Красные локоны, пропитанные сигаретами и неловкостью

Пиликанье аппарата. Тихий плач. Шелест одежды накрахмаленной рубашки. Хлюпанье носом. В палату вошёл врач, лицезрея самую несчастную и страшную картину: два мальчика сверлили его взглядом, что был полон надежды и слов "пообещайте, что он будет жив". — Его состояние стабильное, он впал в кому. Мы не знаем, когда он очнётся. — сердце Хёнджуна словно треснуло. Он просто хотел надеяться, что всё будет хорошо, что Сынмин проснётся, а Джисок не исчезнет раньше времени. Квак тихо всхлипывал, дрожа и вспоминая то, что видел пару мгновение назад: лужа крови, закатывающиеся глаза, истошный кашель и мигание больничных сирен. Ему хотелось, чтобы всё это было его кошмаром, страшным сном. А вдруг он просто спит? Вдруг, на самом деле всё хорошо? Как только врач скрылся за дверью, тихо щёлкая ручкой, Хёнджун встал и пошёл на балкончик, забирая пачку сигарет и зажигалку. Джисок поплёлся за ним. Зажигая кончик сигареты, Хан глубоко вдохнул, слегка кашляя. Черновласый облокотился на перила, глядя на танцующий огонь. — Хёнджун, почему ты начал курить? — Раньше я снимал тревогу лезвием, а сейчас — сигаретами. — он закатал рукава, и взгляду Джисока открылись белые и розовые полосы. Его пальцы аккуратно коснулись их, словно боясь распороть их вновь одним касанием. — Было больно? — Больнее этого только потеря самого близкого. — Хёнджун вздохнул и всхлипнул, то ли от холода на вечерней улице, то ли от слёз, что молят прокатиться от глаз и до тонкой шеи. Он всхлипнул снова. И... Кап. Первая слеза. Квак уставился тупым взглядом в страстный огонь зажигалки, глядя, как он завораживает своим видом, манит своим теплом и желает его разделить с новой, свежей сигаретой. Он лёг головой на плечо красноволосой звезды, вдыхая сигаретный запах и глядя вдаль. — Это просто сон, да? — тихо спросил он Хана. — Да, просто сон. — ему казалось, что он общается с маленьким ребёнком, что задаёт глупые вопросы и невинно существует рядом, не мешая и тихо хихикая. Новая затяжка сигарет напомнила об опухоли Сынмина, что развивалась и росла внутри лёгких, быстрее, проникая всё глубже и медленно отравляла его. Капельница, стук сердца, аппарат жизнеобеспечения. В голове Сынмина были ветви могучих лиан алого цвета, качели из бусин и черной пряжи. Его запах витал в облаках, эти грустные глаза прожигали дыру во лбу и одновременно нежно согревали. Худые пальцы с черными ногтями и обкусанными подушечками, что касались его холодных щёк, державшие узкую сигарету. Он будет жить. Ради Джисока. Ради матери.

Ради него.

Жгучий кончик сигареты печально потух об лужицу на балконе больницы, шипя от боли. Глаза, цвета молочного шоколада устремились в пустоту, пока губы приоткрылись и из них плавно вытекли слова, словно кровь изо рта Гониля в ту ночь. — Джисок-хён, Сынмин наврал тебе. — Что? В чём? — Он не другой больнице. — взгляд перешёл на испуганные очи Квака, который не мог поверить в услышанные им речи на языке, что они разделяли вместе. Они всхлипнули в унисон. — Гониль-хён убил себя в ту ночь, когда нас покинул Чонсу. Я больше не могу молчать. Ему казалось, что его сердце размазали по стенкам внутренностей тела, оно взорвалось от услышанного, прямо как звёзды в небе. — Ты знал об этом? — Нет. Мне всё сказал Сынмин. — виновато ответил обладатель красных локонов. Его пальцы слегка задрожали, когда он поправил края рукавов футболки, желая согреть худые предплечья. — Я не злюсь, что он нас покинул. Я злюсь, потому что вы мне не сказали. — он ушёл, сказав эти слова. Ни прощания, ни возможности объясниться. Нечего объяснять, он и так узнал бы. Вина пронзила лёгкое, добравшись до середины сердца, словно указывая на грех Хёнджуна. Джисок шёл в главную комнату, закрыв дверь и скатившись спиной вниз к полу. В голове прокручивались четыре вещи. Поцелуй Джуёна. Взгляд Чонсу. Улыбка Гониля.

Доверие.

Он не знал, что чувствует. Обиду? Страх? Ничего? Ничего. Он не мог даже объяснить это жгучее как серная кислота, которую провели в вены одним рывком из шприца. Физически и химически невозможно, но ощущалось это именно так. Квак уставился на стены: надписи, рисунки, наклееные плакаты. Он никогда не думал, что так быстро потеряет весь свой мир. Он просто не мог перестать корить себя за это. Он не помог Джуёну вовремя, он не уследил за Чонсу и глупо поверил Сынмину. Джисок бегал глазами по комнате, не находя себе места ни в одном углу. Надежда существует, ведь в его душе её до краёв полно, словно святая вода, что выливается из золотого кувшина.

S'il te plaît, réveille-toi.