В сердце мафии.

Pov Payton.

— Пэйтон, ты действительно надумал привести ко мне в дом Эванс? — злобно прошипел Томас, когда Мэг отошла от нас. Его глаза сверкнули гневом. — Она поможет убить её отца, а после станет доном, — ответил я, стараясь сохранять спокойствие. — С чего ты взял, что действительно поможет, а не наоборот? — не унимался Томас, его голос звучал подозрительно. — Она ненавидит его сильнее, чем мы. Когда мы нападали на их базу, она осталась одна во всём доме. Мы хотели ею шантажировать его, но ему всё равно на неё. Поэтому теперь она с нами, — объяснил я ему всё, тщательно подбирая слова. — Когда с Майклом будет покончено, я женюсь на ней, — добавил я, уже приврав. Хотя кто знает, как повернётся судьба. Возможно, эта ложь однажды станет правдой. Томас молчал, скептически смотря на меня. Его прищуренный взгляд словно сканировал каждое моё слово, пытаясь найти в нём слабые места. Губы были сжаты в тонкую линию, а между бровями залегла глубокая складка. Я понимал, что приводить Мэг сюда — рискованный шаг. Во-первых, она не была моей настоящей девушкой, и это могло вызвать ненужные вопросы. Во-вторых, она — наследница Северной Каролины, представительница клана, с которым мы уже долгие годы находились в состоянии войны. Каждый раз, глядя на неё, я задавался вопросом: могу ли я действительно доверять ей? Её положение делало её потенциально опасным союзником. Она могла в любой момент предать нас, используя полученную информацию против нас. Но в то же время её ненависть к отцу была настолько сильной, что это могло перевесить все остальные соображения. Она была готова на всё, чтобы свергнуть его, и это делало её ценным активом в нашей игре. — Что значит «станет доном»? — Уайт кинул на меня озадаченный взгляд, приподняв бровь. В его голосе слышалось явное недоумение. — Мэг давала клятву на крови, проходила посвящение, в конце концов, она была снайпером Майкла! — отчеканил я достаточно быстро, перечисляя факты, которые должны были убедить Томаса в серьёзности её положения. Я увидел в его глазах удивление, но ни один мускул на лице не дрогнул. Однако я знал, что за этой невозмутимостью скрывается бурная работа мысли. — Хорошо, Пэйтон. Но знай: если она окажется предательницей, я разорву наш контракт, — произнёс Томас, протягивая руку. Я крепко пожал его руку, чувствуя тяжесть ответственности за принятое решение. Это рукопожатие скрепляло не просто договор — оно определяло судьбу многих людей. Внутри меня всё торжествовало — я добился своего, убедил Томаса. Но я не позволил себе даже тени улыбки. Слишком многое стояло на кону, чтобы показывать слабость или радость. Мой взгляд скользнул за спину Уайта, и я увидел её — Мэг. Она стояла в стороне, непринуждённо общаясь с Алексой, дочерью Томаса. В этот момент она случайно — или не случайно? — пролила вино на платье девушки. Её реакция была безупречной: искренние извинения, лёгкая улыбка, попытка помочь. Профессионалка до мозга костей. Она знала, как расположить к себе людей, как создать видимость невинной ошибки. Я едва сдержал смешок, наблюдая за этой сценой. Внутри всё ликовало — я был абсолютно уверен, что пролитое вино было не случайностью. Мне было непривычно видеть такую обычно сдержанную Мэг. Она всегда держала эмоции под контролем, но сейчас что-то явно пошло не так. Её самообладание дало трещину, и наружу вырвалась настоящая буря. Хотя я был даже рад, что Мэг преподала урок Алекс. Эта девица была слишком назойливой и навязчивой. Всего один вечер вместе, одна ночь — и она уже строит планы на наше будущее, просит отца устроить нашу свадьбу. — Алекс, что случилось? – раздался грозный голос Томаса. — Ох, мистер Уайт, понимаете, Алекс не заметила меня и врезалась, из-за чего я пролила на неё свой бокал вина! Прошу меня простить, — изображала невинную Мэг. На моих губах расплылась едва заметная улыбка, когда наши взгляды с Эванс встретились. В её глазах промелькнуло понимание — она знала, что я видел всё. — Алекс, сколько я тебе говорил, быть внимательнее, – процедил Уайт старший сквозь зубы. — Но, пап... — Не папкай. Живо переодеваться. — Ещё раз извини, — кошка извинилась перед ней ещë раз. Я сделал шаг в её сторону и приобнял одной рукой, чувствуя, как напрягается её тело от моего прикосновения. — Всё в порядке? — спросил я, чисто чтобы придерживаться нашей сцены,а после наклонился к еë уху. — Что между вами произошло? Зачем ты это сделала? – прошептал я. — Она первая начала, — Мэг попыталась отстраниться, бросив на меня быстрый взгляд. Я лишь крепче сжал её талию — не больно, но достаточно, чтобы она почувствовала моё напряжение через ткань платья. — Кошка, — уже мой голос даже начинал выдавать напряжение,но я стралася его скрыть, — в отеле поговорим, но давай без всей вот этой хуйни.

***

Моей последней каплей стал Роберт — младший сын Томаса. В отличие от его старших братьев, с ним у меня были напряжённые отношения, возможно, из-за того, что мы ровесники, и он всегда пытался доказать всем, что лучше меня. Но все уже давно знали, что это не так. Я мог бы стерпеть его колкие замечания в мою сторону, его язвительные комментарии и попытки уколоть. Но когда он осмелился приблизиться к Мэг, положил руку на её талию, будто имел на это право… Это было уже слишком. Даже если наши отношения с Мэг не были настоящими, даже если это всего лишь игра — я не мог позволить какому-то самонадеянному мудаку прикасаться к ней. Она была моей кошкой, моим козырем в этой опасной игре, и я должен был защищать её. Клянусь, если бы не обстановка вокруг, я бы точно врезал ему. Да так врезал, что мало бы не показалось. Кулаки сами собой сжались при мысли о том, как его самодовольная физиономия встретилась бы с моим кулаком. Я был настолько зол, что не смог больше оставаться на этом мероприятии ни секунды. Кровь бурлила от ярости, а кулаки до сих пор чесались от желания проучить Роберта. Мы быстро оказались в машине. Я резко открыл окно и закурил сигарету, пытаясь снять напряжение. На Мэг я старался не смотреть. Боялся, что она поймёт — моя ревность настоящая, а не часть игры. Внутри всё кипело от противоречивых чувств: я злился на себя за эту слабость, но ещё больше — на Роберта за то, что он спровоцировал эти эмоции. Каждый раз, когда я ловил себя на мысли, что хочу защитить её, спрятать от всех опасностей этого мира, я тут же одёргивал себя. Нельзя показывать истинные чувства. Нельзя давать ей понять, насколько она важна для меня на самом деле. Эти мысли становились всё навязчивее. Они преследовали меня повсюду, словно тени, от которых невозможно скрыться. Я пытался бороться с ними, убеждал себя, что это всего лишь игра, что мои чувства — иллюзия. Все попытки оказались тщетными. Поездка до отеля прошла быстро — город словно сам помогал нам сбежать от той неприятной ситуации. Мчащиеся за окном огни улиц постепенно успокоили бурю внутри, но неприятный осадок всё же остался на душе тяжёлым камнем. Мы вышли из машины, и Мэг буквально убежала в отель. Её стремительные шаги быстро растворились в полумраке вестибюля. Ещё в машине я заметил, что с ней что-то не так — её руки слегка дрожали, а взгляд стал отстранённым, будто она была где-то далеко отсюда. — Пэйтон Мурмайер, верно? — ко мне подошла администраторша, когда я уже подходил к лифту. Её голос прозвучал неожиданно громко в полупустом холле отеля. — Верно. Что-то случилось? — К сожалению, — она тяжело выдохнула, её улыбка стала ещё более натянутой. — Мы приносим наши извинения, в номере сверху вашего прорвало трубу, и ваш номер затопило. Мы возместим моральный и физический ущерб. Ваши вещи находятся в номере вашей спутницы. Не будет ведь проблем с тем, где переночевать? Нам не составит труда выделить вам другой номер если что. — Я узнаю, если будут проблемы — сообщу об этом, — кивнул я, обозначая, что разговор окончен. Мой голос звучал сдержанно, но внутри всё кипело от раздражения. Администратор снова извинилась, но я уже не слушал. Развернувшись, я направился к лифту, чувствуя на себе взгляд администраторши. Номер Мэг находился через несколько номеров от моего, поэтому через пару минут я уже стоял около её двери. Мой кулак глухо ударил о деревянную поверхность двери. Один раз, второй. Звук эхом разнёсся по пустому коридору. Я замер, прислушиваясь. Дверь медленно открылась, и я замер, увидев Мэг. Её щёки были раскрасневшимися, словно она только что бежала, а губы слегка приоткрыты, будто она пыталась отдышаться. — Мэг? Я не успел ничего спросить — она резко притянула меня за воротник рубашки, и её губы прижались к моим в жарком поцелуе. Всё произошло так быстро, что на мгновение я застыл от неожиданности. Её руки крепко обхватили мою шею, а тело прижалось ближе. Поцелуй был глубоким, страстным. Разум на секунду отключился, оставив только ощущения. Её губы были мягкими и требовательными одновременно, а дыхание — прерывистым и горячим. Я обнял её за талию, прижимая ближе к себе, и шагнул в номер, не разрывая поцелуя. Её кожа буквально горела под моими пальцами, словно внутри неё бушевал пожар. Казалось, у неё действительно была высокая температура — настолько горячей она была на ощупь. — Помоги мне, Пэй, — прошептала она жалобно, и наши взгляды встретились. В её привычных голубых глазах не было ни намёка на небесную радужку — они казались мутными, почти чёрными. Холодок пробежал по спине. Я понял — ей что-то подсыпали в алкоголь. Её поведение, внезапная страсть, горящая кожа — всё складывалось в ужасную картину. — Кошка, кошка, – покачал головой я, не зная, что мне делать. Не хочу скрывать — я хотел Мэг. Хотел её так, как не хотел ни одну из девушек на этой планете. Её присутствие сводило с ума, заставляло сердце биться чаще, а мысли путались, когда она была рядом. В ней было что-то особенное, что-то, что делало её непохожей на других. Соблазн взял верх, и я вновь ввёл её в поцелуй, проходя рукой по её бедру. Девочка тут же ответила на поцелуй, прижимаясь ко мне всё сильнее. Её тело отзывалось на каждое моё прикосновение, а дыхание становилось всё более прерывистым. Я чувствовал, как её руки скользят по моей спине, как она прижимается ко мне всё теснее. В этот момент весь мир словно перестал существовать — были только мы вдвоём, наши губы, наши прикосновения. Мои пальцы дошли до края её трусов. Чёрт, какой же она была влажной. В этот момент всё тело словно пронзило током — желание стало почти невыносимым. Я сквозь ткань белья накрыл её клитор своими пальцами. Она выгнула спину и простонала в мои губы, её тело отозвалось на прикосновение с невероятной силой. Мэг была чувствительнее, чем обычно. Я понимал, что занимаюсь явно не тем и, в принципе, не должен этим заниматься. Разум кричал остановиться, но сердце отказывалось слушать. Она нуждалась во мне, а я был слишком слаб, чтобы отвернуться от её мольбы. Другой рукой я нащупал молнию платья на её спине — ту самую молнию, которую застёгивал сегодня вечером. Сейчас мои пальцы дрожали, когда я начал медленно тянуть язычок вниз. Каждый сантиметр, на который опускалась молния, словно приближал меня к черте, за которой не будет возврата. Её тело реагировало на каждое движение, она подавалась навстречу. Платье соскользнуло с её плеч и плавно опустилось на пол, а Мэг, словно под действием невидимой силы, оказалась на кровати. Её дыхание стало прерывистым, а взгляд — ещё более затуманенным. Я скинул с себя пальто и жилетку, после чего навис над ней, осторожно раздвигая её ноги коленом. Мэг снова притянула меня к себе, впиваясь в губы жадным поцелуем, и я, охваченный желанием, ответил на него с неменьшей страстью. Мои руки дрожали, когда я снимал с неё последние остатки одежды. Её кожа казалась обжигающе горячей под моими пальцами, а дыхание становилось всё более прерывистым. В этот момент весь мир словно перестал существовать — были только мы и наше безумие. Я ввёл в неё два пальца, и она резко выгнула спину, издав приглушённый стон. — Как чувствуешь себя, кошка? — спросил я, отстраняясь от её губ и пытаясь разглядеть в её глазах проблески сознания. — Хорошо… Господи, продолжай, — простонала она, и её голос прозвучал так хрипло и умоляюще, что я не смел останавливаться. Мэг начала расстёгивать пуговицы на моей рубашке, её пальцы дрожали от нетерпения. Пока её руки скользили по ткани, мои пальцы продолжали двигаться в размеренном ритме, вызывая у неё тихие стоны. — Пэй... — Что такое, кошка? — Мне хорошо с тобой, — прошептала она, и её голос прозвучал так искренне, что на мгновение я почти поверил в реальность происходящего. Я оставил на её шее дорожку влажных поцелуев, чувствуя, как её тело отзывается на каждое прикосновение. Её слова, её дыхание, её близость — всё это словно парализовало мою волю. Где-то в глубине моего сознания я понимал — нужно остановиться. Но как можно остановиться, когда подо мной лежит девушка, которую я неимоверно сильно хочу? Её тело, её запах, её дыхание — всё это словно магнитом притягивало меня ближе, не давая мыслить рационально. Я не беспокоился за её состояние, потому что знал — с ней всё будет хорошо. Но именно поэтому я и не хотел пользоваться ею в такой ситуации. Она была слишком уязвима, слишком открыта, и это делало ситуацию ещё более неприемлемой. Я решил: доведу её до оргазма, но дальше это не зайдёт. Это казалось единственным приемлемым выходом из ситуации — дать ей то, в чём она сейчас нуждается, но не переступить грань дозволенного. Мои губы покрывали каждый миллиметр её тела, оставляя влажные следы. Я чувствовал, как её кожа под моими губами становится всё более чувствительной, как учащается её дыхание. Пальцы продолжали двигаться в том же ритме, приближая её к пику наслаждения. Безусловно, я хотел продолжения, хотел оказаться внутри её тесных стенок. Моё тело жаждало этого, каждая клеточка кричала о желании. Но ещё больше я хотел, чтобы она понимала всё от и до — каждое прикосновение, каждый взгляд, каждое слово. — Я близко, Пэй… — простонала она, притягивая меня к себе. Её пальцы впились в мои плечи, а губы нашли мои в жадном поцелуе. Мы слились в ещё одном поцелуе, и на мгновение весь мир перестал существовать. Её дыхание становилось всё более прерывистым, тело выгибалось навстречу моим прикосновениям. Я чувствовал, как она приближается к оргазму. С её губ сорвался протяжный стон, наполненный экстазом, а колени затряслись в непроизвольной дрожи. Тело выгнулось дугой, откликаясь на каждое движение. Мои пальцы окутала вязкая жидкость, свидетельствуя о достижении пика наслаждения. Я опустился рядом с Эванс и притянул её к себе, чувствуя, как её тело всё ещё дрожит от пережитого наслаждения. Она устроилась на моей груди, и я обнял её, стараясь унять остаточную дрожь.