтересован. Мысль о том, что Лилу коснется Алекс Распутин, была достаточной, чтобы заставить меня бросить каждого из этих ослов в океан. Я цыкнул. — Боюсь, ты застрял со мной. — Я не могу поверить, что Мама скрывала это от нас, — Энцо потер костяшками пальцев свою челюсть. — И Лила тоже. — Лила была убеждена вашей гениальной матерью, что это для общего блага, — протянул я. — Почему? — нахмурился Энцо. — Потому что большинство мафиози выглядят как ублюдки и обладают таким же количеством обаяния, — догадался Ахиллес. — И она знала, к чему это приведет. — Нам нужно поговорить с Мамой, — сказал Лука. — Хорошая идея, — Я схватил новую клюшку и закинул ее через плечо, продвигаясь к своей тележке. — Приехал за вами первыми, прежде чем пойти встретиться с ней. — Почему? — спросил Лука. — Потому что вы единственные люди, которые могут остановить меня от ее убийства.

***

Ферранте прибыли в свое поместье раньше меня, вероятно, осознав, что я был достаточно зол, чтобы выполнить свою угрозу и застрелить эту женщину. К тому времени, как я припарковал тележку для гольфа и вошел внутрь, они все сидели за столом на кухне, перед ними были разложены хлеб, супы и салаты. По позолоченному телевизору шла футбольная игра, а через обеденные стулья был перекинут синий шарф Forza Napoli. Мужчины лаяли приказы на футболистов по телевизору, как будто те могли их слышать. Я наконец-то встретил неуловимую Имму. Она сидела с Лилой, кормя мою жену сытным итальянским свадебным супом, воркуя с ней. Кьяра тоже была там. Все уже ели, но я не возражал. Мы на самом деле не были семьей, и слава богу за это. — Кьяра. Пару слов, — Я встал между ней и моей женой. — Я Леди Кьяра, — произнесла она сквозь сжатые губы. — И мне не нравится твой тон. — Ты можешь сказать ей все, что хочешь, прямо здесь, — сообщил мне Ахиллес, развалившись на стуле и закуривая сигарету. Я протянул руку через стол и выхватил сигарету изо рта, щелкнув ею в его напиток. — Не при моей жене. Это касается как твоей сигареты, так и разговора. — Ты только что угрожал убить ее, брат, — Энцо указал на меня ложкой. — Если мы достигнем взаимопонимания, она, вероятно, останется жить. — Ты будешь на два метра под землей, если еще раз пригрозишь моей жене, — протянул Велло, горько глядя на миску с едой, которую он, вероятно, не мог проглотить. — Твоя дерзость начинает действовать мне на нервы, сынок. — Стоило подумать об этом, прежде чем приглашать меня в свою семью. Рывок за запястье заставил меня посмотреть на жену. — Ты получишь больше пчел с мёдом, — просигналила она. — Хорошо, — Я отмахнулся от нее. — Если жалкая жизнь твоей матери что-то значит для тебя, думаю, она может сохранить ее. Кьяра приложила руку к своей усыпанной бриллиантами шее, глядя на дочь с гневом и предательством. — Ты теперь говоришь с ним? — Она говорит, — добавил я. — Как и должна. Я ее муж. — Мама, пожалуйста, — Глаза Лилы молили. Кьяра отвернулась. Что-то произошло в моем теле. Что-то, чего не произошло даже тогда, когда я наблюдал, как мою сестру чуть не застрелили в игре в русскую рулетку, когда мы были детьми. Ярость. Мощная, красная и неизбежная. — Мама, ты говорила нам, что Лила не может нас понять, — Лука массировал виски. — Ты сказала, что ей умственно четыре года. — Я сказала то, что нужно было сказать, чтобы обеспечить ее безопасность, — Кьяра выпрямила спину. — Все это время... Мы могли поговорить с ней, — Нижняя губа Энцо скривилась. — Ты увернулась от пули, — Ахиллес повернулся к Лиле. Он, казалось, не был потрясен этим откровением больше, чем прогнозом погоды на завтра. — Осёл вынес бы тебе весь мозг. — Ахиллес, — упрекнула Кьяра. — Он начал, — серьезно сказал Ахиллес. — Посмотри на меня. Я — образец хорошего брата, — Энцо указал на свое детское лицо. — Как я начал? — Ты родился, — невозмутимо ответил Ахиллес. — Значит ли это, что нам всем теперь придется учить ASL? — Энцо облизал ложку с супом. — Да, — прорычал Лука. — Всем нам. Без обсуждений. — Уф, я плох в языках. — Ты плох во всем, — утешил его Ахиллес. Лука повернулся к Лиле, его хмурость смягчилась. — Я немедленно займусь ASL. А пока, если тебе что-то понадобится, напиши нам. Лила кивнула, одарив его теплой улыбкой. — Это безумие, — Велло посмотрел на свою жену. — Ты стоила мне хорошей деловой сделки. Мы поговорим позже. — Подождите, — Энцо поднял ладонь, повернувшись ко мне. — Откуда ты знаешь ASL? — Вырос в военной школе. Нам разрешали говорить только час в день, а мы были болтливыми ублюдками, — Это скользнуло по правде, не раскрывая ее на самом деле. Велло махнул дочери, которая повернулась, чтобы посмотреть на него. — Лила. Иди сюда. Она оторвалась от своего супа и осторожно поплелась в его сторону. Мои глаза никогда не отрывались от них. Я не доверял никому, кто был готов отдать мне свою дочь. Он положил руку ей на щеку. Мои пальцы сжались на спинке ее пустого стула, сдавливая. — Моя милая. — Он наклонил голову. — Ты хитрая маленькая засранка. Я всегда знал, что ты не идиотка. Ни один мой ребенок не может быть глупым. Мои ноздри раздулись. Лицо моей жены осунулось. — Лила, — отрезал я. — Хватит. Иди доешь свою еду. Но моей жене, казалось, надоело, что ею командуют. Показав мне средний палец, она выбежала из кухни. Энцо встал и последовал за ней, бормоча: — Отлично, stronzi. — Месяц назад она бы никогда этого не сделала, — Ахиллес указал на меня незажженной сигаретой, решив, что теперь он может курить, раз она ушла. — Ты балуешь ее, Каллахан. Я не делал ни черта, кроме того, что не стоял на ее пути к тому, чтобы выяснить, кто она на самом деле. Здесь ее держали на такой коротком поводке, что ее семья естественным образом считала ее послушной маленькой вещью. — Мама, — Лука повернулся к Кьяре. — То, что ты сделала с ней, непростительно. Ты действительно думала, что тебе это сойдет с рук? Кьяра открыла рот, чтобы говорить, но на этом этапе я превысил свою квоту на семью Ферранте на год и хотел убраться оттуда. Я снова повернулся к ней. — Либо мы поговорим, либо я просто предположу, что ты хочешь, чтобы я сообщил радостную новость о невероятном уме моей жены на рекламном щите Таймс-сквер, — Я достал свой телефон, показывая это. — Если я буду действовать быстро, я, возможно, успею, чтобы Пост Мэлоун сделал объявление на своем шоу в Мэдисон Сквер Гарден сегодня вечером. Жизнь вытекала из ее лица в реальном времени, когда она обдумывала мой ультиматум. Она знала, что я доведу дело до конца. Я делал гораздо худшее за гораздо меньшее. Кьяра подняла голову, жест, который напомнил мне о ее дочери, вставая на ноги. — Следуй за мной. Мы вошли во вторую семейную комнату, безвкусно украшенную и полную картин в золотых рамах и блестящих тканей. — Мне позвать Имму, чтобы она приготовила кофе? — спросила она, собираясь сесть на мягкий диван. — Не нужно. Я намерен сделать это быстро. — Очень хорошо, — Она встала и прошествовала ко мне, сохраняя невозмутимый вид. — Ты лишила Лилу возможности жить нормальной жизнью, что является, черт возьми, самым минимумом. Ты заставила весь мир думать, что она не способна, хотя на самом деле она единственный твой ребенок, которому я позволил бы использовать тяжелую технику. — Я дала ей все, в чем она когда-либо нуждалась, — возразила она. — Мой единственный грех был в том, что я пыталась защитить ее от таких людей, как ты. — Такие люди, как я, неизбежны, — Я поправил манжеты. — И что бы она сделала? Пошла бы в школу? Нашла бы парня? — Кьяра фыркнула. — Зачем дразнить ее нормальной жизнью, если она никогда не сможет ее иметь? Она была бы несчастна. — Ее жизнь была несчастной. Ты отрезала ее от всех, кроме себя. — У нее была и Имма, — сказала она защищаясь, обнимая себя. — И много репетиторов. Лето, полное культуры и веселья на Искье... — Ничего, чтобы подготовить ее к замужней жизни, — прервал я ее. — Если бы мой план сработал, в этом не было бы необходимости, — Ее руки сжались в гневные кулаки. — Она не должна была выйти замуж за психопатического монстра. — Тем не менее, вот мы здесь. — Ненадолго, — Улыбка растянулась на ее губах. — Этот брак не продлится. — Рад, что ты подняла эту тему, — Я шагнул вперед, вторгаясь в ее личное пространство. — Потому что в следующий раз, когда ты попытаешься сговориться, чтобы забрать ее у меня, мы будем меньше говорить и больше засыпать землей твое тело. Мы стояли лицом к лицу. Она была маленькой, но свирепой, как ее дочь. Под ухоженной гривой, дизайнерским платьем и изящными чертами была прекрасная демоница, которую Велло был слишком труслив, выпустить на волю. Его потеря. Я хотел пить из темноты Лилы большими глотками. — Ты хочешь, чтобы я поверила, что ты ударишь женщину? — Она подняла подбородок с ложным бравадой. Мой рот скривился в ленивой ухмылке. — Чтобы удержать мою жену, Кьяра, я бы не только ударил женщину, я бы гнался за самим Богом с чертовой бейсбольной битой. — Ты сказал Велло, что не убьешь меня. — Я солгал. — Ты развяжешь войну. — Это стимул, а не сдерживающий фактор, — Я пристально посмотрел ей в глаза. — Что-нибудь еще? — Перестань притворяться, что ты заботишься о ней, — Она толкнула меня в грудь в расстройстве. Я не сдвинулся с места. — Почему? Больное место? — Я наклонил голову в сторону. Она явно была не более чем дорогой маткой для дона. Она провела дрожащей рукой по волосам. — Трудно поверить, что Иисус умер за твои грехи. — Никто его не просил. — Ты вошел в эту семью две минуты назад и уже думаешь, что знаешь, что для нее лучше? Скажи мне, ты думаешь о ее благе, теперь, когда планируешь полномасштабную войну с Братвой? В ее словах была доля истины. Лила не была моим главным приоритетом. Но она пробилась куда-то в середину списка. Перед тем, как намочить мой член, но после того, как разделаться с Братвой. — Не притворяйся, что думаешь о ее благе, — Она настаивала. — Она для тебя ничего не значит. — Ты ошибаешься. Она что-то значит для меня. Она моя лучшая деловая сделка на долгое время, и я намерен выполнить свою часть сделки. — Это та же самая деловая сделка, которую Велло заключил со мной, и мы все видели, чем это обернулось, — Слезы выступили у нее на глазах. — Она заслуживает кого-то, кто любит ее. — Она довольствуется тем, кто защищает ее. О, и я забираю Имму сегодня, даже если мне придется вырвать ее из твоих холодных, мертвых пальцев. Имма, — Я громко щелкнул пальцами. Имма появилась из коридора, просунув голову через дверной проем. Я знал, что она подслушивает, потому что ее лицо то и дело появлялось в щели двери, когда она думала, что никто не смотрит. — Кто-то звал меня? — спросила Имма с притворным невинным видом и сильным итальянским акцентом. — Собирай чемодан, — приказал я, не отрывая взгляда от Кьяры. — Ты едешь с нами. — Где ты собираешься ее разместить? — Моя теща притворилась веселой. — В твоей коробке-квартире мышь не поместится. — Она займет комнату Лилы. — Конечно, — фыркнула Кьяра. — А где будет спать Лила? — Со мной. — Что заставляет тебя думать, что моя дочь опустится так низко? — Тот факт, что она уже сделала это. Лила металась, ворочалась и не спала всю ночь, но она ни разу не покинула мою кровать вчера. Челюсть Кьяры отвисла. Я дотянулся одним пальцем, закрывая ее. — Партия. Шах. Мат.