Красные локоны, пропитанные сигаретами и неловкостью

Вечер. Две тысячи двадцать шестой год. Технологии Кореи расцвели словно лилии на кувшинках, как и будущее самой страны. Прошло много лет и Хëнджун стал успешным сурдопедагогом. Он был добр, молчалив, спокоен и улыбчив, как и старая версия его, он давным-давно отпустил то прошлое, по которому он тосковал и скорбил. Улыбки знакомых лиц, пыльные койки, холодный морг, коляска в подсобке и бирюзовый плюшевый кролик. Хан запомнил имена каждого, и они стали отдельными полочками воспоминаний в его голове. Сидя в кабинете под номером двадцать три он проверял домашние задания своих учеников, что общались со своим любимым учителем одними жестами и белозубыми улыбками. Он посмотрел на свой рабочий стол: наклейки с котятами, записки, фотографии с учениками, отобранные шпрагалки во время контрольных работ. Приятно щекочущие мозг воспоминания всплывали один за другим. Его класс будет выпускаться в этом году, как же он без них будет? Он провëл с этими детьми столько лет, как он их отпустит? Хëнджун стал для них вторым родителем, а может даже и заменой. Такой тëплый, хороший и заботливый учитель стал к ним близок, стал частью их семей. Некоторые дети приходили к нему поплакать и рассказать секреты, которые он умолк в своём добром сердце и никому не рассказал; кто-то приходил просто поспать в классе, ведь не могли выспаться дома; кто-то приходил в слезах со сломанным слуховым аппаратом и тихо всхлипывал. Разглядывая свой рабочий стол и копаясь в воспоминаниях, Хан чуть не заснул. Поправив очки и смахнув слезинки с уголков глаз он зевнул и потянулся. Подняв взгляд на часы он вздохнул: пора заканчивать и ехать домой. Собрав все тетради в сумку он надел пальто, вставил наушники и закрыл кабинет, наполненный свечением от Луны. Он вышел из коррекционной школы, включив тихую музыку. Мысли были заполнены прошлым, отчего в голове рождались вопросы: что с Сынмином? Как там Джисок? Жив ли он? Он не хотел об этом думать. Хёнджун не заметил как отошёл на сотню метров от школы, пока витал в облаках. Вздохнув, он зажëг сигарету и поправил очки, глубоко затягиваясь. Сегодня был очень тяжкий день. Дети готовятся к экзаменам, все сейчас переживают. Подойдя к своему дому он остановился чтобы докурить тлеющую сигарету, закрыв глаза от наслаждения. Всë словно растворялось перед ним, как сахар в кофе с молоком. Он выбросил сморщенный окурок в мусорку и звякнув ключами вошëл в парадную. Поднявшись на лифте он быстро прошëл к своей квартире, поправил дверной коврик и снова звон домашних ключей разнëсся по этажу отчëтливым эхом. Он вздохнул и вошëл, вытирая ноги в прихожей. Из кухни выбежал белый кот, виляя длинным хвостом и тихонько мяукая. Ботинки соскользнули с длинных стоп, оставшись в коридоре, пальто грустно повисло на крючке, а по окну забарабанил дождь. Капли стекали по заляпанным стëклам, соединяясь с другими каплями. Устало плюхнувшись на диван, Хëнджун вздохнул и в уши ударил знакомый рингтон телефона. Достав его из кармана, он взял трубку, и чёткий голос по ту сторону монотонно затараторил. — Доброй ночи, Хан Хëнджун. Мы получили заявку на работу от нового сотрудника, он будет работать медбратом, он окончил медицинский институт, в конце концов, уважаемый пульмонолог. Прошу вас провести ему инструктаж по нашей школе. — вздохнув, голос продолжил, — Благодарю за понимание и спокойной ночи. Снова новый сотрудник... Приятно знать, что люди хотят помогать детям с особенностями и неравнодушны к их судьбам. Цель на завтра: поладить с новым сотрудником и купить корм коту. Пушистый хвост скользнул по икре в офисных штанах, а тихое "мяу" заполонило тишину в комнате, пока взгляд Хана медленно гулял по потолку. Он устал. Встав с дивана, он широкими шагами прошëл в ванную, глядя на себя в зеркало: сонные глаза с мешками под глазами, родинка у глаза, припухлые и потрескавшиеся губы. Он спрятал лицо в ладонях, поставив локти на края раковины. Неразборчиво шепча себе под нос, он легонько хлопал себя по щекам. — Ты справишься, всë будет хорошо, не загоняйся... — он включил кран и умылся, тёплая вода плеснула на лоб и щëки, попав на черную чëлку, что свисала вниз. Вытерев лицо он раскрыл глаза и облегчённо выдохнул. На следующий день Хëнджун быстро снял пальто и сумку, повесив их в шкаф в классе. Он вздохнул, сунул ключ от кабинета в карман, взял телефон и два стакана бодрящего американо из кофейни — то что надо, в первый день работы. Ища нового медбрата, он обошëл весь медицинский корпус. Внезапно, глаза упали на высокого мужчину, определëнно старше него. Лисьи глаза с шоколадной радужкой, чёрные локоны с модной стрижкой и официальный стиль одежды. Интересно... Хан мило улыбнулся и слегка невнятно заговорил с ним. — Доброе утро, меня попросили показать вам мед-корпус и школу, и вот ещë. — он протянул стаканчик с американо. — Самое то в первый рабочий день! Чужие глаза уставились на бейджик, прикреплённый к груди Хëнджуна. Взгляд быстро прошëлся по его имени и названию должности, а затем мелькнул на его лицо. — Да, согласен. — глубокий голос ударил в уши, вызвав непонятную ностальгию в его голове. Быстро очнувшись, они ушли, и Хëнджун проводил экскурсию по школе в течении двух часов, пока уроки не начались. Весь следующий день новый медбрат сидел в своём кабинете, дëргая ногой и глядя на свой бейджик, который он ещё не надевал. "О Сынмин, 33 года. Медбрат, пульмонолог." Именно эта школа, именно он. Они наконец-то нашли друг друга, но один из них этого не понял. Узнает ли он его? Что он сделает? Оттолкнëт, или притянет к себе, как семнадцать лет назад? В учительской было тихо, каждый занимался своими делами, кто-то тихо стучал ручкой по столу и заполнял журналы, пока директор не объявил о маленьком корпоративе в честь нового сотрудника в мед-корпусе. В конце концов, сейчас дети заняты экзаменами и прочими работами, их можно отпустить пораньше и уехать на корпоратив. Неплохая идея, и больше половины согласились, в том числе и Хëнджун. Вечер был наполнен разговорами, звяканьем рюмок и бокалов, хохотом и глупыми шутками, которые обычно шутят взрослые. Хан не был любителем таких мероприятий, поэтому иногда мог сказать что-то и продолжить спокойно пить. Он не втягивался в разговоры, он тут лишь для компании и для прекращения рутинных вечеров в одинокой квартире, где летает белая шерсть. Встав из-за стола, Хан вежливо попрощался и отошëл на улицу, с обещанием, что скоро вернëтся. Сигаретная пачка слегка помялась в кармане брюк, а зажигалка слегка выпирала из кармашка. Достав одну сигарету, он глубоко закурил и опëрся спиной на стекло ресторана. Внезапно, его худого плеча коснулась большая ладонь. Это был Сынмин. — Добрый вечер, хубэ. Как вам корпоратив? — Немного шумно и душно, вышёл развеяться. — коротко и ясно ответил Хëнджун. Спокоен и непоколебим, как и всегда. — Вы курите? — Нет-нет, что вы... Было бы немного странно, если бы врач-пульмонолог из коррекционной школы курил сигареты. — он посмеялся, глядя на своего младшего коллегу, травящего себя табаком. — У меня раньше был рак лëгких, так что я не рискую. Хочу пожить ещë подольше. После этих слов, в его голове несколько раз повторялась одна и та же мысль: "Боже, пускай до тебя дойдëт!". — Интересно. У моего... друга из детства тоже был рак лëгких. Но что больше меня волнует — как он? Жив ли? Я бы хотел его увидеть снова. — взгляд в мгновение ока сменился сожалеющим и тревожным. Слова словно ударили Сынмина в грудь. Как он ещë не догадался? Не может же Хëнджун верить в обычные совпадения? Из груди старшего вырвался лëгкий и хриплый смешок. — У тебя были красные волосы в пятнадцать. — глаза Хана тут же расширились как монетки и уставились на оппонента. — Сынмин? Ты... — не дав договорить ему, он аккуратно вынул сигарету из его рта, тушá еë ботинком. Мозолистые руки обхватили тонкие запястья и потащили в переулок между рестораном и жилым домом. Встав достаточно близко друг к другу, Сынмин тихо засмеялся. — Не понимаю, как ты сразу не понял, что это я. Сердце Хана почти разрывалось от тревоги и волнения, его руки дрожали и слабели, ноги были готовы отказать в любой момент, а сознание мутнело. Из последних капель смелости, он медленно приблизился и их губы соединились в нежном поцелуе. Первый поцелуй за семнадцать лет разлуки. Руки Сынмина обхватили его затылок и талию, пока другая пара рук держала его щëки, поглаживая большими пальцами. Они стояли так пять минут, никак не желая отстраняться, пока они не начали еле как дышать. Лбы соприкоснулись, их дыхание сливалось в один тёплый клубок пара. Ещë минута прошла в мёртвом молчании, пока Хан не заговорил. — Больше никогда не отпускай мою руку.

THE END.