В сердце мафии.

Спустя какое-то время за мной пришли помощники отца. Их тяжёлые шаги эхом отражались от каменных стен подвала. Они молча развязали меня, их руки действовали быстро и профессионально, но без капли сочувствия. Когда верёвки наконец ослабли, я почувствовала, как кровь начинает циркулировать по онемевшим конечностям. Они повели меня наверх, и каждый шаг давался с трудом — тело затекло, а разум всё ещё пытался осмыслить происходящее. Поднявшись по скрипучей лестнице, я оказалась в просторном холле незнакомого особняка. Высокие потолки, украшенные замысловатой лепниной, массивная деревянная мебель, тяжёлые шторы — всё это выглядело как декорации к какому-то мрачному спектаклю. Они повели меня на второй этаж, их шаги эхом отражались от полированного паркета. Коридоры особняка казались бесконечными лабиринтами, и с каждым поворотом я всё больше теряла ощущение реальности. Наконец, они остановились перед массивной дверью. Один из сопровождающих толкнул её, и я переступила порог комнаты. В тот же миг дверь за моей спиной захлопнулась, и я услышала характерный щелчок замка. Окинув комнату взглядом, я заметила металлические решётки на окнах. Они были массивными, с толстыми прутьями, но мой взгляд тут же отметил несколько слабых мест в их конструкции. Действительно думают, что если я захочу сбежать — эти решётки меня остановят? Наивные, не иначе. Они явно недооценивают мою решимость и находчивость. Обследование комнаты заняло считанные секунды. Решётки, хоть и выглядели внушительно, были установлены не идеально. В одном месте шов казался тоньше, а в другом — прутья располагались чуть дальше друг от друга. В двух углах комнаты я заметила камеры наблюдения. Они были установлены профессионально, чтобы охватывать всё пространство без единого слепого пятна. Металлические корпуса блестели в тусклом свете, объективы неумолимо следили за каждым моим движением. Я замерла, осознавая, что теперь нахожусь под постоянным наблюдением. Они продумали всё до мелочей — даже побег через окно не останется незамеченным. Эти камеры фиксируют каждое моё действие, каждый вздох, каждую попытку сопротивления. Войдя в ванную комнату, я замерла на пороге. Даже здесь, в месте, где люди обычно ищут уединение и покой, меня встретила холодная линза камеры наблюдения. Она была вмонтирована в потолок, бесстрастно наблюдая за каждым уголком этого небольшого помещения. Повернувшись к камере, я встретила её холодный взгляд своим прямым, непокорным взглядом. Пусть смотрят. Пусть фиксируют каждое моё движение. Но они никогда не увидят в моих глазах страх или покорность. Никогда. Они слишком сильно недооценивают меня. А может, и я недооцениваю их. Если я решусь на побег, то продумаю всё до мельчайшей детали. Каждый шаг, каждый возможный вариант развития событий, каждую ловушку, которую они могли расставить. Я буду играть в эту игру. Буду достойной наследницей клана Северной Каролины, заставлю их доверять мне, а потом уже буду раздумывать над побегом. Это будет моя собственная игра, где я стану не просто пешкой, а настоящей королевой. Пусть думают, что я почувствовала себя проигравшей. Пусть верят, что я склонила голову перед их властью. Но это всего лишь маска, за которой скрывается моя истинная сущность. Я не сдалась. Никогда не сдамся. В их глазах я могу быть сломленной, покорной, готовой принять свою судьбу. Но внутри меня горит огонь сопротивления, который не потушить никакими угрозами и запугиваниями. Моя воля к свободе сильнее их цепей, крепче их решёток, острее их ножей. Мне есть ради кого бороться. Потому что я уверена — Пэйтон, как и я, не сдастся. Его решимость, его непоколебимая вера в справедливость — они дают мне силы даже в самые тёмные моменты. Я вернулась в комнату и направилась к шкафу. Мои движения были размеренными, почти механическими — так, словно я делала это каждый день. Открыв дверцы, я окинула взглядом содержимое. Одежда была подобрана со вкусом, но всё равно казалась чужой. Выбрав лёгкий халат и комплект нижнего белья, я направилась в ванную. Нужно было смыть с себя не только физическую грязь, но и ту тяжесть, которая давила на плечи последние часы. Вода — единственное, что сейчас могло принести облегчение. Она смоет не только усталость, но и часть тревоги, даст возможность на мгновение забыть о происходящем. Я включила душ, наслаждаясь звуком падающих капель. Когда я закрывала глаза, перед внутренним взором неизменно возникал его образ. Пэйтон… Такой потерянный, разбитый, с болью в глазах, которую я не могла разделить с ним. Я видела, как он мечется в поисках, как терзает себя мыслями о том, что не смог защитить меня. Его лицо, обычно такое уверенное и спокойное, сейчас было искажено тревогой. В каждой морщинке между бровями читалась тревога, в каждой линии скул — напряжение. Я знала, что он не спит ночами, что его мучают кошмары и сомнения. Эта мысль причиняла почти физическую боль. Я не могла допустить, чтобы он страдал. Не могла позволить ему чувствовать себя виноватым. Ведь он не виноват. Никто не виноват в том, что случилось. Я вышла из ванной комнаты, чувствуя себя немного обновлённой после купания. Тёплая вода действительно помогла смыть усталость и немного успокоить расшалившиеся нервы. Мягкое полотенце приятно холодило кожу, пока я вытиралась. Покидая ванную, я снова бросила взгляд на камеру в углу. Её беспристрастный объектив следил за каждым моим движением, но теперь это уже не вызывало такого раздражения. Я привыкла к мысли, что за мной наблюдают. Привыкла, но не смирилась. Вернувшись в комнату, я замерла на пороге. На моей кровати сидел Джейден. Его присутствие здесь было настолько неожиданным, что на мгновение перехватило дыхание. Он выглядел расслабленным, почти непринуждённо, но я знала — за этой маской спокойствия скрывается расчёт и угроза. Его взгляд скользил по мне, словно оценивая каждую деталь моего внешнего вида, каждую эмоцию на лице. — Это твои новые документы, — он протянул мне паспорт и всё к нему прилагающееся. Я кинула взгляд на карточку социального страхования. «Свитт Браун. 12.04.2001» — эти буквы и цифры словно вонзились в сознание раскалёнными иглами. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось с удвоенной силой. Свитт Браун… Теперь это моё имя. Чужое имя, которое они выбрали для меня. Дата рождения другая, вся жизнь — фальшивка. Они действительно решили переписать мою судьбу, стереть меня прежнюю, словно меня никогда и не существовало. Я сглотнула ком в горле и дрожащими руками раскрыла паспорт. На фотографии была… не я. Точнее, это было моё лицо, но совершенно чужое. Чёрные волосы вместо моих натуральных, карие глаза вместо голубых — всё было другим. В этот момент я поняла: они действительно готовы зайти настолько далеко. Изменить мою внешность, стереть все следы прежней жизни. Сделать из меня кого-то другого — того, кем я никогда не хотела быть. Внутри поднялась волна ярости, готовой вырваться наружу. Хотелось кричать, метаться по комнате, разбить что-нибудь вдребезги. Но я сдержалась. Сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. — Хорошо, – выдавила я из себя. — Быстро понимаешь, – произнёс Хосслер, его голос прозвучал слишком близко, слишком угрожающе. Его руки внезапно обвились вокруг моей талии, притягивая к себе с силой, от которой перехватило дыхание. Я почувствовала, как его пальцы скользят по оголённым ногам, и волна отвращения накрыла меня с головой. — Руки убрал. — Точно, ты ведь ещё не моя жена… – усмехнулся Джейден, его голос сочился ядом и насмешкой. — Через две недели у нас свадьба, крошка. Его слова заставляли внутри меня всё ломаться. Словно невидимые пальцы сжимали сердце, пытаясь раздавить его, превратить в пыль. Я пыталась держаться, но каждая клеточка тела кричала от боли и отчаяния.