Голос теней

Глава 7. Тишина повисла в комнате густым, тягучим мёдом. Слова Деж — «Он стоит прямо перед тобой» — будто застыли в воздухе, такие же осязаемые, как и я. Сифилия не плакала. Она смотрела в пустоту прямо перед собой, её широко раскрытые глаза пытались разглядеть хоть что-то, хоть намёк на очертания. И вдруг она медленно, очень медленно, подняла руку и... протянула её вперёд, ладонью вверх. Приглашение. Вопрос. Я отпрянул. Я боялся. Боялся, что моё прикосновение причинит ей боль. Боялся, что она ничего не почувствует, и её надежда рассыплется в прах. — Не бойся, — тихо сказала Деж, и было непонятно, кому из нас она это говорит. И я сделал шаг вперёд... Следующее, что я помню, — мы сидели с ней на широком подоконнике в её комнате. Лунный свет заливал её колени и мои прозрачные руки, которые я больше не прятал. Мы не касались друг друга, но сидели так близко, что казалось, будто между нами вибрирует невидимая нить. — Я не знаю, с чего начать, — её голос был сиплым от слёз, но твёрдым. — Так много всего произошло... а ты ничего не помнишь. — Начни с самого странного, — мысленно попросил я, вкладывая в это всю нежность, на какую был способен. — Скажи мне о них. О нас. Она глубоко вздохнула, глядя в лунную дорожку на полу. — Лилиане... сто семнадцать лет. Она не скрывает этого. Говорит, что возраст — это просто цифры, а её единственная задача — воспитывать нас. Деж — она наш... Хранитель.Самая сильная из нас. Но её сила... она не для нападения. Она для защиты. Она может создавать барьеры, чувствовать угрозу за мили и... помнить всё. Абсолютно всё. Это и её дар, и её проклятие. Она замолчала, обнимая свои колени. — А Аникс... с ним всё сложнее. Его ожог. Это не просто шрам. Это печать. Когда-то давно в доме, в котором мы жили с матерью, случился пожар. Я хотела побежать к матери, но в тот момент начала падать металлическая арматура... Аникс толкнул меня... И эта железная палка упала на него. Он кричал тогда так истошно, запах горелой плоти был повсюду, меня тошнило, а у Аникса... У него слезло пол-лица, и он лишился глаза... И все его мучения — ради меня. Я тогда ещё думала, что наша мать жива, искала её, готовила подарки, но потом Аникс рассказал, что наша мать погибла в том пожаре. Как же я тогда плакала... Я слушал, заворожённый. Мой мир, который до этого был лишь кладбищем и комнатами, наполнялся историей, магией, войной. — А твой друг? — осторожно спросил я, пытаясь донести вопрос. — Друг Аникса? Сифилия улыбнулась, и это было первое по-настоящему светлое выражение на её лице за весь вечер. — Дарий? Он... не совсем как мы. Он — феникс. Пришёл вместе с его сестрой — Яромией. Он может разговаривать с птицами. Он друг. Настоящий. —Есть ещё Риконир. Он — полу кот - получеловек. Занимается механикой. Очень умный и добрый, но иногда забывает про физических потребностях организма и не ест целыми сутками. Она повернулась к пустоте, в которой сидел я, и в её глазах стояли слёзы, но это были уже не слёзы отчаяния. — А мы с тобой... мы были просто детьми. Самыми обычными. Ну, кроме того, что я русалка, а ты... — её голос дрогнул, — а ты был человеком, который видел в нас просто... нас. Ты был нашим другом... Радмир. Ты был нашей связью с миром, который не состоит из магии и битв. И мы... мы так по тебе скучаем. И в тишине комнаты, в лунном свете, я почувствовал, как очередная часть моей памяти встаёт на место. Не образ, не звук. Понимание. Я понял, кем был для них. И от этого стало одновременно и тепло, и невыносимо больно. — Сколько всего вам пришлось пережить... Мне так жаль... А я ведь и части из этого не прожил. — я задумался и наблюдал за реакцией Сифи. — Сифи. Я не знаю, почему я до сих пор здесь, но хочу это понять. Ты поможешь мне выяснить правду? Сначала было неловкое молчание, Хоть я и был призраком, но мне хотелось в этот момент провалиться под землю. Мысленно я уже проклинал себя за такие глупые слова. И тут Сифи рассмеялась. -Хахахаха - Сифи смеялась и смеялась и когда она уже схватилась за живот и чуть не упав с подоконника, она прекратила смеяться. - ну ты и дурашка. Конечно я тебе помогу. Она побежала в мою комнату, а я помчался за ней. Сифи постучалась в дверь моей же комнаты — так, будто меня и правда не было рядом. — Входи, — мысленно произнёс я. — Хорошо, я вхожу, — ответила она пустоте, как эхо. Переступив порог, Сифилия на мгновение замерла, окидывая взглядом знакомые вещи. — Я могу осмотреть шкаф и полки? — снова спросила она, уже обращаясь ко мне. — Конечно, — прошелестел я в ответ, и мне показалось, что уголок её губ дрогнул в лёгкой улыбке.Она побежала в мою комнату, а я помчался за ней. Сифи постучалась в дверь моей же комнаты — так, будто меня и правда не было рядом. — Входи, — мысленно произнёс я. — Хорошо, я вхожу, — ответила она пустоте, как эхо. Переступив порог, Сифилия на мгновение замерла, окидывая взглядом знакомые вещи. — Я могу осмотреть шкаф и полки? — снова спросила она, уже обращаясь ко мне. — Конечно, — прошелестел я в ответ, и мне показалось, что уголок её губ дрогнул в лёгкой улыбке. Сиф осматривала мою комнату так, будто она здесь впервые. Подойдя к прикроватной тумбочке, она увидела ту самую фотографию, с которой началось моё расследование. —О-о-о! Это та самая фотография! — неожиданно воскликнула Сиф. — Тебе тогда было восемь. И мы отмечали день рождения близнецов. Я попытался вспомнить близнецов, но вспомнил только, что это были брат с сестрой. —Я их не помню... Можешь рассказать мне о них? —Конечно! — без единой секунды сомнения ответила она. — Близнецы — Дарий и Яромия. Деж как-то сказала, что «они не близнецы, а двойняшки». А ещё у них ярко-рыжие волосы и карие — почти чёрные — глаза!... —О-о-о, вспомнила! Ещё Дарий тесно общается с Аниксом! Как-то раз они спали в обнимку за домом на лужайке. —А Яромия почему-то ближе всего общается с Рикониром. Этого я не понимаю! Риконир всегда сидит в своей мастерской и что-то делает. И болтает только о ме... мех... механике! Не понимаю, как Яре с ним интересно... Хотя... Она говорит, что его механизмы — это как магия, только честная. В ней всё можно понять, если разобраться. А я, наверное, просто слишком глупая для этого... — Сифи. Ты не глупая! Я больше чем уверен, что ты хороша в другой сфере! А механика... механику... я тоже не понимаю! До меня плохо доходил смысл сказанного мной, но я был на сто процентов уверен, что она очень умная и талантливая. Сифилия вытерла украдкой набежавшую слезу и улыбнулась — на этот раз по-настоящему, без горечи. —Спасибо... — её голос прозвучал тихо и сбивчиво. — Иногда мне кажется, что ты единственный, кто меня понимал. Она обняла себя за плечи, словно от внезапного холода, и её взгляд снова упал на прикроватную тумбочку. На ту самую фотографию. —Знаешь, а ведь ты её... ты её всегда сюда ставил. Говорил, что так первое, что видишь утром — это мы. Счастливые. Она потянулась к фотографии, чтобы поправить её, но её пальцы дрогнули и случайно задели саму тумбочку. Раздался глухой стук — словно внутри что-то перекатилось. — Ой... Сифилия нахмурилась и потянула на себя ручку ящика. Дерево поддалось с знакомым скрипом. —Ничего не изменилось... — прошептала она, заглядывая внутрь. — Твои карандаши... заготовки... и... Она замолчала. Её дыхание застряло в горле. Её пальцы, будто на ощупь, обвели контуры толстой тетради в потрёпанном кожаном переплёте, лежавшей под стопкой чертежей. — Радмир... — её голос стал беззвучным шёпотом. — Это же... это же тот блокнот который мы подарили тебе на твой 7 день рождение. Ты же его никому не показывал свои записи... Никогда. Она медленно, с почти религиозным трепетом, вынула тетрадь и прижала её к груди, закрывая глаза. —Ты... ты разрешаешь? — снова выдохнула она, повторив тот же вопрос, что задавала, входя в комнату. Но на этот раз в нём был не детективный азарт, а тихий ужас и надежда. Она стояла на пороге его самой большой тайны. — Да. — Для меня это уже не было чем-то сверх личным, и я доверял ей. — Ты можешь его прочитать. Сиф посмотрела на блокнот и с нежностью открыла первую страницу. Там была запись: —«26 июня. У меня день рождения! И мне исполнилось 8 лет. Ребята подарили мне этот блокнот. Это мой самый счастливый день!» —Ого, — с лёгким смешком прокомментировала Сиф. — Ты записывал даже какие-то мелочи: «10 августа. Скоро день рождения близнецов. Сифи сказала, что это будет 13 августа. Очень жду этого дня, но до сих пор не придумал, что им подарить... Надо будет спросить у Аникса либо у Риконира». Сиф читала отрывки из моего блокнота с теплотой и даже немного с грустью. —Каким же ты милашкой был! Она провела пальцем по моим детским каракулям, и её улыбка вдруг задрожала. —Мне очень интересно, что ты ещё писал! И она продолжила читать: —«3 сентября. Деж и Лилиана учили меня и Сиф танцевать. Мне понравилось!» Сиф улыбалась,читая мои записи. —О-о-о, тут даже про нас есть! Она перевернула страницу и начала зачитывать вслух: «Список жителей нашего дома: · Радмир (я) — я человек, и сейчас мне 8 лет. · Сифилия — моя лучшая подруга, ей сейчас 12 лет, и она русалка! Я ею восхищаюсь: она очень добрая, отзывчивая, красивая и просто самая лучшая! · Аникс — это старший брат Сифи, ему сейчас 15 лет. Он часто ходит угрюмый, но стоит появиться Сиф или Дарию в поле его зрения, то он начинает искренне улыбаться. · Дарий — это один из близнецов. Ему сейчас 18 лет. И он очень весёлый и энергичный. Недавно я видел, как Аникс лежал у него на коленях... Это странно — но если им хорошо, то меня это не должно волновать! · Яромия — она сестра Дария. Ей тоже 18 лет. Она очень вспыльчивая, но когда общается с Рикониром, то быстро успокаивается и становится покладистой. Интересно — почему? · Риконир — он получеловек - полукот, и он наш механик, постоянно что-то чинит и много времени проводит в своей мастерской. Ему сейчас 16 лет. Он любит болтать о механике. И только о механике! · Деж — она здесь самая главная, и она ведьма-времени! Как-то слышал от Лилианы, что ей больше чем 20 000 лет. Она очень могущественная. Есть ли у неё предел? · Лилиана — она вампир, она помогает Деж следить за нами. Ей 116 лет. Насколько я знаю, Деж воспитывала Лилиану с 4 лет. Интересно — почему Деж нас всех здесь собрала? Ведь, насколько я знаю, у всех есть родители...» — Ого... — Сиф закончила читать этот отрывок. — Это же досье на всех... Правда, ему уже два года.Она задумалась, её палец замер на строчке «...у всех есть родители». — Мы так и не нашли ответа на твой вопрос, — тихо прошептала она. Я понимал почему у неё такая реакция, ведь он из немногих кто помнит своих родителей...