В сердце мафии.

Pov Meg. Среди ночи меня разбудил резкий звук выстрелов. Он эхом разнёсся по дому, заставляя сердце биться чаще. Но я не испугалась — знала, что люди Хосслера надёжно защищают меня, словно самый драгоценный камень в королевской сокровищнице. Я застыла у окна своей комнаты, вслушиваясь в звуки борьбы снаружи. По правилам, установленным для моей безопасности, мне запрещалось покидать комнату в случае нападения. Это было нелегко — оставаться в стороне, когда где-то там шла битва, но я понимала: это ради моего же блага. Я не собиралась выходить, пока не услышала его голос. Голос Пэйтона. Он прорезал ночную тишину, словно острый нож, заставляя моё сердце пропустить удар. — Не ври, сука! Он сдержал обещание. Он нашёл меня, пришёл за мной, несмотря на все преграды и опасности. В этот момент все правила и запреты потеряли смысл. Как я могла оставаться в безопасности, пока он там, снаружи, рискует жизнью ради меня? Я распахнула дверь, не заботясь о тишине. Сердце колотилось где-то в горле, пока я мчалась к лестнице. Благо охранники были заняты боем и не заметили моего побега — это давало мне шанс добраться до Пэйтона. Спускаясь по лестнице, я старалась двигаться как можно тише, каждая ступенька казалась вечностью. И вот, наконец, я увидела их. Увидела, как Джейден занёс руку с ножом, как Пэйтон, раненый, пытается отступить. Кровь прилила к лицу, когда я увидела рану на его предплечье и плече. Я не думаю ни секунды подняла пистолет с пола, проверяя его на наличие патронов. — Думаешь, один порез остановит меня? — прошипел Пэйтон. От его голоса моë сердце сжалось. Кровь прилила к лицу, когда я увидела глубокие раны на его предплечье и плече. Время словно остановилось — каждая секунда тянулась бесконечно. Не раздумывая ни мгновения, я схватила пистолет с пола. Пальцы дрожали, пока я проверяла оружие. Отвела затвор назад, проверяя патронник — в нём был патрон. Быстро осмотрела магазин — он был полон. Перевела предохранитель в боевое положение. Не думая ни секунды, я нажала на курок. Звук выстрела разорвал тишину комнаты. Джейден, словно наткнувшись на невидимую стену, замертво рухнул на пол. Его тело ещё несколько мгновений содрогалось в конвульсиях, а потом застыло навсегда. Теперь ничто не мешало мне видеть Пэйтона. Он смотрел на меня этим особенным взглядом — тем самым, от которого всегда замирало сердце и таяло всё внутри. В его глазах читалась такая нежность, такая безграничная любовь, что я буквально оцепенела. Каждая клеточка моего тела отзывалась на этот взгляд, но я не могла пошевелиться. Казалось, время остановилось, а весь мир сузился до этих двух сияющих карих глаз, полных тепла и заботы. — Ты… — произнёс он, переводя взгляд то на меня, то на бездыханное тело Хосслера. Его губы дрогнули, словно он пытался сказать что-то ещё, но слова застряли в горле. Адреналин постепенно покидал его кровь, и реальность начала возвращаться с новой силой. Каждая рана, каждая царапина давала о себе знать пронзительной болью. Его лицо побледнело ещё больше, на лбу выступили капли холодного пота. — Кошка, мне плохо и больно, не мучай меня, — словно молитва слетает с его губ, и я не могу противиться ему. В его голосе столько мольбы и отчаяния, что моё сердце разрывается на части. Я бросаюсь к нему, не раздумывая ни секунды. Я обвиваю руками его шею, прижимаясь к нему всем телом. Его тепло, такое знакомое и родное, проникает в меня, словно целебный бальзам. Вдыхаю запах его кожи, смешанный с металлическим привкусом крови, и понимаю — он жив, он рядом, и это главное. Я не знаю, откуда в нём берутся силы стоять и так крепко обнимать меня, несмотря на все раны и боль. Его объятия такие же надёжные, как и раньше, словно он способен черпать энергию из какой-то невидимой глубины своей души. Его руки, несмотря на слабость, крепко прижимают меня к себе, будто он боится, что я исчезну, растворюсь в воздухе. В этих объятиях — вся его сила, вся его любовь, вся его решимость бороться. — Моя кошка... Слёзы льются из моих глаз нескончаемым потоком, капают на его окровавленную кофту. Его руки крепко обнимают меня, и я чувствую, как сильно бьётся его сердце. Оно стучит в унисон с моим, словно напоминая, что мы одно целое. В эти мгновения я забываю обо всём: о крови, о боли, о смерти, о войне. Есть только он и я, и наша любовь, которая сильнее всего на свете. — Я здесь, — шепчет он, уткнувшись в мои волосы. — Я нашёл тебя. И эти простые слова звучат как самая прекрасная музыка. Они наполняют меня силой, надеждой, верой в то, что всё будет хорошо. Что мы справимся со всем, что бы ни случилось. Потому что мы вместе, и этого достаточно. Я прижимаюсь к нему ещё крепче, впитывая тепло его тела, его дыхание, его присутствие. Он жив, он рядом, он спас меня — и это самое главное в моей жизни. — Пэйтон! — слышу я голос Дилана позади, но не могу отпустить Мурмайера. Страх сковывает меня ледяными тисками — если я сейчас отойду от него хотя бы на шаг, меня снова украдут, заберут, лишат его тепла и защиты. Его руки — единственное, что держит меня в этом мире, не даёт рассыпаться на части от пережитого ужаса. Я вжимаюсь в его тело, словно пытаясь стать с ним единым целым, спрятаться в его объятиях от всего мира. — Всё хорошо, — шепчет он, чувствуя мою панику. — Я здесь, я никуда не денусь. Он берёт меня за руку, и я чувствую, как напряжены его пальцы. Знаю — ему больно, каждая клеточка его тела кричит от боли, но он никогда не покажет этого. Никогда не даст мне увидеть свою слабость. Его хватка крепкая, уверенная, несмотря на раны и боль. В этом жесте — вся его сущность, вся его сила духа. Он готов терпеть боль, лишь бы я не волновалась, лишь бы чувствовала себя в безопасности. — Идём, — шепчет он, стараясь говорить спокойно, но я слышу в его голосе напряжение. — Нужно выбираться отсюда. — Стой, — произношу я и резко останавливаюсь. Моё дыхание прерывается, а сердце колотится как сумасшедшее. Не говоря ни слова, я снимаю с пальца обручальное кольцо — символ той жизни, которой больше нет. Металл холодит кожу, и в этот момент я чувствую, как будто сбрасываю с себя оковы прошлого. Кольцо летит куда-то в темноту, и я не смотрю ему вслед. Оно больше не нужно. Теперь у меня есть только один человек, которому принадлежит моё сердце. Я бросаюсь в объятия Дилана, Чейза и Брайса, и слёзы радости наворачиваются на глаза. Как я могла думать, что не скучаю по ним? Это самая настоящая ложь, которая никогда не слетит с моих губ. Их руки крепко обнимают меня, и я чувствую, как тепло дружбы разливается по всему телу. Дилан хлопает меня по спине, Чейз шепчет что-то ободряющее на ухо, а Брайс просто держит меня, словно боясь отпустить. — Давайте побыстрее свалим, я хочу в Нью-Йорк, – недовольно произносит Пэйтон и вырывает меня из объятий друзей. — Давайте побыстрее свалим, я хочу в Нью-Йорк, — недовольно произносит Пэйтон и буквально вырывает меня из объятий друзей. Его голос звучит немного хрипло, но в нём всё ещё слышится привычная насмешливость. Дилан, Чейз и Брайс переглядываются и начинают смеяться, но я лишь слабо улыбаюсь в ответ. У меня действительно нет сил на смех — ни физических, ни моральных. Всё, чего я хочу сейчас, — это оказаться в безопасном месте, где не придётся больше ни от кого убегать. Мы покидаем особняк Хосслеров — место, которое я хочу поскорее забыть и больше никогда не вспоминать. Каждый шаг по этой проклятой земле отзывается болью в сердце, каждый взгляд на эти стены вызывает тошноту. Оказавшись в машине, я сразу же достаю из бардачка аптечку. Руки немного дрожат, но я стараюсь действовать уверенно и спокойно. Осторожно снимаю с него кофту, стараясь не задеть раны. Его тело покрыто ссадинами и кровоподтёками, некоторые раны всё ещё кровоточат. Сердце сжимается от боли за него, но я не позволяю эмоциям взять верх. — Кошка, я понимаю, соскучилась, но не при всех же, — в его голосе слышится лёгкая насмешка, и я чувствую, как щёки заливает румянец. — Очень смешно, — фыркнула я, стараясь скрыть смущение. Мои пальцы замирают над очередной раной, но я быстро беру себя в руки и продолжаю обработку. Дилан, Чейз и Брайс переглядываются, еле сдерживая улыбки. Даже в такой момент Пэйтон находит возможность подшутить, хотя его лицо всё ещё бледное от потери крови. — Кошка, а ты чего злая такая? Не рада тому, что я сдержал обещание? — в его голосе слышится лёгкая насмешка, но я замечаю, как он старается не показывать боль. — А она просто только с тобой милая, — вставляет Брайс с переднего сиденья, и остальные ребята тихонько смеются. Я бросаю на Брайса недовольный взгляд, но не могу сдержать лёгкую улыбку. — Идиоты.