Красные локоны, пропитанные сигаретами и неловкостью

На утро Сынмин и Хёнджун проснулись в обнимку, пока Джисок лежал рядом, обнимая кофту Гониля. Хан улыбнулся, целуя своего любимого в нос, как вдруг тот ущипнул его за щёки и уткнулся в худую шею, зарываясь среди алых лиан. Всё-таки они встали, начиная собирать сумки и будить Джи. Сынмин побежал отпрашиваться у своего врача, тем самым заглянув в лечащим Джисока и Хёнджуна, отпрашивая и их. Прийдя в главную комнату, он уже видел красноволосую звёздочку с косичками, нацепившую футболку, юбку до лодыжек, дырявые носки и кроссовки с треснувшей подошвой, в то время как маковка был одет в белую майку, огромную и мешковатую кофту Гониля, которую он не снимал с момента его "ухода" в другую больницу. На ногах красовались шорты и длинные носки, а на стопах были тапочки, разукрашенные Джуёном. Выходя из больницы, они направились к трамваям. Мама Сынмина работала рядом с железнодорожной станцией Пусана, им нужно было доехать до туда от Ёнсана, Сеул. Идя по улицам, везде играла музыка, был запах вкусной еды, парочки ходили за руку, улыбаясь и влюблёнными глазами глядели друг на друга. Мир был прекрасен, как жаль, что Чонсу его больше не увидит. Дойдя до остановки, Сынмин стал рассматривать карту и расписание транспорта, пока Джисок что-то писал маркером на железнодорожном знаке, который валялся на асфальте.

"Юность вечна."

В его словах всегда были глупости, сказочные вещи и бред, однако его мысли кипели от идей, мечт и прочего варева, которое он всегда был готов растараторить в ночь сказок по субботам. Триста пятнадцатый трамвай шёл до Пусанского вокзала. Тройня сели на лавочку, ожидая своего транспорта. Сынмин пересчитывал купюры в вязаном кошельке с булавками, ему хватило на три билетика и он облегчённо выдохнул. Сегодня гул на вокзале стих, в конце концов, никто и никуда не спешил. А им и незачем. Жизнь создана, чтобы всё успеть и не торопиться. Не беги за жизнью, обгоняй тех, кто задержал тебя. Глаза Хана бегали по настенным часам и расписанию трамваев, пока про проводам наушников текла музыка в уши. Ритм сердца пульсировал в венах, щёки были румяными от бега, а лёгкие глотали сигаретный дым. Сынмину пришлось отойти, чтобы не задохнуться рядом с этой красной звездой. Уличные музыканты играли что-то спокойное, и наконец-то приехал трамвай. Нужно доехать до Пусана, желательно сегодня. Узнает ли мама Сынмина своё чадо? Когда его туда только привели, он был не таким высоким, не таким серьёзным и потрёпанным. Больница стала его вторым домом, стала частью него. Умершие там дети стали цветами внутри его головы, для каждого была отдельная полочка с воспоминаниями. Триста пятнадцатый. Они сели на свободные места. Голова Хёнджуна на плече Сынмина, а голова Джисока на плече красноволосого, держа того за край футболки. Сынмин не смог уснуть, им нельзя было пропустить остановку, иначе весь план провалится к чёрту. Каждая голова лежала друг на друге, словно поочерёдно передавая свои сны. Маленькие носики тихо посапывали, сухие губы причмокивали и иногда приоткрывались, а щёки становились румяней от солнца, греющего юношескую кожу.

Голова Сынмина была пуста.

Голова Хёнджуна была полна сигаретного дыма, поцелуев, покоя и тишины.

Голова Джисока болела от переживаний и страха.

Близится учебный год, однако никто из троицы не пойдёт в школу. Они останутся в стенах больницы, сидеть на мягком ковре и слушать преподносителей знаний, что будут толковать им о всём на свете. Как жаль, что остальная половина больше не услышит голосов своих близких. Но теперь они будут счастливы. Безгрешны. Свободны.