В сердце мафии.

Pov Meg.

Тридцать первое декабря. Часов с трёх мы уже готовили еду, потому что ближе к полуночи мы поедем в Таймс-сквер. Кухня наполнилась аппетитными ароматами, и каждый из нас был занят своим делом: кто-то нарезал овощи, кто-то следил за мясом на плите, а кто-то украшал праздничный стол. В воздухе витало особое новогоднее настроение. Мы перебрасывались шутками, делились планами на будущий год и смеялись над забавными историями из прошлого. Время летело незаметно, и каждый момент был наполнен теплом и уютом. За окном постепенно темнело, а в доме становилось всё светлее и праздничнее. Гирлянды мерцали разноцветными огнями, создавая волшебную атмосферу. Мы знали, что впереди нас ждёт незабываемое приключение — встреча Нового года в самом сердце Нью-Йорка, на знаменитой Таймс-сквер. Последние приготовления, проверка списка необходимых вещей, и вот уже часы показывают приближение заветного момента. Скоро мы отправимся навстречу новым приключениям, но эти предновогодние часы, проведённые вместе на кухне, останутся в памяти как один из самых тёплых моментов уходящего года. Я убежала в свою комнату, чтобы успеть собраться. В нашем распоряжении был час, и каждая минута была на счету. Я достала из шкафа чёрное платье. Оно было выше середины бедра — именно такая длина подчёркивала пышность моих ног. Прозрачные рукава из невесомой ткани придавали платью особую элегантность и женственность. Я купила его, когда мы с девочками ездили на предновогодний шопинг. Тогда я сразу поняла — это именно то, что нужно. Платье словно ждало меня на полке магазина, и я не смогла устоять перед его очарованием. Я принялась натягивать утеплённые колготки чёрного цвета. Всё-таки на улице не май месяц, а декабрьский холод не щадит никого. Пальцы слегка подрагивали от спешки, но я старалась делать всё аккуратно, чтобы не испортить настроение перед выходом. Слава богу, я додумалась накраситься и сделать укладку ещё до того, как мы принялись готовить еду. Иначе сейчас пришлось бы метаться между зеркалом и кухней, пытаясь успеть всё и сразу. Я стояла перед зеркалом, которое стояло в углу комнаты, и подкрашивала губы, погруженная в свои мысли. Внезапно дверь моей комнаты открылась, и в отражении я увидела Пэйтона. Наши глаза встретились в зеркале, и на мгновение время словно остановилось. Он стоял в проёме, прислонившись к дверному косяку, и молча наблюдал за мной. Его взгляд был таким тёплым и внимательным, что я почувствовала, как румянец заливает щёки. Не оборачиваясь, я знала — он смотрит на меня с той особенной нежностью, которая заставляет сердце биться чаще. — Не застудишь себе одно место, кошка? – усмехнулся Мурмайер, подходя ко мне. Его голос звучал так знакомо и в то же время так волнующе, что я невольно улыбнулась, не зная, как реагировать на его поддразнивание. Он подошёл ближе ко мне, обвив мою талию руками так естественно, словно это было самое привычное движение в мире. Его прикосновения были тёплыми и уверенными, и я почувствовала, как напряжение последних минут постепенно покидает моё тело. — Кажется, ты будешь только рад отогреть мне это самое место, – в его же манере произнесла я, приподняв бровь и глядя ему прямо в глаза. Его улыбка стала шире, а в глазах заплясали озорные искорки. Он слегка наклонился ко мне, его дыхание согревало мою кожу. — О, даже не сомневайся, – прошептал он, прижимая меня чуть крепче. — Я найду способ тебя согреть. Он оставил нежный поцелуй на моей щеке, и этот простой жест заставил моё сердце забиться чаще. Его губы были тёплыми и мягкими, а прикосновение — таким искренним и трепетным, что по телу пробежала волна дрожи. — Закрой глаза, пожалуйста, – его голос стал тише, почти шёпотом, а руки крепче обхватили мою талию, а его губы начали оставлять влажную дорожку поцелуев на моей шее. Каждая точка соприкосновения вызывала волну мурашек, пробегающих по коже. Я послушно закрыла глаза, погружаясь в море ощущений, а он отпустил мою талию. В этот момент я почувствовала странное, волнующее прикосновение — что-то прохладное и металлическое коснулось моей кожи через ткань платья, скользнув по ключицам. Лёгкий холодок пробежал по телу, когда неизвестный предмет опустился на кожу. Я замерла, пытаясь угадать, что же это может быть. А затем раздался тихий щелчок — словно замкнулся замок или защелкнулась застёжка. — Открывай. Я распахнула глаза, и мой взгляд тут же упал на изысканную подвеску, украшающую мою грудь. Это было изящное сердце, искусно выполненное из металла, в центре которого сиял глубокий красный камень. Его цвет был настолько насыщенным, что казалось, будто внутри него горит маленький огонёк. — Ну и зачем? Оно ведь наверняка дорогое... А я тебе даже ничего не приготовила... — Мне достаточно того, что ты рядом, – он развернул меня к себе лицом, и его губы прижались к моим в жарком, страстном поцелуе. Всё вокруг словно растворилось, оставив только нас двоих в этом мгновении. Его руки снова нашли мою талию, притягивая ближе, а поцелуй становился всё глубже и откровеннее. Я ответила на него, растворяясь в этом потоке чувств и эмоций, забывая обо всём на свете. В этот момент не существовало ни времени, ни пространства — только мы и наши чувства, которые говорили громче любых слов.

***

Количество людей на Таймс-сквер зашкаливало. Протиснуться через толпу казалось невозможным — плотная масса людей колыхалась, словно живое существо, заполняя каждый сантиметр пространства. Где-то вдалеке виднелись яркие огни реклам, но подойти к ним было нереально. Люди стояли плечом к плечу, разговаривали, смеялись, фотографировались. Некоторые пританцовывали под музыку, доносящуюся из многочисленных кафе и магазинов. Совсем скоро начнётся церемония опускания шара — главный символ наступления Нового года. Тысячи людей затаили дыхание в ожидании этого момента. Огромный хрустальный шар, украшенный яркими огнями, медленно парил в воздухе, словно драгоценность, подвешенная над площадью. Я сильнее прижалась к Пэйтону, ища тепла в морозном вечернем воздухе. От него исходило приятное, согревающее тепло, и я была благодарна этому случайному прикосновению. В голове крутилась старая примета: «С кем Новый год встретишь, с тем его и проведёшь». И хотя я не была суеверной, в этот момент искренне хотела, чтобы эта примета оказалась правдой. Шар начал своё медленное, завораживающее движение вниз. С каждой секундой он приближался к заветной точке, и вместе с ним приближался новый год, полный надежд и мечтаний. — Загадывай желание, кошка, — произнёс Пэйтон, прижимая меня ещё ближе к себе. Его губы нежно коснулись моего виска, оставляя тёплое прикосновение. — Уже загадала. Шар достиг нижней точки, и площадь мгновенно заполнилась восторженными возгласами, радостными криками и аплодисментами. Казалось, что весь мир ликует в этот момент, празднуя наступление нового года. Яркие огни фейерверков расцвели в небе, озаряя всё вокруг разноцветными вспышками. Музыка зазвучала громче, сливаясь с общим гулом праздника. Мы начали пробираться сквозь праздничную толпу, направляясь к тому месту, где оставили машину. Площадь постепенно пустела — люди расходились по домам, продолжая праздновать наступление нового года в кругу близких. Пэйтон по-прежнему держал меня за руку, словно боясь потерять в этой суматохе. Его тёплая ладонь давала ощущение уверенности и спокойствия. Морозный воздух приятно освежал разгорячённое лицо, а редкие снежинки кружились в свете уличных фонарей. Мы наконец-то вытиснулись из толпы, выходя на просторную улицу, где было уже гораздо меньше людей. Редкие прохожие спешили по своим делам, некоторые останавливались, чтобы поздравить друг друга с наступившим Новым годом. Улица казалась волшебной в этот праздничный вечер. Снег тихо падал с неба, укрывая город белоснежным покрывалом. Музыка доносилась из открытых окон ближайших кафе, создавая праздничное настроение. Мы шли медленно, наслаждаясь моментом и обществом друг друга, впитывая атмосферу волшебного праздника. Все ребята шли впереди, одни мы с Пэйтоном плелись сзади. Возможно, это и было ошибкой. Мы завернули на лестницу, ведущую к платной парковке. Здесь, в отличие от шумной улицы, царила полная тишина. Когда мы подходили к машине, я уже предвкушала, как уютно мы посидим дома и продолжим встречать Новый год. Наконец-то попробуем ту еду, над которой мы с девочками весь день колдовали. Представляла, как аромат праздничных блюд наполнит квартиру, как красиво будет выглядеть наш праздничный стол. Но в один момент всë рухнуло. Меня схватили сзади в удушающий захват, и в тот же миг холодный ствол пистолета прижался к виску. Время словно остановилось, а воздух будто застыл в лёгких. Вокруг нас, словно из ниоткуда, появились незнакомые люди в масках, вооружённые до зубов. Они методично направляли оружие на каждого из нас, их движения были чёткими и уверенными. — Мы сейчас забираем её. Одно неверное движение — и в её виске будет отверстие, – произнёс мужчина, который удерживал меня, его голос был низким и угрожающим. С моих глаз потекли слёзы, горячие и солёные, оставляя мокрые дорожки на щеках. Вот так, в одно мгновение, сказка может превратиться в кошмар, а праздник — в ужас. Всего секунда — и мир, который ещё недавно казался таким прекрасным и полным надежд, рухнул, словно карточный домик. Все вокруг затаили дыхание. Никто не решался даже пошевелиться, боясь спровоцировать этих безжалостных людей. Я чувствовала, как дрожат мои колени, как подкашиваются ноги от страха, но продолжала стоять, стараясь не показывать свою слабость. Я никогда не испытывала такого всепоглощающего страха, никогда не боялась смерти. Но сейчас это чувство буквально пожирало меня изнутри, раздирая на части моё сознание. Оно проникало в каждую клеточку тела, парализуя волю и мысли. Моя жизнь только начала налаживаться. Только появились проблески счастья, только забрезжила надежда на светлое будущее рядом с Пэйтоном. Только всё стало складываться в красивую картину, и вот теперь это… Я посмотрела на Пэйтона, и наши взгляды пересеклись. В его глазах читалось такое отчаяние и гнев, что у меня защемило сердце. Он был беспомощен, как никогда. Его руки бессильно опустились вдоль тела, а челюсти сжались так сильно, что на скулах заиграли желваки. Я видела, как он борется с собой, как пытается найти выход из этой ситуации, но понимал — любое действие может стоить мне жизни. В этот момент между нами промелькнуло что-то большее, чем просто взгляд. Это было безмолвное прощание, которое мы оба не хотели принимать. Его глаза говорили больше, чем любые слова — в них отражалась вся боль бессилия, вся мука от невозможности защитить того, кто дорог. А я… я не могла отвести взгляд, словно боялась потерять его навсегда. В этом безмолвном диалоге читалось всё: и любовь, и страх, и надежда, и отчаяние. И понимание того, что иногда даже самый сильный человек не в силах изменить ход событий. Меня начали буквально тащить в противоположную сторону, грубо дёргая за руки. Каждое движение причиняло боль, но я не могла даже вскрикнуть — страх парализовал голосовые связки. Я оглянулась через плечо и увидела, как ребята стоят неподвижно, а дула пистолетов всё так же направлены на них. Их лица были бледными, в глазах читался ужас и бессилие. Пэйтон застыл, словно статуя, его кулаки были сжаты до белизны костяшек. — Реинкарнация существует, Пэй, – сквозь слёзы прошептала я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос не дрожал. Эти слова были моим способом сказать ему всё то, что не успелось сказать раньше: прощай, люби меня, помни. Я была уверена, что он услышал меня — увидела, как его лицо изменилось. Гнев, искажавший черты, отступил, уступая место такой глубокой, пронзительной боли, что у меня перехватило дыхание. В его глазах отразилось всё: и отчаяние, и бессилие, и невысказанные слова, которые теперь, возможно, останутся несказанными навсегда. Я не знала, что ждёт меня впереди. Тёмные мысли роились в голове, словно назойливые мухи: убьют ли они меня? Или превратят мою жизнь в бесконечный кошмар? Буду ли я когда-нибудь снова видеть солнце, дышать полной грудью, чувствовать тепло любимых рук? В этот момент будущее казалось размытым, неопределённым, словно кто-то стёр все краски с холста моей жизни. Я не была уверена, что когда-нибудь снова увижу Пэйтона, почувствую его взгляд, услышу его голос. Возможно, это прощание навсегда — последнее, что осталось от нашей истории. Сердце сжималось от боли и страха, но где-то глубоко внутри теплилась надежда — слабая, почти неуловимая, но всё же живая. Надежда на то, что судьба даст нам ещё один шанс, что мы сможем преодолеть это испытание, что наша любовь окажется сильнее страха и боли. Но сейчас, пока меня уводили в неизвестность, пока пистолеты были направлены на моих друзей, пока мир вокруг рушился, как карточный домик, я могла только молиться, чтобы этот кошмар когда-нибудь закончился. Доведя меня до машины, один из похитителей резко взмахнул пистолетом. Острая боль взорвалась в голове, перед глазами вспыхнули яркие искры. Последнее, что я почувствовала — это как земля уходит из-под ног, а сознание начинает уплывать в тёмную бездну.