Bad Bishop

Я не могла ясно видеть, пока шла от машины до нашего здания, ирландские солдаты окружали меня со всех сторон. Я не была готова встретиться с Иммой в квартире, поэтому вместо этого проскользнула в «Ферманах». Место было как всегда переполнено. Пьяные старики и много секс-работниц. Можно было бы поспорить, что мужчина со средствами Тирнана, который искренне заботился о своей беременной жене, не захотел бы, чтобы она жила в таком месте. Теперь, когда он сорвал с моих глаз розовые очки, я наконец-то могла признаться себе в этом. Пробравшись в заднюю часть бара, я схватила картошку фри с карри и колу и потащилась наверх по лестнице, размышляя, не постучать ли в дверь Тирни. Я любила Имму, но она никогда не поймет меня. По ее мнению, Тирнан был великолепным мужем. Он дал мне кредитную карту и никаких синяков на теле. Остальное, по ее мнению, было просто белым шумом. Войны мафии? Подозрительный район? Невысказанные чувства? Все это досадные женские прихоти, о которых мне не следовало беспокоиться, пока он щедро одевает меня и держит в безопасности. Мой телефон завибрировал в кармане от сообщения. Я вытащила его. Тирнан: Нашел отличного аудиолога. Он специализируется на кохлеарных имплантатах. Мы увидимся с ним во вторник. Вторник был через три дня. Это был его способ успокоить меня, и это совершенно не сработало. У меня был ребёнок в животе, которого он отказывался признать, и муж, который собирался улететь в Вегас через несколько дней, чтобы участвовать в бойне с полуавтоматическим оружием. Не говоря уже о том, что он брал с собой двух моих братьев, мою родную плоть и кровь. Мой недостаток слуха был наименьшей из моих проблем прямо сейчас. Запутавшись в паутине собственных мыслей, я толкнула дверь, мои ботинки приземлились на что-то гладкое и скользкое. Я подняла ногу и нахмурилась. Конверт. Конверт, адресованный мне. Кому: Рафаэлле Ферранте Мое имя было написано от руки курсивом. Мой пульс участился, и я наклонилась, чтобы поднять его, что было почти невозможно из-за моего большого живота. Я положила картошку фри с карри на стол, рассматривая простое белое письмо между пальцами. Я никогда не получала здесь никакой почты. Вся моя медицинская и трудотерапевтическая корреспонденция приходила в дом моих родителей. И я вообще никогда не получала личной почты. Это не выглядело как счет. И была еще одна вещь, от которой в горле стало жечь желчью. Ферранте. Я больше не была Ферранте. Я была Каллахан. Это казалось преднамеренным и злым. Способ напомнить мне, что мой брак был браком по расчету, а не по любви. Я сломала печать, доставая письмо внутри. Рафаэлла, Я знаю твой грязный секрет. Тот, который вы с мужем пытаетесь скрыть от мира. Я знаю о твоем ублюдочном ребенке. Если ты хочешь, чтобы твой брак выжил, и чтобы твой секрет оставался таковым, встреться со мной в выбранном мною месте на следующей неделе. Принеси 150 000 долларов наличными. Приходи одна. Жди дальнейших инструкций о месте, и НЕ говори своему мужу. Если ты не сделаешь, как я говорю, ты и ребенок умрете. Моя спина ударилась о стену, и я втянула воздух, мои легкие горели от паники. Кто бы это ни написал, он имел интимные знания о нашей жизни. Очень немногие люди знали о том, что случилось со мной в ночь свадьбы Луки. И до секунды назад я думала, что все они были союзниками. Кто мог это знать? Кто мог быть посвящен в такого рода информацию? У Тирнана были шпионы, следящие за каждым шагом его врагов. Что заставило меня думать, что его соперники не делали того же? Не было адреса отправителя. Что, казалось, подтверждало, что оно было просунуто под дверь, а не отправлено по почте. Это заставило меня нервничать еще больше. Кто мог иметь доступ к этому месту? Оно кишело ирландскими солдатами двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Кто бы это ни написал, он обладал навыками и техникой, доступом к глубинам ирландской и итальянской операций. И они были правы. Если бы стало известно, что ребенок в моем животе не от Тирнана, он ушел бы от меня. Ему пришлось бы. Но... зачем рисковать смертью и доставлять это письмо? Что еще важнее, почему сейчас? Почему не тогда, когда мы только поженились? Беременность скоро подойдет к концу. Ребенок был почти здесь. И было ясно, что Тирнан и я стали больше, чем просто соглашением. Нам обоим теперь было что терять — друг друга. Я прижала руку к животу. Ребенок сильно пнул, бунтуя против быстрого колотящегося сердца, паники, проносящейся по моей системе. Тирнану не понравится это письмо. Преуменьшение года. Он разорвет весь мир на части. Это, вероятно, отвлечет его от его операции с русскими, которая требовала всего его внимания. И все же, я не могла справиться с этим в одиночку. ...или могла? В преступном мире постоянно происходили взятки. И 150 000 долларов даже не были недостижимой суммой денег. Энцо дал бы мне их наличными, без лишних вопросов. Все, что мне нужно было, это заплатить деньги и заставить человека заткнуться. Сделали бы они это, однако? Моя голова начала кружиться. Я опустилась на пол, пряча лицо в ладонях. Мне нужен был план А. Потом мне нужен был план Б. Но я не собиралась терять их. Ни ребенка, ни мужа. Я собиралась бороться всем, что у меня есть, чтобы сохранить их.