В сердце мафии.

Настал день, которого я ждала меньше всего. День моей свадьбы. День, который должен был стать самым счастливым в жизни каждой девушки, но для меня он превратился в день похорон моей прежней жизни. На мне роскошное белое платье в пол — тяжёлое, с множеством слоёв тюля и атласа. Оно словно сковывает движения, превращая меня в дорогую куклу для чужого праздника. Кружевной корсаж облегает талию, а пышная юбка струится до самого пола, оставляя следы на свежевымытых досках. Тонкая ручная вышивка покрывает лиф и шлейф, переливаясь в свете свечей. Но эта красота не радует меня. Драгоценные камни в отделке фаты и пояса холодят кожу, напоминая о том, что вся эта роскошь куплена за счёт моей свободы. Целый день надо мной кружили визажисты, превращая моё лицо в произведение искусства, которое я не заказывала. Их руки порхали вокруг меня, словно стая назойливых бабочек, а голоса не умолкали ни на минуту. Они повторяли из раза в раз, насколько я красивая и как мне повезло с женихом. Их голоса сливались в монотонный гул, от которого кружилась голова. «Какая красавица!», «Какое счастье!», «Вы созданы друг для друга!» — эти фразы звучали как заезженная пластинка, от которой тошнило. Если бы они только знали правду… Если бы видели слёзы, которые я прячу за маской безупречной невесты. Если бы слышали, как бьётся моё сердце при мысли о Пэйтоне. Если бы понимали, что этот брак — не мой выбор, а приговор, вынесенный другими. Я чувствовала себя предательницей каждый раз, когда вспоминала Пэйтона. Его улыбка, его взгляд, его прикосновения — всё это теперь казалось таким далёким, почти нереальным. В моей душе словно образовалась зияющая рана, которая кровоточила при каждом воспоминании о нём. Тяжело выходить замуж, когда любишь другого. Особенно когда знаешь, что где-то там, в другом мире, есть человек, который ждёт, надеется, верит. Который заслуживает счастья, который заслуживает настоящей любви. А я предаю его, предаю наши чувства, предаю саму себя. Как бы я хотела, чтобы сейчас, выходя к алтарю, у него стоял не Джейден, а Пэйтон. Мой Пэйтон. Такой родной, такой любимый, с его тёплой улыбкой и нежным взглядом. Как бы мне ни хотелось этого, этому не быть. Вероятно, уже никогда. Эта мысль острым ножом пронзает сердце, заставляя его сжиматься от боли. Мэг Эванс похоронили неделю назад. А я… я присутствовала на собственных похоронах. Звучит жутко, правда? Как будто сама смерть расписала сценарий этого кошмара, и я стала его главной героиней. Нашли девушку, поразительно похожую на меня. Безжалостно убили и похоронили под моим именем. А ведь у неё, наверное, тоже была жизнь, мечты, надежды… Может быть, где-то есть человек, который до сих пор ищет её, не понимая, куда она исчезла. Вместе с ней похоронили и мою настоящую личность. Закопали глубоко в землю, словно она была чем-то грязным, постыдным. Теперь от прежней меня остались только обрывки воспоминаний, как призрачные тени на стенах. Теперь я играла роль «внебрачной дочери Майкла Эванса» — роль, которую мне навязали, словно дорогое платье, сшитое не по моей мерке. Каждый день я примеряла эту личину, улыбаясь сквозь боль, притворяясь той, кем никогда не была. В моём новом статусе было что-то тошнотворное. Я жила в тени его величия, носила его имя, играла роль, которую он написал для меня. Его «любимая дочь», его «сокровище», его инструмент для достижения целей. И теперь, когда я стою перед алтарём, я понимаю, что от Мэг Эванс действительно не осталось ничего. Ни следа, ни воспоминания, ни частицы души. Только пустая оболочка, в которую вложили новую историю, новые воспоминания, новую личность. Орган играет торжественную мелодию, гости застыли в ожидании, священник ждёт моих слов, а я… Я чувствую, как растворяется последняя связь с прежней жизнью. Как тает, словно утренний туман, та девушка, которой я когда-то была. В этом белом платье, с фатой, скрывающей слёзы, я — идеальная невеста. Идеальная дочь. Идеальная марионетка в чужих руках. Но где-то там, глубоко внутри, умирает настоящая я. Та, которая любила Пэйтона. Та, у которой были мечты и надежды. Та, у которой было право на собственную судьбу. Каждый шаг к алтарю — это последний гвоздь в крышку гроба моей настоящей жизни. Каждое слово клятвы — это камень, падающий на могилу моей личности. И когда я произнесу «согласна», я пойму — возврата нет. От Мэг Эванс действительно ничего не останется. Будет только та, кем я стану. Та, кем мне суждено быть. И вот священник начинает свою речь — размеренную, торжественную, от которой у меня сжимается горло и на глаза наворачиваются слёзы. Но плакать нельзя. Нельзя выдать свои истинные чувства, нельзя показать слабость. — Джейден Хосслер и Свитт Браун, является ли ваше желание вступить в законный брак искренним и добровольным? Клянётесь ли вы любить и почитать друг друга как мужа и жена, пока смерть не разлучит вас? – слова священника эхом отдаются в моей голове, пронзая сердце острой иглой. Мои глаза мгновенно наполняются слезами, которые я изо всех сил пытаюсь сдержать. Горло сжимается, не давая сделать вдох, а пальцы, сжимающие букет, почти теряют чувствительность., но я быстро беру себя в руки. Я вижу, как гости затаили дыхание, ожидая ответа, как Джейден смотрит на меня с фальшивой нежностью в глазах. А в моей голове звучит другой голос, произносящий совсем иные слова. Слова, которые я никогда не услышу. С трудом сглотнув комок в горле, я собираю остатки самообладания. Нельзя показать слабость. Нельзя выдать правду. Нельзя разрушить эту иллюзию. — Да, – произносит Джейден, его голос звучит уверенно и спокойно, словно он действительно верит в то, что говорит. И я… Я заставляю себя повторить это слово. Одно короткое слово, которое изменит всю мою жизнь. Слово, которое станет печатью на моём приговоре. — Да, – шепчу я, и звук собственного голоса кажется чужим и далёким. Как будто это говорит кто-то другой, а не я. Как будто это происходит не со мной. В этот момент время словно останавливается. Гости затаили дыхание, священник ждёт продолжения, а я… Я чувствую, как рушится последняя надежда на спасение. Как закрывается дверь в прошлое, отрезая путь назад. Одно короткое слово — и моя судьба решена. Одно короткое слово — и я навсегда становлюсь чужой себе самой. Одно короткое слово — и уже чужие губы накрывают мои. Пэйтон никогда не найдёт Мэг Эванс — её нет в живых, её похоронили. А в Свитт Хосслер он не увидит ту самую девушку, что когда-то полюбила его всем сердцем. Ту, что смеялась его шуткам, таяла от его прикосновений, жила каждой минутой рядом с ним.