Bad Bishop

— Мальчик? Вот незадача. Я надеялась на девочку, — Тирни надула губы. — Меньше шансов, что Тирнан подарит ей Калашников на второй день рождения. Мафиози супершовинисты. Мои щеки все еще горели от вчерашнего отказа Тирнана. Я провела всю ночь, свернувшись калачиком в кресле напротив нашей кровати, отказываясь делить с ним постель. Он проспал все это время, его грудь ровно поднималась и опускалась в темноте. — Ему все равно, — просигналила я своей невестке, пролистывая вешалки, увешанные светло-голубыми детскими комбинезонами, в манхэттенском детском бутике. — Меня это не удивляет, — Тирни схватила пять вешалок с дорогой детской одеждой, бросая их в украшенную соломенную сумку для покупок. Магазин был весь в белых и пастельных тонах, с парящими вешалками и белой деревенской мебелью. Это было очаровательно, и все же я не могла вызвать никакого волнения. — Тирнан действительно чокнутый. Назвать его травмированным даже не покроет поверхности, — Она скривила лицо. — Я думала, что мы в лучшем положении. — Единственное хорошее место, где может быть мужчина, это конура, — Она похлопала меня по плечу. — Все мужчины — разочарования, Лила. Но мафиози особенно гнилые. Держи голову высоко и не позволяй ему иметь власть над тобой. Я кусала нижнюю губу, задаваясь вопросом, сколько из наших разговоров она делится с ним. — Ты сегодня не в себе, не так ли? — Она взяла меня под руку, шагая к кассе. — Не волнуйся. Это просто веселый шопинг. Я подготовила полный список детских принадлежностей на своем телефоне. Я пришлю его тебе. Он включает ссылки, так что просто следуй им и заказывай все. Я положила голову ей на плечо. Тирни была добра ко мне. Лучше, чем Мама. Последняя все еще не разговаривала со мной, с тех пор как я «открылась». И если честно, я больше не скучала по ее общению. Она казалась несчастной, видя, что я процветаю. В то время как ответ Тирнана на то, что я в него стреляла, заключался в том, чтобы дать мне уроки, чтобы в следующий раз я могла сделать это лучше. Уф. Тирнан. — Ты будешь в порядке, — Тирни сжала мое плечо. — Спасибо, — пробормотала я. Тирни оплатила счет, и я передала кассиру черный Centurion моего мужа. Два ирландских солдата и сопровождающий Каморры, приставленные к Тирни, схватили сумки и отнесли их обратно в Range Rover моей невестки. Мы поехали обратно в Хантс-Пойнт и решили остановиться в итальянском гастрономе, чтобы перекусить. Солнце висело высоко над зданиями, и хотя было не особенно тепло, было уже не арктически холодно, поэтому мы устроились за круглым столиком снаружи. Я заказала латте и сливовый тарт, а Тирни обошлась несладким черным кофе. Она выглядела как супермодель, тонкая, как вафля, и с кошачьими чертами лица. Даже в черных кожаных штанах, неприметной куртке и огромных солнцезащитных очках она заставляла сворачивать головы на улице. Милый парень, который обычно стоял за прилавком, был нашим официантом. Он подошел, чтобы расставить наши приборы, его глаза все время были на мне. Тирни наблюдала за сценой с весельем, пока я краснела. Он не был обязательно моим типом — у меня даже не было типа — но у меня никогда не было поклонника. И, да — тот факт, что его существование злило Тирнана, был не совсем желательным прямо сейчас. — Это хорошо, спасибо, — сказала ему Тирни после того, как он закончил сервировать наш стол. Когда он ушел, она покачала головой с улыбкой. — Он запал на тебя, сестренка. — Он просто милый. — Конечно. А Тирнан просто поддерживает Продажи Оружия и Оборонную Торговлю США, — Она фыркнула. — Настоящий патриот. — Я иду в туалет, — объявила я, вставая. — Хорошо. Позови, если что-нибудь понадобится. Я зашла в магазин и свернула в узкий проход к туалету, проскользнула внутрь и сделала свое дело. Вымыв и высушив руки, я приоткрыла дверь и вышла. Милый Парень стоял на другом конце, в маленьком, затемненном коридоре, который вел к кладовке магазина. Я вежливо улыбнулась, пытаясь обойти его. Он заблокировал мой путь, просунув свое тело между мной и проходом. — Я не могу перестать думать о тебе, — признался он, положив руку себе на грудь. Я посмотрела на него снизу вверх. Недомогание покалывало в затылке, и мне стало не хватать воздуха. Я покачала головой, показывая на свое кольцо, и попыталась снова улизнуть от него. Он двинулся быстрее, на этот раз положив свои большие руки мне на плечи. Паника вспыхнула внутри меня. — Да ладно, ну. Я вижу, как ты на меня смотришь. Притяжение определенно двустороннее, — Он подмигнул. — И этот придурок не может удовлетворить тебя, я вижу. Я понятия не имела, о чем он говорит. У меня были глаза только для моего мужа. Даже если я смотрела на него раньше, чего я не делала, я теперь явно хотела бежать куда глаза глядят. Я злобно посмотрела на него, мои кулаки сжались рядом с телом. — Говорят, ты не можешь говорить, — Он усмехнулся, положив руку мне на щеку, прижимая меня так, что моя спина ударилась о дверь туалета. — Вот почему он женился на тебе. Потому что ты не можешь дать отпор. Ну, как насчет того, чтобы сделать это нашим маленьким секретом? — Он наклонился, схватив горсть моей задницы. Мой пистолет. Мой пистолет был в моей сумке снаружи. Я проклинала себя за то, что не взяла его с собой. Я оттолкнула его с ревом, но прежде чем я успела положить руки ему на грудь, его отдернули с силой. Тирни держала его за волосы, края его скальпа горели розовым, убийство было в ее глазах. Она была так похожа на своего брата-близнеца в тот момент, что я пискнула. — Что, черт возьми, с тобой не так? — рявкнула Тирни. — Нападаешь на беременную женщину. Она сильно ударила его по щеке. Он зарычал, потирая щеку. — Она сама напрашивалась, расхаживая в своих крошечных розовых платьях «бэбидолл» три раза в неделю. Расхаживая, ничего не покупая. — О, Боже, — Тирни покачала головой, выглядя потрясенной. — Ты сумасшедший. — Я даже не прикоснулся к ней! — Он трогал мою задницу, — наябедничала я. Тирни ввинтила пальцы в глазницы. — Черт. У Тирнана будет пир на весь мир. Наслаждайся последними часами на земле, подонок, — Она прогнала парня, который поспешно бросился, побежал к кассе, схватил свою сумку через плечо и сбежал. — Иисус Христос, — Она положила руку мне на плечо. — Ты в порядке? Я кивнула, хотя понятия не имела, правда ли это. Тирнан был прав — я больше никогда не должна была передвигаться без пистолета. В следующий раз я возьму свою сумку с собой. — Позволь мне проводить тебя обратно. Мне так жаль, — Тирни вывела меня обратно к нашему столику. — Хочешь поговорить об этом? — Нет, — сказала я честно. — Этого парня уволят, и я больше никогда его не увижу. Кроме того, он едва прикоснулся ко мне. Когда мы сели, ребенок снова пнул меня внизу живота. Я инстинктивно прижала руку, чтобы дать ему понять, что я заметила, и что я здесь, жду его. — Это начинает казаться реальным, не так ли? — Тирни улыбнулась. Я кивнула. — Как ты к этому относишься? — Напугана, — призналась я. — Взволнована. Обеспокоена. Как ни странно, я больше не злюсь. Я злюсь на своего насильника, конечно. Я хочу, чтобы он умер мучительной смертью. Но не на ребенка. Как только я решила его оставить, я пообещала любить его без предубеждений. Самое легкое решение, которое я когда-либо принимала. Мой папа никогда не любил меня из-за того, кем он меня считал, хотя это была не моя вина. — Я буду любить его и за тебя тоже, — Тирни наклонилась, чтобы положить руку мне на живот, ее выражение лица сразу стало серьезным. — Знаешь, я никогда не смогу иметь ребенка. — Конечно, сможешь, — Мои глаза смягчились. — Я сама поговорю с Ахиллесом. Он... Она отстранилась, качая головой. — Не трать дыхание. Это не имеет ничего общего с твоим братом. Когда мне было двенадцать, мне сделали гистерэктомию. Я моргнула, не уверенная, что она имеет в виду. — Они удалили мою матку, Лила, — Она облизала губы, глядя на свои руки на коленях. — Ну, они не планировали. Но... Со мной случилось что-то плохое, и были осложнения, — Она поджала губы. — Мы пережили много мрачного дерьма, я и мой брат. Я не прошу тебя простить Тирнана за его плохое поведение, но, возможно, ты сможешь найти способ его понять. Мое сердце, казалось, таяло в пюре. Мне хотелось обнять его. Обнять ее. Но я знала, что Тирни неправильно истолкует это как знак жалости и не оценит. — Мне так жаль. Тирни пожала плечами, бросив мне небрежную улыбку. — Все в порядке. — Кто они? Люди, которые сделали это с тобой. Она покачала головой. — Это не только моя история, чтобы рассказывать. — Ты самостоятельная личность, Тирни, — упрямо просигналила я. — Независимая от своего брата. Ты умная, красивая, добрая и достойная. Помни об этом. — А ты? — Она направила на меня эти зеленые глаза, на оттенок светлее, чем у моего мужа. — Ты помнишь, какая ты сильная? Насколько добросердечна? Я никогда не думала, что кто-то сможет проникнуть в стены, которые мой брат воздвиг между ним и человечеством. Они были — и до сих пор остаются — непроходимыми. Даже я иногда не могу пройти. Но ты это сделала, каким-то образом. Ты сводишь его с ума, Лила, — Она улыбнулась. — Не злись на него, когда он злится, эти стены рушатся. Обломки, должно быть, чертовски неприятны.