В сердце мафии.

Pov Meg.

После разговора с Пэйтоном я чувствовала себя ещё более опустошённой, чем до этого. Его слова, его обещания — всё это казалось теперь лишь пустыми звуками, эхом в пустоте моего отчаяния. Он давал мне ложные надежды, играл с моими чувствами, как с марионеткой. Я прорыдала ещё два часа, запершись в номере отеля. После всего случившегося возвращаться в особняк не было сил. Комната утопала в полумраке, лишь тусклый свет ночника освещал смятые простыни и разбросанные по полу вещи. Мои слёзы оставляли солёные дорожки на щеках, а сердце разрывалось от боли и отчаяния. Мне казалось, я начинаю ненавидеть Пэйтона. Эта мысль ранила ещё сильнее, чем сама безысходность моего положения. Как можно испытывать такую злость к человеку, которого любишь больше жизни? К тому, кто знает каждую частичку твоей души, каждый твой секрет, каждую мечту? В моей груди разгорался конфликт чувств — любовь боролась с отчаянием, доверие с разочарованием. Я не могла понять, откуда взялась эта горькая ненависть. Ведь именно он обещал спасти меня, именно он знал, как мне больно и страшно. Когда слёзы наконец иссякли, оставив после себя лишь солёные дорожки на щеках, я застыла, устремив невидящий взгляд в одну точку. Время словно остановилось, а боль, казалось, стала ещё острее. Из своих мрачных мыслей меня резко вырвал звук открывающейся двери номера. Я вздрогнула и резко обернулась. Это был Джейден. Его фигура заполнила дверной проём, и я сразу заметила, как исказилось его лицо от гнева. Тёмные глаза сверкали яростью, губы были плотно сжаты, а челюсти напряжены. — Я тебе звонил раз сорок, — произнёс он, стремительно приближаясь ко мне. — О чём ты разговаривала с Мурмайером? Я отступила назад, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. Его близость и гнев подавляли, заставляя ощущать себя загнанной в угол. — Он узнал меня. — Что? — Я сказала, что он обознался, — ответила я, стараясь придать своему голосу уверенности. По сути, это была правда, хотя и неполная. И не важно, что Пэйтон не поверил в мои слова — сейчас это уже не имело значения. — Он поверил? — спросил Джейден, заметно расслабляя плечи и отступая на шаг назад. Его голос уже не звучал так угрожающе, но настороженность всё ещё читалась в его взгляде. — Вроде. Хосслер усмехнулся. И в этой усмешке не было ничего хорошего — она была холодной, расчётливой, полной скрытого смысла. Его глаза по-прежнему оставались настороженными, а в уголках губ притаилась какая-то мрачная ирония. — Если из-за этого у меня будут неприятности, — прорычал Джейден, его усмешка превратилась в оскал, — я откручу тебе башку, и мне будет всё равно на брачный договор! Его голос сочился ядом, а глаза горели недобрым огнём. В комнате стало ещё темнее, словно сама атмосфера пропиталась угрозой. Я отступила ещё на шаг, чувствуя, как страх сковывает движения. — Ты не посмеешь, — прошептала я, хотя уверенности в моём голосе не было. Джейден сделал резкий шаг вперёд, нависая надо мной: — О, поверь мне, посмею. И ты это знаешь. Его дыхание обжигало лицо, а слова повисли в воздухе тяжёлым обещанием. Я поняла, что зашла слишком далеко, но отступать было уже поздно. В этой игре ставки стали слишком высоки, и теперь каждый ход мог стать последним. — Ты очень наивен, Хосслер, — произнесла я с холодной уверенностью, глядя ему прямо в глаза. — Я читаю тебя как книгу и знаю каждый твой шаг наперёд. Ты просто не хочешь это признавать. Мои слова повисли в воздухе, словно вызов. Я больше не отступала, не боялась его угроз. Внутри меня что-то сломалось, и теперь я была готова противостоять ему. Рука Джейдена резко легла на мою шею, вжимая меня в изголовье кровати. Его хватка была железной, безжалостной. Воздух с трудом поступал в лёгкие, а в глазах начало темнеть. Я попыталась оттолкнуть его, но он был слишком силён. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего, искажённое яростью и гневом. — Не думай, что можешь играть со мной, — прошипел он сквозь зубы, усиливая хватку. — Ты всего лишь пешка в этой игре. — Так сломай мне трахею, — прохрипела я, пытаясь сохранить остатки гордости. — Только помни, что без меня ты ничто… Моя усмешка вышла жалкой и неестественной, а голос предательски дрожал. Внутри всё сжималось от страха, но я продолжала бороться, не позволяя ему увидеть мою слабость. Он резко отпустил меня, словно прикосновение к моей коже внезапно стало для него ядовитым. Его пальцы соскользнули с моей шеи, оставляя после себя обжигающий след. Не говоря ни слова, Джейден развернулся на каблуках и направился к двери. Его шаги были тяжёлыми и решительными, словно он пытался унести с собой весь груз нашего конфликта. Когда дверь за ним захлопнулась, в комнате воцарилась оглушительная тишина. Я осталась одна, пытаясь отдышаться и собрать воедино осколки своего разбитого спокойствия. Ненавижу Джейдена, ненавижу Майкла, ненавижу себя. Эти мысли крутятся в голове, словно заевшая пластинка, отравляя каждую клеточку моего существа. Я слишком слабая для этого преступного мира. Слишком наивная, слишком доверчивая. Здесь выживают только сильные, только те, кто готов переступить через всё человеческое ради достижения цели. А я… я просто пытаюсь выжить, цепляясь за остатки своей человечности. Я хочу в его объятия. Хочу, чтобы он снова целовал меня, ласкал, шептал нежные слова на ухо. Хочу почувствовать себя защищённой, нужной, любимой. Эта противоречивость разрывает меня на части. Ненавижу — и жажду. Боюсь — и стремлюсь. Презираю — и мечтаю о прикосновении. Моё сердце разрывается между страхом и желанием, между болью и потребностью в нежности. Эти чувства отравляют меня, как яд. Они делают меня слабой, уязвимой, зависимой. Но я не могу с ними бороться. Они сильнее моей воли, сильнее моего разума. Я проиграла ему, когда впустила в своë сердце.