Bad Bishop

— Спасибо, что пришла на мой прием к акушеру-гинекологу, — Я потянулась, чтобы сжать руку Тирни на заднем сиденье «Мерседеса». Нас вез мой водитель, рядом с которым сидел ирландский солдат. Тирни сжала мою руку в ответ. — Конечно. Теперь мы семья, и я люблю тебя. К тому же, Тирнана здесь нет. Я подумала, что тебе не помешает поддержка. — На самом деле, он был только на моем первом приеме, — призналась я, чувствуя, как кончики моих ушей розовеют. — Его символический средний палец мне, поскольку он не хотел, чтобы я оставила ребенка. — Какой засранец, — Тирни нахмурилась, удивленная. — Подожди, так с кем ты ходила до сих пор? Я знаю, что ты не разговариваешь со своей мамой. — В основном, ходила сама, — Энцо смог прийти дважды, и Лука один раз. — Ну, с моим гаремом телохранителей. Но ничего страшного. У меня был мой Kindle. Когда у тебя есть книги, ты никогда не бываешь по-настоящему одинока. Но я чувствовала себя одинокой с тех пор, как он уехал. Не говоря уже о том, что я вообще не могла спать. Я даже не попробовала его дурацкий вибратор. Что заставляло меня засыпать, так это не оргазмы — это он, обнимающий меня после секса. Знание того, что он со мной в квартире. Что он будет держать меня в безопасности, даже если это будет стоить ему жизни. — Ты выглядишь обеспокоенной, — сказала она. — Я обеспокоена, — призналась я. — Выкладывай, маленькая луна, — Тирни знала, что Тирнан называл меня Gealach. По какой-то причине это наполняло мою грудь теплой гордостью. — Я знаю, ты хочешь что-то спросить у меня. — Как ты думаешь, с ним все будет в порядке? — Я выросла с Алексом и Тирнаном, и все, что я могу сказать, это то, что они оба неубиваемы. Я также не могу представить, чтобы кто-то из них нажал на курок в отношении другого. Я имею в виду, несчастные случаи случаются, но... — Она вздохнула. — Я не знаю. Я думаю, Тирнан выберется из этого. Мы остановились на перекрестке, сливающемся с шоссе. — Как ты думаешь, он когда-нибудь примет идею ребенка? — спросила я. — Ты знаешь его лучше меня. Есть ли у нас надежда? Глаза Тирни смягчились, и на ее губах появилась небольшая улыбка. Свет сменился на зеленый, и наша машина въехала на перекресток. — Я думаю... Наш автомобиль внезапно дернулся вбок, кружась и врезаясь в другую машину. Мое тело ударилось о Тирни. Горячий металл обжег бок моего туловища, и я выгнулась, обнимая свой живот с болезненным криком. Нас ударили. Другая машина на полной скорости въехала на перекресток на красный свет, врезавшись в нас. Подушки безопасности сработали, и я заметила своего телохранителя, сидящего на пассажирском сиденье, который отстегивался и полз к заднему сиденью. Тирни была вся в крови — теплая, густая, медного цвета жидкость по всему ее красивому лицу — но ей было все равно. Она пыталась сначала отстегнуть меня. Мое сердце билось так быстро и так сильно, что я на самом деле могла слышать его между ушами. Это был первый звук, который я когда-либо слышала, и тот, который я уже хотела забыть. Я посмотрела вниз и увидела, что мой живот раздавлен между коленями, сжат под неестественным углом. Все было окрашено в алый цвет. Все. Мое платье. Мои руки. Мои ноги. Мое сердце. Некогда белые розы. Диадема из цветов. Это сделал мой нападавший. Я знала это. Я дрожала, понимая, что теряю кровь, но не была уверена, откуда идет кровотечение. Все онемело, и у меня закружилась голова. Мои глаза закатились. Тирни схватила меня за плечи и потрясла, ее губы двигались. Она кричала. Я ничего не слышала. Наконец, Тирни перестала кричать и осела рядом со мной. Мои глаза закрылись. За ними я увидела красные и синие вихри приближающейся полиции и скорой помощи. Ребенок... Ребенок... Мой ребенок...