Bad Bishop

И вот он. Этот ублюдок. Отпрыск человека, который отнял мое детство, мою невинность, мои воспоминания. Алекс Распутин был медленно движущейся красной точкой на моем экране. В каждом из четырех фургонов «Мерседес» Братвы, которые ехали из Вегаса в Индиан-Спрингс, был установлен трекер. Мы с Ахиллесом прижались друг к другу перед экраном в нашем собственном фургоне, наблюдая, как красные точки движутся к нам. — Мы знаем, в каком фургоне Алекс? — спросил я Сэма по нашей рации. Он был в Швейцарии, играл в домик со своей женой. Сэм занимался черновой работой и взломом, но больше не участвовал в реальных боях и не подвергал себя опасности. — Слишком много, черт возьми, детей, о которых нужно заботиться. И я не настолько самоотвержен, чтобы позволить моей жене выйти замуж снова, если я отброшу копыта, — объяснил он однажды. — В третьем, — сообщил он с другого конца линии. — И они направляются к вам. Должны быть там в течение следующих десяти минут. Это была однополосная дорога посреди пустыни Невада, с обеих сторон которой были только золотые дюны. Наши фургоны были припаркованы за большим холмом, скрывающим изгиб дороги. На вершине этого холма Лука и три других снайпера притаились с M16, нацеленными на дорогу. Алекс и его команда направлялись на свой склад оружия. Они не знали, что мы собирались присоединиться и сами сделать покупки. — У тебя есть все, что тебе нужно? — спросил Сэм сквозь гудение статического шума зашифрованной рации. Ахиллес оглядел горы полуавтоматического огнестрельного оружия и гранат, на которых мы сидели. — У меня достаточно патронов, чтобы взорвать весь Стрип. — Он повернулся ко мне, морща нос. — Ты когда-нибудь слышал о том, чтобы принять душ, Каллахан? — Конечно, слышал, — Я стянул балаклаву с лица, засовывая заряженный магазин в свой АК-74. Я предпочитал его M16, потому что это была винтовка, которой меня научили пользоваться в лагере. — И? — И я не буду смывать соки твоей сестры, пока не вернусь в Нью-Йорк, где она сможет втереть их обратно. — Соки моей сестры... — Ахиллес сузил глаза, рыча. — Теперь ты просто напрашиваешься, чтобы я засунул тебе гранатомет в задницу. — С каких пор тебя это волнует? — Я дважды нажал на микрофон, подключенный к моему Bluetooth, чтобы отключить звук для Сэма. — Последний раз, когда я проверял, ты горел желанием передать ее своему недружелюбному соседу-психопату, когда выследил меня. Ахиллес задумчиво почесал татуированную сторону своей шеи. — Я знал. — Знал что? — Что она глухая, а не умственно отсталая. — Что? Он пожал плечами. — Узнал, когда поймал ее за чтением «Войны и мира», когда ей было двенадцать. Я приехал, чтобы увидеть ее и мою мать в Искье. Хотел сделать им сюрприз. Когда я поймал ее за чтением, я повернул назад и ушел. — Почему? — Решил, что если она захочет, чтобы я знал, что она умеет читать, она бы сказала мне сама. Я не мог придраться к логике, но мог придраться к засранцу за то, что он, черт возьми, ничего не сделал по этому поводу. Я смотрел на него, ошеломленный. — Почему ты, черт возьми, не помог ей сбежать из когтей твоей матери? — Помог, — Он хрустнул костяшками пальцев. — Я поддержал ваш брак. Это был идеальный выход для нее. Она и моя мать не ладят. Кьяра проецирует все свои травмы на Лилу. Это было самое глубокое дерьмо, которое он когда-либо говорил мне, но я хотел выбить ему все зубы изо рта. Он сидел и ждал, пока Лила пострадает, чтобы помочь ей. Что это за брат такой? — Кроме того, — Он открыл свой чехол для огнестрельного оружия, показывая свою винтовку. — Как только я услышал, что ты не убил ее на том фонтане в ту ночь, когда я вырвал тебе глаз, я понял, что она у тебя в кармане. Это решило дело для меня. Она твое исключение. — Мое исключение? Он кивнул. — Твоя Ахиллесова пята. У каждого она есть. Я бы спросил его, в чем его, но я страдал острым приступом похуизма. — Говоря о сестрах, — Я ударил по низу магазина, чтобы убедиться, что он зафиксирован, потянув его. — Моя хочет, чтобы ты отстал от нее. — А я хочу лицо Джеймса Дина. Мы все хотим недостижимого, — Он схватил свой M16, убедившись, что он взведен, прежде чем натянуть балаклаву на лицо. — Что еще нового под солнцем? — Хватит нести чушь, Ферранте. Я отдам Гарлем, если ты отпустишь ее, — сказал я, прекрасно зная, что готов пожертвовать гораздо большим ради счастья моей сестры. — Она хочет выйти из игры. Уехать. Начать все сначала. — Преступный мир — это не МакДжоб. Ты не можешь подать заявление об уходе за две недели, — Ахиллес застегнул свой защитный жилет до шеи. — Тирни слишком много знает о Каморре, чтобы мы могли позволить ей уйти. — Я дам гарант... — Этот разговор окончен. Она не подлежит обсуждению, что касается меня. Если тебе станет легче, я позабочусь о том, чтобы она была счастлива. Счастливее, чем кто-либо другой мог бы сделать ее. Разговор был далек от завершения. Если дело дойдет до крайности, я сам перережу горло Ахиллесу. Однако, сейчас было явно не время с этим разбираться. Красные точки на экране сияли ярче, ближе. Я коснулся стороны своего Bluetooth, чтобы снова подключить Сэма к линии. — Что ж, парни. Пора начинать, — объявил Сэм в наши наушники. — Убейте их всех, и не забудьте принести мне сувенир. По сигналу два бронированных фургона, до отказа набитых солдатами Каморры, взревели двигателями, выехав из-за дюны на дорогу, блокируя путь для грузовика Алекса. Наш фургон следовал последним, паркуясь за двумя грузовиками, как еще один слой баррикады, которую русские не могли пробить. Я сдвинул дверь, наблюдая, как четыре солдата Братвы выливаются из первого фургона, выпуская очередь пуль по нашим машинам. Снайперы Каморры на дюне сбивали их, как банки из-под газировки. Хлоп, хлоп, хлоп, хлоп. Они дергались комично, когда пули попадали в них, падая на землю. Еще одна группа солдат выпрыгнула из фургонов Братвы. Последний фургон в ряду быстро отъехал назад, визжа колесами, но Лука пустил по две пули в каждое из его передних колес, заставляя его провиснуть на бетонную дорогу с глухим стуком. Выпрыгнув из фургона со взведенным оружием, я дернул головой в сторону третьего фургона. Ахиллес последовал за мной. Вспыхнул хаос, толпы солдат Братвы выливались из своих фургонов, стреляя без разбора. Они опустошили большую часть своих магазинов за две, может быть, три минуты. Я наблюдал, как два солдата Каморры упали с дюны, как баран под гильотиной. Я думал, что видел, как Лука увернулся, прежде чем они добрались до него, но у меня не было времени проверить. Третий фургон стоял неподвижно и оставался запертым. Никто не входил. Никто не выходил. Джекпот. Мы оба направились к фургону Алекса. Ахиллес выпустил очередь из своего M16, обстреливая русских солдат и приняв пулю, которая попала в его бронежилет. — Vafammoc (прим. пер. — Иди на хуй). — Он сплюнул на землю. — Ты ранен? — Нет, я поспорил с Энцо, что они меня даже не тронут, — Он небрежно стряхнул порох со своего плеча. Я пустил пули в головы двух солдат Братвы на пути к фургону, когда они попытались напасть на меня сзади. Третий солдат был слишком близко для приличного прицела, поэтому я ударил его прикладом винтовки, пробив ему череп. Когда я добрался до нужного автомобиля, я достал из кармана пробойник и установил его между щелью раздвижной двери. Не было смысла пытаться прострелить себе путь в грузовик. Он был пуленепробиваемым, включая окна. — Прикрой меня, — приказал я Ахиллесу, так как я стоял спиной к шуму. Он прижался спиной к моей, стреляя во все, что двигалось к нам, пока я взламывал раздвижную дверь. Она щелкнула, скользя достаточно, чтобы я мог достать гранату из кармана, выдернуть чеку, бросить ее внутрь и захлопнуть дверь. Я схватил Ахиллеса за воротник и потащил его за дюну на обочине дороги, чтобы избежать осколков. На полпути он взревел: — Пригнись! — и прежде чем я успел обработать слово, схватил меня за затылок и толкнул на живот. Пуля пролетела в миллиметре от моей головы. Секунду спустя Ахиллес поднялся из-за дюны, прицелился в снайпера Братвы, который занял свое место на дюне, и выстрелил ему точно между глаз. — Черт, — застонал я. — Было близко. — Пощадил тебя. — Удивительно. — Нет. Ты делаешь мою сестру счастливой, — Он зевнул. — К сожалению, слишком счастливой иногда. Граната взорвалась, сотрясая фургон позади нас. Черный дым клубился из щелей в дверях и окнах. В воздухе витал безошибочный запах сгоревшей плоти. Было странно думать об Алексе как о мертвом. Еще более странно думать, что я убил его сам. Несколько мгновений я просто стоял там, глядя на фургон. Шум вокруг нас утих, вместе с двумя дюжинами солдат Братвы, которые были разбросаны по дороге. Несколько ирландских солдат и солдат Каморры также лежали безжизненно у наших ног. — Ладно, милый мальчик. Давай посмотрим на нашу работу, — Ахиллес двинулся к фургону Алекса. Он сдвинул дверь и высунул голову внутрь. Сорвал балаклаву с лица, чтобы осмотреть бойню. — Хм, — сказал он ровным тоном. Я изучал его спину, странно не желая подходить и смотреть самому. — Интересно, — размышлял он. — Не шути со мной, — прорычал я. — Какой ущерб? Он обернулся, небрежно вальсируя к почти мертвому солдату Братвы на дороге. Раненый гангстер все еще стонал на асфальте, отчаянно пытаясь остановить кровь, бьющую через рваную рану на шее. Ахиллес закурил сигарету, расстегивая свои боевые штаны. Он помочился русскому на лицо. — Почему бы тебе не взглянуть, пока я пойду и удостоверюсь, что мой брат не истекает кровью по всей обочине дороги? — спросил Ахиллес, держа сигарету во рту, пока солдат Братвы давился и задыхался от его мочи. Я просунул верхнюю часть тела в фургон. Сорвал балаклаву с лица, уперев ее в потный лоб. Бойня. Кровь повсюду. Части тела разбросаны — водитель и парень рядом с ним приняли на себя самый большой удар, их конечности были разбросаны, как части куклы. Плоть, тающая в металле. Обугленные, неузнаваемые лица. Кровь. Внутренние органы. Моча. Дерьмо. И тут был Алекс. Лежал под кучей тел, чтобы защитить его. Его пистолет взведен и нацелен на меня. Живой, невредимый и чертовски злой. Он не вышел из этого совершенно целым. Его бровь была разбита, у него были порезы на щеках, и его левая рука была под странным углом, предполагая, что он, возможно, сломал ее. Мы смотрели друг на друга, неподвижно, несколько мгновений. Он не стрелял. И я тоже. Наконец, я запрыгнул внутрь, прижимая подошву моего ботинка к его дыхательному горлу. — Ну, ну, ну, — Я ухмыльнулся. — Рад тебя видеть, Алешенька.

***

По итогам всего, Алекс был единственным, кто вышел живым из передряги со стороны Братвы. Запихнув его в один из наших фургонов, мы подсчитали тела, чтобы оценить ущерб с нашей стороны. Шесть солдат Каморры, двое ирландцев. Мы погрузили их в другой фургон, оставив трупы Братвы запекаться на невадской жаре. — Сколько осталось до склада? — Лука плюхнулся на сиденье рядом с Алексом, аккуратно перевязывая ему руку. Алекс был связан стяжками, рот заклеен скотчем, и он сверлил меня взглядом. — Еще двадцать минут — сказал я, игнорируя его пристальный взгляд. — И мы уверены, что там не найдем никаких сюрпризов? — Лука прищурился. — Сэм сказал, что Слава и Джереми там, ждут Алекса, — Ахиллес осушил целую бутылку воды. — Может быть, несколько солдат охраняют вход, но это все. — Мы убиваем его братьев, когда найдем их? — Лука повернулся ко мне. Алекс не вздрогнул, но я знал, что это не стоит интерпретировать как безразличие. — Не раньше, чем я скажу. — А сестра? — Осталась дома. Разберусь с ней завтра, — У меня не было проблем с убийством женщин. Особенно женщины Распутиной. Я достал эскиз Лилы, когда никто не смотрел. Ну, никто, кроме Алекса. Но я мог выдержать это смущение, учитывая, что у него оставался примерно еще час, прежде чем я пущу ему пулю в голову. Портрет был забрызган кровью — вероятно, Братвы — и измят, как черт. Я все же прижал его к носу и вдохнул, наслаждаясь тем фактом, что она держала его не так давно, думая обо мне, когда рисовала. Остальная часть путешествия была блаженно тихой. Лука был занят лечением своей сломанной конечности, Ахиллес задумчиво смотрел в окно, а я возился со своим телефоном, изо всех сил стараясь выглядеть так, будто моя кожа не покрывалась мурашками от неумолимого взгляда Алекса. Что-то было не так. Это было легко. Слишком легко. Русские были более способными, чем это. Я знал, потому что тренировался с ними четырнадцать лет. — Как поживает София? — Я нарушил тишину. Голова Луки резко поднялась. Он выглядел ошеломленным. — А? — Твоя жена. Она беременна, — напомнил я ему. — Как она себя чувствует? — Нормально, я думаю. Что, черт возьми, с ним не так? Я обнаруживал больше эмоций в пятне спермы. — Ты думаешь, или знаешь? — надавил я. Лука бросил на меня холодный взгляд. — Слезай со своего высокого коня, ублюдок. Несколько месяцев назад мне пришлось заплатить тебе, чтобы ты не изнасиловал мою сестру. Ты не авторитет, когда дело доходит до брака. — Настолько несчастен, да? Лука двигал челюстью взад и вперед. — Ты понятия не имеешь, чувак. Наши фургоны прибыли на склад двадцать минут спустя. Мы довольно быстро прошли через первую и вторую линии охраны, так как я вытащил наполовину избитого Алекса из машины, наставив ему на голову заряженное ружье и угрожая взорвать ее, если они нас не пропустят. Оказавшись внутри, солдаты Каморры и ирландцы начали распаковывать и просеивать оружие Братвы, чтобы посмотреть, что мы можем взять. Они обыскали каждый угол двух этажей, сверху донизу, срывая полы и стены, чтобы убедиться, что все проверено. — Найдите братьев и приведите их ко мне, — приказал я Луке и Ахиллесу, толкая Алекса вверх по металлической лестнице. — Живыми. Они отправились охотиться за Джереми и Славой, пока я вел Алекса в его офис на втором этаже. Он сотрудничал, спокойный и собранный, даже когда его сломанная рука начала опухать, а рана на лбу снова открылась. Я посадил его на стул, привязал к нему и сорвал скотч с его рта. — Рад меня видеть? — Я использовал кончик своего пистолета, чтобы поднять его подбородок, чтобы наши взгляды зафиксировались. Он улыбнулся искренней улыбкой, зубы в крови, лицо разбито. — Всегда, Кощей.