Bad Bishop

22 ДНЯ ПОСЛЕ ПРОВАЛЕННОГО ПРОЕКТА САМОУНИЧТОЖЕНИЯ. Тело Финтана всплыло в озере Мид, Невада, три месяца спустя. Оно было в нетронутом состоянии, так как хранилось в морозильной камере Братвы на протяжении всего его таинственного исчезновения. Минус, конечно, органы, которые я от него отрубил. Братва взяла на себя ответственность за смерть в подпольных кругах, заявив о возмездии за смерть Игоря. — Убийство Тайрона было бы излишним. Он уже умер в тот день, когда мой отец зарезал его жену, — объяснил Алекс своим солдатам, пока они не знали, что я на другой линии. — А вот Финтана, которого Тирнан действительно любил. Я достал его там, где ему было больно. Теперь мы в расчете и готовы начать вести дела вместе. Теперь я ждал свою прекрасную жену в своей машине возле общественного колледжа, который она посещала. Она выскочила из дверей, Нерон был пристегнут к ее груди в BabyBjörn. Ее безупречное лицо расплылось в улыбке, когда она заметила меня. Она быстро поцеловала на прощание двух своих подруг, перебросила рюкзак через плечо и быстро пошла к «Мерседесу». За мной выстроилась очередь машин, сигналя в знак протеста против моей двойной парковки. Они могли подождать. Прогноз погоды обещал возможную морось, и я не собирался позволить моей жене и сыну промокнуть. Я вышел из машины и помог ей вынуть Нерона из BabyBjörn, пристегнув его к автокреслу. Он крепко спал, его красные, густые волосы развевались на ветру. Я подарил Лиле долгий, нежный поцелуй в губы. — Как прошел урок? — Отлично. Мой учитель хочет выставить твой портрет в галерее. Он думает, что кровь — это акриловая краска, и похвалил меня за то, как реалистично она выглядит, — Лила выглядела довольной. — Всегда рад помочь, — Я открыл пассажирскую дверь, помогая ей сесть. Я сел за руль, включая передачу. — Ты слышал о Финтане? Было неприятно не сказать ей, что Финтан был ее нападавшим, но она была на таком подъеме после рождения Дженнаро, что казалось жестоким снова ковырять эту рану. Насколько ей было известно, вопрос был решен. И это было так. Я кивнул. — Слышал. — Как ты думаешь, почему Алекс убил его? Казалось, вы с ним уже зарыли топор войны. Я позволил себе одну ложь ей. Одну, белую, крошечную ложь за все время нашего брака. И только для того, чтобы защитить ее и Дженнаро. — Ему нужно было сохранить лицо после того, что случилось в Вегасе, и Игоря. У него было мое благословение. — Ты грустишь по этому поводу? — Все как есть, — сказал я расплывчато. — Издержки профессии. Когда мы приехали домой, Лила положила Нерона в его кроватку и взяла с собой радионяню, прежде чем мы покинули его комнату. Имма была на кухне, готовя еду на целую армию. Мама и братья Лилы должны были прийти на ужин, но у нас еще был час, и я знал, что мы с ним сделаем. Мы молча шли бок о бок в бальный зал. Открыли двери и вышли в центр комнаты. Не было необходимости в музыке. Я сдержал свое обещание, данное ей в день ее вечеринки в честь будущего ребенка, и мы танцевали каждый вечер. Мы начали двигаться под беззвучную мелодию, нашей единственной музыкой было биение наших сердец друг о друга. — Шесть недель, — сказал я. Ей предстояла операция по установке кохлеарного имплантата. Все было забронировано и готово к работе. — Ты взволнована? Она кивнула. — Будет практично слышать, но я больше не чувствую, что мне это нужно. — Слушать музыку было твоей мечтой, — указал я. Лила часто носила свои слуховые аппараты, но не всегда. Она посещала логопедию два раза в неделю и присоединилась к Национальной ассоциации глухих, где она была волонтером и помогала с пожертвованиями. Мы покачивались вместе, ее руки обнимали мои плечи, ее тело прижималось к моему, давая мне знать, что ей нужно. — Я думаю... — Она облизала губы, ее глаза были полуприкрыты. — Это всегда хорошее начало, — протянул я. — О чем ты думаешь, Gealach? — Что я хотела бы еще один танец. — Да? — Я ухмыльнулся. — Горизонтальный. — Понятно. — Без одежды, — Она прикусила нижнюю губу, ухмыляясь. — Это поможет мне найти свою музу для этой следующей картины, над которой я работаю. — Что ж, — Я притворился, что серьезно взвешиваю ее просьбу. — Ты художник. Кто я такой, чтобы подвергать сомнению твой процесс? И я нырнул, целуя ее сильно, топясь в ее совершенстве, никогда не всплывая, чтобы вдохнуть воздуха.