В сердце мафии.

Pov Meg.

К моему удивлению, Пэйтон не повёз меня домой, а направил машину в сторону Северной Каролины. Видимо, до него наконец дошло, что от своего я не отступлю и всё равно последую за ними. Дорога тянулась бесконечной лентой, а я всё никак не могла понять истинных мотивов его поступка. Может, это был способ взять контроль в свои руки, или он действительно признал моё право на выбор. Всю дорогу мы ехали в полном молчании. Чувствовалось, что Пэйтон всё ещё кипит от злости, хотя внешне он старался это не показывать. Его челюсти были плотно сжаты, руки крепко сжимали руль. Я не решалась нарушить эту тяжёлую тишину. Опыт подсказывал — лучше не трогать его в таком состоянии. Себе же дороже. Одно неосторожное слово могло спровоцировать новую вспышку гнева, а мне этого совсем не хотелось. Время от времени я бросала на него осторожные взгляды. Его профиль казался высеченным из камня — такой же непреклонный и твёрдый. И всё же… где-то глубоко внутри я знала, что эта его твёрдость — не просто упрямство. Это забота, замаскированная под гнев. — Сильно злишься? — наконец решаюсь прервать гнетущую тишину. Мой голос звучит чуть тише обычного, выдавая внутреннюю неуверенность. — Я не злюсь вообще, — отвечает он, даже не удосуживаясь посмотреть в мою сторону. Его взгляд по-прежнему прикован к дороге. — Как же, — произношу с лёгкой иронией, чувствуя, как напряжение в салоне немного ослабевает. Несколько секунд он молчит, а затем, наконец, бросает на меня короткий взгляд: — Почему ты такая неуправляемая, кошка? — наконец произносит он, и в его голосе слышится не столько злость, сколько искреннее недоумение. Я замираю, не зная, что ответить. Это правда — я никогда не умела подчиняться, всегда шла своей дорогой, даже если она вела против течения. — А ты почему такой упрямый, пёс? — отвечаю вопросом на вопрос, не в силах сдержать улыбку. Он усмехается, но всё ещё не смотрит на меня: — По крайней мере, я знаю, когда нужно остановиться. — А я знаю, когда нужно идти до конца, — парирую я, чувствуя, как внутри разливается тепло. Несколько секунд мы молчим, каждый погружённый в свои мысли. Но теперь это молчание уже не давит, а словно соединяет нас невидимой нитью. — Знаешь, — наконец говорит он, — может, именно поэтому мы и вместе. Потому что оба несгибаемые. Я не отвечаю, но в глубине души соглашаюсь с ним. Да, мы разные, но именно это делает нас такими… целыми. — Я люблю тебя, — произношу тихо, чувствуя, как слова обжигают горло. — Я тебя тоже люблю, кошка, — отвечает он, наконец поворачивая голову в мою сторону. — Но не заставляй меня рисковать твоей жизнью. Его рука медленно тянется к моей, и я чувствую тепло его прикосновения даже через разделяющее нас пространство. Наши пальцы переплетаются, и в этом простом жесте — вся суть наших отношений: борьба и нежность, противостояние и единство.

***

Подъехав к одному из домов, принадлежащих моему отцу, мы остановились в стороне, чтобы не вызвать лишних подозрений. Место выглядело спокойным и неприметным — типичный особняк в пригороде, окружённый высокими деревьями. Пэйтон выключил двигатель, и в салоне воцарилась напряжённая тишина. Я чувствовала, как учащённо бьётся сердце — мы были совсем близко к цели, но в то же время всё ещё находились на грани опасности. — Ты остаёшься тут, — твёрдо произносит Пэйтон, вынимая ключ зажигания. — Мечтай, — усмехнулась я и, не дожидаясь его реакции, вышла из машины. Воздух был прохладным, но меня это не остановило. Пэйтон сжал челюсти, но я видела — он понимает, что спорить бесполезно. Молча кивнул и жестом показал следовать за ним. Когда мы подошли к дому и встретились с остальными ребятами, они сразу заметили моё присутствие рядом с Пэйтоном. На их лицах промелькнуло удивление, но никто ничего не сказал. Пэйтон начал повторять план, меняя его под меня. Когда последние детали плана были обговорены, все начали расходиться по своим позициям. Я уже собиралась последовать за остальными, но Мурмайер неожиданно схватил меня за локоть, резко разворачивая к себе. — Будь аккуратна, пожалуйста, — произнёс он серьёзно, его голос дрогнул от беспокойства. Его пальцы слегка сжались на моём локте, будто он боялся, что я исчезну. В глазах читалась такая тревога, что на мгновение я забыла обо всём остальном. Не говоря ни слова, он наклонился и нежно поцеловал меня в лоб. Этот простой жест был наполнен такой заботой и любовью, что у меня перехватило дыхание. На моих губах расплылась тёплая улыбка. И всё же… как приятно, когда он так волнуется и переживает за меня. В его заботе было что-то настолько искреннее, почти детское, что сердце невольно замирало от нежности.