Выхода нет

Меня тащили по этому коридору, волоча ноги по земле. Я сама себе казалась узником концлагеря. Мы дошли до ничем не примечательной двери. Когда её открыли, в глаза ударил яркий свет от лампы. Я уже думала о том, что в мире Наруто очень странно переплетаются древние и современные технологии. И всех всё устраивает. Чтобы не ослепнуть сильнее, я наклонила голову и зажмурилась. Руки всё ещё были в тисках с двух сторон. – Вот, Орочимару-сама. Это она. – этот человек более инициативный и в компании своего друга явно был во главе. Мысленно уже называла его Вупсенем. Его напарник, выходит, Пупсень. Простое желание хоть что-то иметь под контролем. Я слышала, как звенят инструменты, но мои надзиратели не двигались с места. Почему-то я думала, что меня положат на какой-нибудь стол, но нет. Послышались неторопливые шаги. И холодная, по-настоящему ледяная рука грубо прошлась по моей голове, нажимая в некоторых местах. Затем, схватив мои короткие волосы, приподняли голову. И тут я поняла, что мир размыт по самой простой причине: у меня плохое зрение. А поняла я это потому, что лицо бледного и худого мужчины, оказавшееся передо мной, было до ужаса чётким. Сначала я и не признала в нём Орочимару. Уж больно обычно он выглядел. Уставшие глаза, чуть заспанные. Он не похож на самого себя. А вот почему — я не понимала. Он вглядывался в моё искажённое болью лицо. Затем отпустил волосы, и моя голова резко упала вниз. В шее что-то хрустнуло. – Это точно утренний подопытный? – сипло спросил он. Стало немного смешно. Если я заговорю, мой голос, наверно, будет таким же. Будем тут шипеть друг на друга. – Да. Номер пятьсот девять. Она точно была мертва утром. – отчётливо доложил Вупсень. – Что ж... Я не обнаружил рубцов или повреждений на голове. Выходит, вы ошиблись, – небрежно произнёс Орочимару, вытирая ладони. – Раз ещё дышит, скиньте к остальным подопытным. Если не выкарабкается — съедят. Одна новость ахренительней другой. Услышав это, я не могла спокойно принять свою участь. – Нет... – я была права. Мой голос такой же сиплый. – Я не хочу. Мои потуги были проигнорированы. Никто не отреагировал на мои слова, и меня стали выносить. Сил сопротивляться не было. Я просто время от времени дёргалась. – Стойте. Голос другой. Это сказал не Орочимару. Он звучит мягче и спокойнее. Меня опять занесли в ярко освещенную комнату. Послышался шелест страниц. И всё тот же голос продолжил: – Номер пятьсот девять. Орочимару-сама, это один из подопытных, связанных с Эдотенсей. – Затем он обратился к моим похитителям. – Вы уверены, что она была мертва? – Уверены. У неё была дыра в голове. Ещё утром. – И сейчас, хотите сказать, всё заросло, и она дышит? – Когда мы вернулись, она смогла выйти из комнаты и пройти пару метров. – А это уже интересно, – шипящий голос стал более заинтересованным. Ко мне снова подошли. – Кто ты? Это адресованное мне? И как ответить? А что именно он ждёт? Нужно не ошибиться. А что говорить? – Я... Я не знаю. – выдавила я. Объяснять им, что я попаданка из реального мира? А что есть реальный мир? Их мир — такой же реальный. – Это бесполезно. Уносите. – Я из другого мира, – выпалила я скрипучим голосом. – Я всё расскажу, только дайте воды. Возникла секундная заминка, после чего меня посадили на стул. Напротив стояло кресло, напоминающее те, что бывают у стоматологов. Но старое и страшное. А на нём лежал привязанный ремнями человек. А между нами были Орочимару в халате, два моих похитителя, но их быстро вывели. И третий. Моё ужасное зрение не позволяло увидеть что-либо чётко. И это раздражает. Мне подали пиалу в водой. Я начала отпивать маленькими глотками. Вода была холодной и почти не приносила облегчения. – А теперь подробнее. Что ты помнишь? Кем ты была? – Студентом. В училище. Я умерла в своём мире. И проснулась в этом теле. Я не знаю, кем была здесь до пробуждения. Мужчины переглянулись. – Это совершенно неинтересно, – равнодушно бросает Орочимару. – Согласен с вами, – поддакивает второй, захлопнув папку, куда, видимо, собирался писать мою "исповедь" или ставить диагноз. И это плохо. Очень плохо. Что мне сказать? Они же меня бросят на съедение. – Какбудто. – говорю быстро. – Я знаю что ты — Какбудто. А ты — Орочимару. – Ну, во-первых, в этом месте нет никого, кто не знал бы, кто я, – Орочимару явно не впечатлился моими познаниями. – Во вторых, его зовут Кабуто. И обитатели этого места, в отличии от тебя, тоже об этом знают. Что-то ещё? Я уставилась в пространство перед собой, судорожно пытаясь придумать подходящие слова. – Если всё, то прощай. – Я знаю... Я знаю столько, что говорить страшно. В моей голове история всего этого мира. Я знаю, что говорю как сумасшедшая. И у меня нет доказательств, но это правда. Главное — не сболтнуть лишнего. – Прямо сейчас я смертельно устала. Настолько, что даже думать больно. Но если я отдохну и приду в себя, то смогу рассказать очень, очень много. Так что, пожалуйста... Дальше я не стала ничего говорить. Мои немногочисленные силы покинули меня. Мир, что не имел чётких форм, стал ещё мутнее, и я вновь провалилась в чёрную пустоту.