Розовые кролики

— Фига ты принёс! Ребят, у меня новый любимчик! — Влад, уже изрядно захмелевший, с энтузиазмом обрушился на Максима с объятиями, едва тот переступил порог с увесистыми пакетами, полными бутылок. Его восторг был искренним и шумным. Максим почувствовал, как по щекам разливается тепло — не только от алкоголя, но и от этой неожиданной, пьяной доброты. Смущенно отстранившись, он ретировался в сторону Леры. Девушка, напротив, не церемонилась. Она, вся сияющая и растрепанная, прильнула к нему всем телом в крепких, дружеских объятиях. —С первым серьёзным концертом, гитарист! — прокричала она ему прямо в ухо, и от её дыхания, сладкого от коктейлей, повеяло теплом. — Держался молодцом! К поздравлениям тут же подключились остальные. Саша, с лицом мудрого, но уставшего божества, мрачно пожал ему руку и пожелал «побольше безотказных фанаток». Влад, уже отходя от Максима, прокричал жизненный совет: «Все деньги на наркоту не спускай! Только часть!» Дима, исполняя роль ангела-хранителя, с улыбкой отогнал всех и усадил Максима в относительно безопасный угол. Невинным гитарист перестал быть примерно через час, когда в ход пошла текила. Под общее завывание и одобрительные крики, Макс, краснея и смеясь, слизал крупинки соли с запястья раскрасневшейся Леры, одним махом опрокинул стопку и впился зубами в кислейшую дольку лайма. В квартире царил приглушенный полумрак — свет был выключен, и только мерцающий экран телевизора, показывающий какой-то абстрактный арт-хаусный клип, освещал разгром в холле. Ещё через час Дима и Лера, убаюканные алкоголем, мирно спали в кресле, сплетясь в неловких, но трогательных объятиях. Влад, Саша и Максим, собравшись на полу, решали судьбы мира за игрой в покер. Ещё через полчаса игра перешла на деньги, и Влад с трагическим видом проиграл почти весь свой гонорар, после чего с воплем «Всё пропало!» удалился в спальню, дабы не лишиться последних штанов. — Ну вот, а потом они отправляются в следующую локацию, там графика просто шикарная... Ты слушаешь? — Саша, оставшись наедине с Максимом, оживился, размахивая бутылкой виски. —Да, я просто... — Максим огляделся. — А Адам не дома? —Дома вроде был, хрен его знает, — Саша махнул рукой. — Ну так вот... Они проговорили ещё с полчаса, обнаружив общую страсть к одной сложной компьютерной игре. Максим ловил себя на мысли, что заслужить уважение этого угрюмого басиста было странной, но приятной победой. Возможно, не всё было потеряно. Возможно, работа в команде действительно наладится. Если бы не одна «жопная проблема», местонахождение которой всё ещё оставалось загадкой. Внезапно Саша, не закончив фразу о боссе десятого уровня, поник головой на грудь и заснул, выпустив из рук пустую бутылку. В комнате стало душно и сладко от запахов перегара и пота. Максим, с трудом поднявшись, побрёл вглубь квартиры в поисках свежего воздуха. Кухня, найденная в конце коридора, встретила его прохладой из приоткрытого окна. Здесь пахло не алкоголем, а стойким ароматом табака и остывшего кофе. В полумраке, присмотревшись, Максим едва не вздрогнул. У окна, окутанный сизым дымом, сидела одинокая фигура. — Ты тут давно сидишь? — тихо спросил Максим. —Часов пять. А что? — голос Адама был ровным и безразличным. —Не устал сидеть? —От чего мне уставать? А ты не устал пить? —От чего мне уставать? — парировал Максим. Адам медленно повернул голову. Его взгляд в темноте был тяжёлым и налитым свинцом недовольства. Но этот проблеск хоть какой-то эмоции заставил Максима глупо ухмыльнуться. Он плюхнулся на стул рядом. — Ты сегодня отлично сыграл, — неожиданно сказал Адам, глядя в окно. —Ого, — Максим фыркнул. — Так у тебя язык не ломается от комплиментов. Ты тоже отлично спел. —Да уж. Мог и лучше, — Адам затянулся, выдохнул длинную струйку дыма и свесился в оконный проём, словно высматривая что-то внизу. — Но ладно. Что важнее... Ты умеешь петь? —Петь? Зачем? —Я первый задал вопрос. —Ну... Может, целенаправленно не пел, но дело это люблю. —Спой мне. Сейчас. Адам развернулся к нему всем корпусом. В темноте его глаза казались огромными. —Я не буду сейчас петь! — Максим отшатнулся. — Во-первых, в соседней комнате спят, во-вторых, я не готов, и я пьян, а в-третьих, нафига тебе это вообще? —Думал, может, ты займёшь гитару и вокал, — Адам сказал это так тихо, что слова почти потонули в ночном шуме города. — Тогда я наконец смогу уйти. … «Мой дорогой мальчик! Я уж думала, буду тебя вечность ждать. Где тебя черти носят?» Лера, сияющая и собранная, обняла Адама и чмокнула в щеку. Он ответил ей тем же и, взяв под локоть, направился к входу в торговый центр. Утро было солнечным и резким. — Собирался долго. Прости. —Что-то не так? — её взгляд стал пристальным. —Нет, Лер, — он заставил себя улыбнуться, заправляя непослушную прядь за ухо. Рука наткнулась на пустоту. Он на мгновение замер, но тут же продолжил. — Просто как-то... грустно. Не знаю даже почему, вроде всё хорошо. —Понимаю тебя, — Лера сжала его руку. — Мне тоже иногда бывает грустно без причин. Именно поэтому мы сейчас двигаемся на шоппинг! Адам кивнул, глядя на её воодушевленное лицо. Конечно, шоппинг. Новые вещи. Новые ощущения. Яркие пакеты, зеркала, отражения... Он попытался поймать это мимолётное чувство лёгкости, которое должно было прийти, но поймал лишь смутную тревогу, прятавшуюся где-то под рёбрами. … — Какого хрена?! Влад замер на пороге гостиной, уставившись на Адама. Его взгляд был полон неподдельного ужаса. Он подошёл ближе и, почти не веря своим глазам, дотронулся до коротко остриженных, едва отросших тёмных кудрей. — У тебя что, рак?! — вырвалось у него. —Дебил? Нет, — Адам отстранился, его лицо не выражало ничего. — Просто срезал. В чём проблема? —Напомни мне, со скольки лет ты волосы отращивал? — голос Влада дрожал. — С шестнадцати, Адам. С шестнадцати! А сейчас ты свой многолетний труд просто срезал и выкинул в мусорку? —Это просто волосы. —Это была твоя изюминка! Твоя фишка! —О, отлично, — Адам язвительно улыбнулся. — Рад, что вся моя индивидуальность заключалась в этих волосах. —Я не это имел в виду, и ты прекрасно понимаешь! Но Адам уже разворачивался и уходил. Дверь в его комнату с мягким, но окончательным щелчком закрылась перед самым носом у Влада. Барабанщик остался стоять в коридоре, сжав кулаки, с тяжёлым, непонятным чувством утраты, будто в мусорный бак выбросили не просто волосы, а часть того Адама, которого он знал много лет. А что осталось внутри — он боялся даже предполагать.