Bad Bishop

— Если ты здесь, чтобы убить меня, сделай это сейчас, Кощей. Длинные речи никогда не были в нашем стиле. Алекс говорил холодно и по-русски. Я так давно не слышал русского, что почти убедил себя, что забыл его. Я положил пистолет на его стол, вытащил тупой нож из кармана, проведя подушечкой пальца по лезвию. — Ты ранишь меня, Лёша. Думал, ты захочешь наверстать упущенное. Он облизал уголок своей кровоточащей губы, глядя на меня теми арктическими глазами, которые наблюдали, как меня насилуют и пытают. Голодного почти до смерти и окунутого в ледяную воду. — Я следил за тобой все эти годы. Я знаю все, что нужно знать, — сказал Алекс буднично. — Мне нет нужды наверстывать упущенное с тобой. Я знаю твою жизнь лучше, чем ты сам. Один уголок моего рта изогнулся. — Это так? — Это так, — Он развалился на своем стуле по-царски. — Я знаю, например, что ты недавно женился. Что ты женился на ней ради территории, союза и чтобы втянуть Каморру в нашу войну, — Его прокуренный голос был безразличен. — Я знаю, что ты не планировал влюбляться, но это все равно случилось. Она уже была в твоей системе в ту первую ночь, когда она пустила пулю тебе в плечо. Моя ухмылка не дрогнула, но в моих ушах зазвучали тревожные колокола. Откуда, черт возьми, он знал это? Это была очень специфическая информация. Та, которой я не делился ни с одной душой. Алекс продолжил, разминая шею. — Я знаю, что твой отец едва функционирует. Он так и не простил себя за то, что случилось с тобой и твоей сестрой. Он позволяет тебе руководить операцией, но ты хочешь, чтобы у тебя был равный, советник, кто-то, с кем можно разработать стратегию. Финтан все еще борется с алкоголем и азартными играми. Он порядочный парень, но бесполезный. Я знаю, что Тирни дружна с агентом ССА Томом Ротуэллом. Тебе стоит позаботиться об этом. Как только он во что-то вцепится, от него невозможно отделаться. Мой пульс стучал у меня на шее. Лёша знал вещи, которые могли полностью разрушить нас, и он просто... сидел на этом дерьме? Невозможно. Как он получил доступ ко всей этой информации? Среди нас был крот. Мне нужно было найти его. Если не слишком поздно. — У меня есть друзья в каждом змеином логове, Тирнан, — Он изучал мое лицо с весельем. — В твоем тоже. Голодные псы никогда не бывают верными. — Мои солдаты хорошо вознаграждены. — Возможно, в денежном выражении, — Он изогнул золотистую, густую бровь. — Но есть тьма, порочность, которую может накормить только предательство. Вот во что я погружаюсь, когда нахожу своих шпионов. Люди, которые хотят, чтобы мир горел. Вместо того, чтобы подтвердить или опровергнуть его слова, я протянул: — Кажется, ты был занят написанием моей биографии. Мне нравится знакомиться с фанатами. — Это не восхищение, если ты знаешь человека близко. Я любил тебя как брата, Тирнан. — Да? Ну, ты обращался со мной как с домашним животным, — Я плюнул на пол. — Нет, мой отец обращался. Игорь никогда не умел отпускать обиды. Позволь напомнить тебе, Тайрон убил мою собственную мать, когда мне было несколько недель. — Мне напоминали об этом каждый день в течение четырнадцати лет. Алекс смотрел на меня равнодушно, как будто я был капризным ребенком. — Не притворяйся таким спокойным, — Я шагнул к нему, нацелив лезвие ножа в центр его шеи. — Я убил твоего отца. Твоего пахана. Я сохранил его череп как сувенир. Никто из нас здесь не для того, чтобы вспоминать о старых добрых временах. — Я знаю, что ты убил моего отца. Я был тем, кто направил его прямо на твой путь. Он не должен был быть в джентльменском клубе, где ты его поймал. Я перестал катать кончик лезвия по его коже, хмурясь. — Лжец. Мой телефон завибрировал в кармане. Я вытащил его. Имя Финтана мигнуло на экране. Я отправил его на голосовую почту. Алекс покачал головой. — Получил горячий совет, что ты собирался ждать его в заднем переулке клуба, где, как ты знал, он выйдет, чтобы избежать внимания. Но его версия событий казалась такой же логичной, как и любая другая. Игорь не должен был быть в Нью-Йорке в те выходные. У него федералы ползали по заднице, дышали в затылок. Я помнил свое удивление, когда понял, что могу прикончить его в ту ночь, вместо следующего года, как я планировал. Я изогнул бровь. — И ты просто позволил этому случиться? Алекс пожал плечами. — Игорь был моим отцом, а не папой. — И? — Вдобавок ко всему, он был еще и дерьмовым паханом. Смертельное сочетание, — закончил он. — Пришло время мне занять его место. Братва разваливалась. Я провел последние несколько месяцев, пытаясь устранить десятилетия ущерба в Москве. Гулага в Сибири больше нет. Демонтирован. Я освободил всех заключенных, — Пауза. — Кроме Ольги. Я сам убил эту суку. Она мне никогда не нравилась. Камень скатился с моего сердца от его слов. Я мечтал вернуться туда однажды и сделать это сам. — Игорь ставил не на тех людей. Заключал союзы с беззубыми стариками. Он сделал нас слабыми и уязвимыми. И он не играл по-хорошему с федералами, что привело нас к множеству проблем, — ворчал Алекс. Это не было новостью для меня. Просто я не думал, что Алекс был настолько больным ублюдком, чтобы на самом деле вести своего отца на бойню. — Ты привез подкрепление из России, — указал я. — Привез, — подтвердил Алекс. — Но не для того, чтобы убрать тебя. Они были нужны мне для обучения моих новых солдат. Я не собирался приходить за тобой, Тирнан, — сказал он, голос такой ровный и спокойный, как будто мы обсуждали погоду. — Во всяком случае, не для того, чтобы убить тебя. Я хотел прояснить ситуацию и разойтись. Звонил Финтан. Снова. Я сбросил звонок. Снова. За дверью я услышал, как солдаты Каморры и ирландцы обсуждают нахождение тайника с M16 и глубинными бомбами. Зачем русским глубинныe бомбы? — Устранять грузовые суда, перевозящие наркотики для конкурентов, — Алекс прочитал мои мысли. Я почти улыбнулся. Мы постоянно читали мысли друг друга. — Ты хочешь сказать, что знал все это дерьмо о моей жизни, но понятия не имел, что я приду за твоей задницей сегодня? — Я засунул нож в карман. Я не собирался затягивать его смерть. Он мне ничего не сделал. У меня были счеты с его отцом. — О, я знал. Просто не думал, что ты будешь таким ублюдком, что бросишь гранату в мой фургон. Особенно после предательства в гулаге, — Он почти надулся. — Я немного обижен. Все каламбуры были преднамеренными, — Он дернул подбородком в сторону своей сломанной руки. — Ты говоришь мне, что убийство мной десятков твоих людей было твоим планом с самого начала? — Один уголок моего рта дернулся в веселье. — Ты убил низкоранговых людей. Новобранцев. Никто. Ты не заметил, что они не оказали тебе особого сопротивления? — Он наклонил голову. — Кстати, Джереми и Слава ждали в скрытом подземном бункере с некоторыми из наших пехотинцев. Они должны встречать твоих солдат... — Он попытался взглянуть на свои Rolex, прежде чем вспомнить, что он в наручниках. — Сейчас. Снизу послышался сильный удар. Вспыхнули крики на русском и итальянском. Судя по звуку, нас обстреляли из крупнокалиберных пулеметов. Я услышал глухие удары падающих на пол мужчин. Ахиллес выругался по-итальянски. Взорвалась ручная граната. Алекс усмехнулся. — Никогда не надоедает. Я покачал головой. Я всегда восхищался проницательностью Алекса. В другой жизни мы бы все еще были друзьями. Он мог убить меня. У него была любая возможность сделать это сегодня. У него было преимущество. Знал, что его собираются устроить засаду. — Ты позволил мне убить двадцать своих солдат? — Я покачал головой. Алекс дернул здоровым плечом. — Тебе нужно было выпустить пар. И я знал, что могу убрать тебя и этих итальянских ублюдков, если понадобится. Кроме того, — Коварная ухмылка злобно исказила его лицо. — Мне нужно было избавиться от Игоря, и убийство в стиле Юлия Цезаря невероятно затруднило бы захват власти, как ты можешь себе представить. Мать. Его. Ублюдок. Это был уровень хитрости, к которому я мог только стремиться. Наконец, я позволил себе улыбнуться, покачав головой. — Ты ублюдок. Алекс пожал плечами. — Эх, ну, лучше, чем быть предателем. — Я не хотел им быть, — предложил я честно. — Было либо это, либо смерть. — Я бы умер за тебя тогда, — сказал он серьезно. — Ты был семьей, которую я выбрал. Я бы сделал для тебя все, если бы ты просто попросил. Я сжал челюсть в кулаке, чтобы не извиниться, потому что знал, что он говорит правду, и все же ни одна часть меня — ни прошлая, ни настоящая — не хотела рисковать, рассказывая ему о моих реальных планах. Было то, что было. Все возрождения требовали смерти. Моей жертвой была моя дружба с человеком, которого я считал своим братом. Тем не менее, я не мог представить, что отниму жизнь Алекса, так же, как я не мог представить, что сделаю это с Тирни или Финтаном. Независимо от того, сколько времени прошло, он все еще был моим братом. — Что ж, расстегни меня, чтобы мы могли разобраться с этим дерьмом, — проворчал Алекс. — Моя рука просто убивает меня. Я вытащил свой нож и обошел его стул, разрезая стяжку между его запястьями. Он встал и пошатнулся к своему столу, где я схватил его за руку и помог вправить ее. Алекс сорвал свою рубашку со своей груди, обернув ее вокруг своего плеча, чтобы создать импровизированную повязку вокруг руки. У него была идентичная татуировка, такая же, как у меня, на плече. Oderint Dum Metuant. Мы сделали ее вместе с Тирни, когда нам было четырнадцать. Ночью перед тем, как мы с ней сбежали. Мой телефон завибрировал. Снова Финтан. Я посмотрел на Алекса. — Нам нужно быстро закончить. Он был занят своей рукой. — Ты взорвал мои фургоны, убил моих солдат, украл мои патроны и зарезал моего пахана. Предложи мне свою лучшую цену, и я посмотрю, достаточно ли она хороша, чтобы оставить тебя в живых. У меня есть своя репутация, которую нужно поддерживать. — Мое лучшее предложение — не пускать тебе пулю в голову, — сказал я великодушно. — Твой отец украл наше детство, нашу невинность, нашу семью, нашу мать. Я не сдвинусь ни на дюйм. Это вопрос принципа. Внизу была пауза между стрельбой, цокот и лязг сменяющихся магазинов эхом разносились по ангару. Алекс поднял глаза. — Я действительно сожалею, ты знаешь. — Это была не твоя вина. — От этого мне не менее жаль. Мы вышли на улицу и спустились по металлической лестнице на первый этаж, где Каморра и ирландцы баррикадировались за перевернутыми столами, пока Братва продвигалась к ним в полном полевом снаряжении. Я заметил Джереми и Славу, каждый из них был громилой ростом в шесть футов три дюйма с жилистыми мышцами. Они, должно быть, пошли во вторую жену Игоря, потому что их волосы были черными, а не светлыми, и синий цвет в их глазах был на несколько оттенков темнее, чем у Лёши. — Какого хрена Алекс стоит на ногах? — Ахиллес неистовствовал за столом, выпуская очередь патронов, несмотря на сломанную руку. — Исправляю это дерьмо, — пролаял Алекс по-английски. — Прекратить огонь. Сейчас же. Обе стороны опустили оружие. Лука и Ахиллес выскользнули из-за столов, их лбы были наморщены от замешательства. — Мы достигли соглашения, — объявил я. — Это не тебе решать, — Лука вытащил магазин из своей винтовки, проверяя, сколько у него осталось пуль, вытирая лоб. — Ты втянул нас в войну, которая уже идет. Ты закончил командовать. — У нас нет естественной границы с Братвой, — рассуждал я. — И они готовы пойти на уступки. Во-первых, мы берем все боеприпасы, которые мы нашли здесь сегодня, хотя они превзошли нас и устроили засаду. — Верно, — Взгляд Алекса презрительно скользнул между двумя братьями Ферранте. — Давайте все притворимся, что то, что отличает их от великих воинов, — это недостаточное количество пуль. Каморра и Братва были естественными соперниками. Их взаимная ненависть простиралась на протяжении веков по каждой кровной линии. — Мертвые люди становятся отличными врагами. Живые — не очень, — Ахиллес сплюнул на пол, его взгляд никогда не отрывался от Алекса. — Он — незавершенный дело, Каллахан. Мне такие не нравятся. — Мы установим некоторые основные правила относительно Нью-Йорка. Это лучше, чем прикончить этих ублюдков и ждать, пока кто-то придет, чтобы отомстить за них, — резко ответил я, поворачиваясь к Алексу. — Я верю твоему слову. — Ну, а я нет, — сказал Ахиллес. — Я возьму что-то — кого-то — в качестве гарантии, — Он посмотрел на Джереми и Славу. Его взгляд остановился на Джереми. Он был разбит и истекал кровью, но выглядел чертовски гордым. Хороший солдат. Такой, которого ты хотел бы видеть на своей стороне в войне. — Вот этот. Я всегда хотел себе танк. — Te pokhozh na litso so shramom, — сказал Джереми с улыбкой. — Что, черт возьми, он сказал? — Ахиллес сузил глаза. — Он сказал, что это будет его удовольствием, — перевел я. На самом деле, он сказал: Ты похож на Лицо со шрамом. Но на сегодня мне хватило кровавых бань. — Заберешь его и что именно с ним сделаешь? — спросил Алекс сквозь стиснутые зубы. — Почему бы не найти ему хорошую итальянскую девушку, чтобы жениться. Так создаются союзы, — Ахиллес похлопал по боку своих тактических черных брюк, доставая сигарету. Алекс бросил на него ровный взгляд. — Итальянская девушка не подойдет. — И почему это, черт возьми? — Он склонен к головным болям и имеет лимит на кредитной карте. Каждый солдат Братвы в комнате рассмеялся. Ахиллес безмятежно улыбнулся. Его улыбка обещала боль. — Звучит как настоящий слабак. Не волнуйся. Мы сделаем из него мужчину. Мой телефон снова зазвонил. Иисусе, черт побери, Финтану нужно было ознакомиться с концепцией рабочего времени. Я вытащил его. Только на этот раз я увидел другое имя на экране. Лила. Моя жена никогда не звонила мне по очевидным причинам. Она писала сообщения. Я провел пальцем по экрану, а затем приложил телефон к уху. Не говорил. Смысл этого обрушился на меня сразу. Если кто-то похитил ее... — Тирнан, — Я услышал Финтана на другом конце линии. Его голос был сдавленным, он задыхался, как будто бежал из Нью-Йорка в Вегас. — Это Лила и Тирни. Произошла... произошла авария, — Он хрипел. — Лила в плохом состоянии. Вся кровь отхлынула от моего лица. Я сжал свой телефон до такой степени, что он почти лопнул, черт возьми, на куски. — Где она? — Сейчас в больнице. Тирни тоже... — В какой больнице? — Я повернулся, чтобы подать знак Луке, чтобы он вызвал самолет. Лука обернулся и сделал звонок. Ахиллес изогнул вопросительную бровь. Я всегда был хладнокровным существом, но сейчас мне казалось, что я разорву на куски каждый сантиметр своей плоти, я горел так сильно. Единственная причина, по которой я не стоял на коленях, кровоточащий, черт возьми, беспорядок, заключалась в том, что мне нужно было исправить то, что с ней случилось, убедиться, что она в порядке, прежде чем я мог позволить себе развалиться. — Сент-Эндрюс на Пятой. Кто-то врезался в них сбоку. Говорят, ребенок в опасности, — Голос Финтана был густым и хриплым от паники. — Кровотечение... — Она в сознании? — Нет. Я закрыл глаза. Комната все равно кружилась. Черная дыра засасывала меня во тьму. Я не мог, черт возьми, дышать. Хуже того, я не видел смысла в этом. Лила. Лила. Лила. Я забыл, что делать. Что спросить. Как функционировать. — Ты сейчас там? — выдавил я. — Да. — Позови ее врача к телефону. Я услышал шаги, и неловкие объяснения, и пререкания между Финтаном и мужчиной-врачом. — Доктор Дельгадо. Вы муж миссис Каллахан? — Да. — Я понимаю, что вы не в городе? Вегас? — Я буду там через два часа. — Как вы... — Просто, черт возьми, выкладывайте. Скажите мне, что происходит, — Я уже бежал к двери, оставляя позади активную войну между двумя мафиозными организациями. Все это казалось таким утомительным вдруг. Распутины. Братва. Честь. Моя собственная, бедовая детская травма. Больше денег, больше территории, больше оружия, больше наркотиков. Больше, больше, больше, когда ничто из этого не имело значения. Ничто из этого не делало меня счастливее. Только она всегда делала. — Селезенка миссис Каллаган была разорвана во время автомобильной аварии. Автомобиль врезался в ее сторону машины. Сейчас мы справляемся с ее кровопотерей. Она также страдает от множественных рваных ран и сотрясения мозга. — С ней все будет в порядке? Братья Ферранте пытались не отставать от моего темпа, пока я шел к нашему фургону. — Она потеряла немного крови, и мы внимательно следим за сотрясением мозга. Но у нас есть все основания полагать, что она выкарабкается. — А ребенок? На другом конце линии повисла тишина. Только тогда я понял, что не хочу, чтобы этот ребенок умер. Или, скорее, не жил. Лила была привязана к нему. Она сияла, когда ласкала свой живот. И если она могла любить что-то, что символизировало чертово дерьмо, которое с ней случилось, то, ей-богу, моя жалкая задница тоже могла. Доктор Дельгадо прочистил горло. — Выживание вашей жены было нашим главным приоритетом, мистер Каллахан . Теперь, когда нам удалось стабилизировать ее и остановить внутреннее кровотечение, мы собираемся провести некоторые тесты. Всемирно известный акушер осматривает ее прямо сейчас. — Я направляюсь туда. Держите меня в курсе, — Я сбросил звонок. Когда я обернулся, Лука и Ахиллес смотрели на меня, их лица были покрыты тревогой. Ахиллес держал Джереми за воротник его пропитанной кровью рубашки. — Введи нас в курс дела, — потребовал Лука. — Лила и Тирни попали в автомобильную аварию. Это было плохо. Они в больнице. — С ними все в порядке? — Лука потер костяшки пальцев о свою грудь. — Лила стабильна. Они еще не знают насчет ребенка. — Самолет готов, — Лука дернул подбородком в сторону фургона. — Поехали. Мы забрались в фургон, оставив нашего водителя и около дюжины солдат самих о себе заботиться. Лука настоял, что он будет за рулем. — А Тирни? — спросил Ахиллес после долгого молчания, пока Лука гнал изо всех сил из склада на открытую дорогу по пути к частному аэропорту. Золотые облака песка кружились позади нас. Я повернулся к нему, ошеломленный. — Что? — Тирни, — повторил он, раздувая ноздри. — Твоя гребаная сестра, Тирнан. Ты даже не спросил о ней, не так ли? Черт. Что со мной не так? Я вытащил свой телефон и написал Финтану. Он ответил меньше чем через секунду. Стабильна, в сознании, в комнате рядом с Лилой. — Какого черта с тобой не так? — Ахиллес исказил рот, рыча на меня с заднего сиденья. — Она твоя сестра. Мой телефон загорелся сообщением. Финтан: Я не отойду от них, пока ты не приедешь. Не волнуйся, парень. Тирнан: Убедись, что двое солдат стоят возле комнаты Лилы все время. Ты оставайся внутри, пока я не приеду. Никто не входит и не выходит, кроме медицинского персонала. Финтан: Понял. Я стукнулся головой о спинку сиденья. Что, черт возьми, со мной происходит? С самого младенчества меня вытачивали, чтобы я контролировал себя. Обучали распознавать зерно эмоции и немедленно отравлять его, прежде чем оно сможет вырасти. Я провел три десятилетия, совершенствуя искусство познания своих собственных пределов, как ментальных, так и физических, и тестирования, растягивания их, перемещая цель, чтобы стать таким же смертоносным, как оружие массового уничтожения. Я никогда не чувствовал. Чувства были мне чужды. Я ощущал. Ощущал, когда пришло время нанести удар. Ударить. Бежать. И все же мысль об опасности, в которой оказалась моя жена, поставила меня на колени. Что ударило меня сильнее всего, так это сожаление. Вина за то, что я никогда не признавал ее беременность, пока она еще была. Как я мог ненавидеть то, что она так сильно любила? Я не мог. Это была правда. Если она любила этого ребенка, то и я научусь любить его. Он был не только насильника. Он был и ее. Пятьдесят процентов его было чистым золотом. Она хотела, чтобы я был отцом. И я подвел ее. Если она потеряет ребенка, я никогда не прощу себя. Алекс был прав. Я был Кощей. Бессмертный. Как и русский фольклорный злодей, я тоже спрятал свою смерть внутри чего-то, чтобы защитить ее. Этим чем-то была Лила. Она была вплетена в мое существо, ее спутанные, грубые лозы цеплялись за каждое волокно моей души. У нее была сила, чтобы уничтожить меня. И я позволю ей. Я с радостью сгорю за эту женщину, лишь бы она почувствовала тепло моего пламени. Чем больше я пытался разлюбить ее, тем глубже она вгрызалась в мою кожу. Я закончил бороться. Теперь она была частью ткани моей богомерзкой души. И пришло время ей узнать об этом.