В сердце мафии.

Pov Payton.

Прошлую ночь меня не было дома, и Мэг из-за этого не спала всю ночь. У меня были срочные дела в офисе — очередной аврал на работе, и я уснул прямо там, в кресле, совершенно забыв о своей девочке. В последнее время Мэг спит со мной из-за кошмаров. Она пришла ко мне в одну из моих бессонных ночей, когда я метался по комнате, пытаясь прогнать страшные видения, и с тех пор она всегда засыпает в моих объятиях. Её присутствие стало для меня настоящим спасением. Я чувствую, как она прижимается ко мне, как её дыхание становится ровным и спокойным, как её тепло прогоняет прочь все страхи и тревоги. В эти моменты я понимаю, что мы нужны друг другу, что наша связь стала чем-то большим, чем просто дружба. Я понимал, что люблю её. Действительно впервые кого-то полюбил — глубоко, искренне, всем сердцем. Но как ей об этом сказать? Эти слова казались такими важными, такими хрупкими… Не знаю, но когда она сейчас спит у меня на коленях в моём кабинете, кажется, мне море по колено. Её тихое дыхание, тепло её тела, доверчиво прижавшаяся ко мне фигурка — всё это придаёт мне сил и уверенности. Одной рукой я нежно поглаживал её по волосам, пропуская между пальцами мягкие пряди.В другой руке я держал телефон, но сейчас он казался чем-то совершенно неважным по сравнению с этим моментом близости.  Весь этот идеальный момент испортил Дилан, который впервые без стука вошёл в кабинет. Его внезапное появление заставило меня вздрогнуть, но Мэг не проснулась. — Что-то случилось? — К тебе гости, — хмуро произнёс Хартман, проходя вглубь кабинета. Его шаги эхом отражались от стен, нарушая хрупкую тишину. Я успел лишь вскинуть бровь, когда в комнату вошло ещё три человека. Джейден Хосслер и его приближённые — их появление было настолько неожиданным, что на мгновение перехватило дыхание. Я знал, что он пришёл за Мэг. Это понимание острым клинком пронзило сознание, заставив все мышцы напрячься. В его взгляде, в этой фальшиво-вежливой улыбке читался недвусмысленный интерес к ней. — Смотрю, ты уже оприходовал мою жёнушку, Мурмайер, – произнёс он, а на его губах появилась недобрая улыбка. — Уже как минимум не твою жёнушку, – ответил я, стараясь сохранять хладнокровие, хотя внутри всё кипело от ярости. Джейден на мгновение потерял самообладание, его лицо исказила гримаса гнева. — Ты явно что-то путаешь, Мурмайер, – процедил он сквозь зубы, его взгляд стал холодным и колючим. Я почувствовал, как напряжение в комнате достигло предела. Пальцы непроизвольно сжались, но я заставил себя оставаться спокойным. — Я что-то путаю? Ты проебал свою женщину, Хосслер. Так что теперь её буду защищать я, – ответил я, чувствуя, как внутри закипает ярость. Лицо Джейдена исказилось от гнева. Его глаза потемнели от ненависти, а кулаки сжались до белизны костяшек. — Я всегда забираю то, что принадлежит мне, — произнёс Хосслер, его голос звучал угрожающе спокойно. — А она и не принадлежит тебе. — А кому она принадлежит? Тебе? – усмехнулся он, его голос сочился ядом. — А если мне? Тогда что? Уверен, что тебе хватит власти тягаться со мной? Джейден на мгновение растерялся от такой наглости, но быстро взял себя в руки. — Ты думаешь, что можешь со мной соперничать? — процедил он сквозь зубы, сжимая кулаки. — Я не думаю — я знаю, – ответил я твёрдо. — И если придётся, я пойду до конца, чтобы защитить то, что мне дорого, — мой голос звучал тихо, но угрожающе. Я обещал, что никому её не отдам, а я обещания держу. Джейден замер, его глаза сузились, оценивая мою решимость. Хартман и его люди переглянулись, понимая, что ситуация накаляется до предела. — Ты играешь с огнём, Мурмайер, – процедил Джейден, делая шаг вперёд. — Не думай, что сможешь противостоять Северной Каролине и Калифорнии. — Я уже противостою, – ответил я, не отводя взгляда. — И буду противостоять, пока жив. На моих коленях зашевелилась Мэг. Я знал, что она уже не спит — её выдавало едва заметное напряжение в плечах и то, как она осторожно приоткрыла глаза, наблюдая за происходящим из-под полуопущенных ресниц. — Уходи, – произнёс я спокойно, но твёрдо. — Пока я даю тебе эту возможность. Джейден рассмеялся, но в его смехе не было ни капли веселья. — Мы ещё встретимся, – бросил он через плечо, выходя из кабинета. — И тогда ты поймёшь, с кем связался. Хосслер и его помощники развернулись и скрылись за дверью, но их шаги ещё долго отдавались в моих ушах. Напряжение постепенно начало спадать, но я знал — это лишь временная передышка. Эванс тут же оживилась. Приняла сидячее положение, её движения были резкими и нервными. Она посмотрела на закрытую дверь, словно ожидая, что Хосслер и его люди могут вернуться в любой момент. Затем её взгляд метнулся к Дилану, и в её глазах промелькнуло что-то похожее на подозрение. Наконец, она уставилась на меня, и в её взгляде читался немой вопрос. — Это Хосслер был, да? – произнесла Мэг, её голос дрожал, но она старалась держаться спокойно. Я притянул её к себе, опустив её голову на своё плечо. Её дыхание согревало мою кожу, а дрожь постепенно уходила из её тела. Я чувствовал, как напряжённые мышцы Мэг расслабляются под моими руками. — Да. Не бойся, я тебя никому не отдам. — Мы не отдадим, – поправил меня Дилан, его голос звучал твёрдо и уверенно. — Не легче было бы меня отдать? Из-за меня будет много проблем, – неуверенно, тихо произнесла моя девочка, её голос дрожал от тревоги и вины. Я крепче прижал её к себе, чувствуя, как бьётся её сердце. — Никогда не говори так, – ответил я твёрдо, глядя ей в глаза. — Ты не проблема, ты — самое ценное, что у меня есть. А я привык защищать то, что мне дорого. Мой мозг словно отключили, и я впервые необдуманно что-то сказал. Хотя эти слова были правдой — чистой, искренней, невысказанной до этого момента правдой, которая наконец-то вырвалась наружу. Щёки Мэг вспыхнули красным, и она даже не знала что сказать. Несколько долгих секунд она просто смотрела на меня, не в силах отвести взгляд. В её глазах читалась целая гамма эмоций — от смущения до радости и неуверенности. Она нужна была мне, как кислород. Без неё я задыхался, терял смысл и направление. Каждый вздох, каждое биение сердца были наполнены ею. Я не мог представить свою жизнь без неё. Она стала частью меня, такой же необходимой, как воздух, которым я дышал. И я был готов бороться за неё, защищать её, любить её — до последнего вздоха. В этот момент я понял, что моя жизнь навсегда изменилась. Она стала моей слабостью и моей силой, моим счастьем и моим смыслом. И я никогда не отпущу её. Да, слабостей в нашем преступном мире быть не должно, но я смогу её защитить ото всех. Да, я не мог сказать ей напрямую о своих чувствах, но это не важно. Мои поступки говорили за меня громче любых слов. Каждый взгляд, каждое прикосновение, каждая защита — всё это было пропитано любовью, которую я не мог выразить вслух. Возможно, когда-нибудь я наберусь смелости и признаюсь ей. Но сейчас важнее было защитить её, показать своей заботой и действиями, насколько она дорога мне. Слова могут быть пустыми, а поступки — никогда. Кошка перевела взгляд на Дилана, и он, поняв без слов, молча кивнул. Его движения были спокойными и уверенными — он знал, что делать в таких ситуациях. Не говоря ни слова, он развернулся и вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Мэг села сверху, и её губы накрыли мои — нежно, но решительно. Всё вокруг словно замерло, время остановилось. Я почувствовал, как по телу пробежала дрожь, а сердце забилось чаще. Её руки обвились вокруг моей шеи, притягивая ближе. Я ответил на поцелуй, вкладывая в него все те чувства, которые так долго держал в себе. Её губы были мягкими и тёплыми, а дыхание — прерывистым и взволнованным. В нашем поцелуе не было той страсти и похоти, которые были во всех поцелуях до этого. Я впервые целовался с девушкой так нежно, словно боялся спугнуть это хрупкое мгновение. Её губы были мягкими и тёплыми, а прикосновения — трепетными и искренними. В этом поцелуе читалась вся глубина наших чувств, то, что мы не могли выразить словами. Это был поцелуй не тела, а душ — чистый, настоящий, наполненный любовью и нежностью. — Я нуждаюсь в тебе, – произнесла Мэг, отстранившись от меня. Её голос звучал так искренне и открыто, что у меня перехватило дыхание. Её слова были не про похоть, не про физическую близость, а про моральную. Я нужен ей был в качестве поддержки и опоры — той самой надёжной гавани, куда можно вернуться в любой шторм. — Кошка, кошка, – прошептал я, прижимая еë к себе.