В сердце мафии.

Все разъехались — парни отправились в Нью-Йорк, оставив меня наедине с мыслями и болью. Только Пэйтон остался рядом, словно чувствуя, что я не выдержу этого испытания в одиночку. Три дня до похорон… А кого, собственно, я собираюсь хоронить? Человека, который врал мне всю жизнь? Брата-близнеца моего настоящего отца? Мысли кружились в голове, словно рой разъярённых ос. Я не могла найти себе места, не могла принять то, что произошло. А завтра… Завтра меня ждёт ещё одно испытание — посвящение в должность Дона клана Северной Каролины. Теперь я — глава. Ответственная за жизни сотен людей, за судьбу всей организации. Вечерний бриз приносил прохладу, развевая мои волосы. Мы с Пэйтоном сидели на старом деревянном причале, молча глядя на темнеющую воду. В такие моменты слова были не нужны — он понимал меня без них. В доме кипела работа: капитаны клана методично зачищали следы недавнего происшествия, готовили всё к похоронам. Теперь это их забота. Моя эра самостоятельности в Северной Каролине закончилась — я больше не буду заниматься мелочами. Прохладная вода нежно обнимала мои босые ступни, даря странное успокоение. Её лёгкие прикосновения словно пытались унять бурю, бушующую внутри меня. Между указательным и средним пальцем нервно подрагивала сигарета. Я уже потеряла счёт тому, сколько их выкурила за этот бесконечный вечер. Дым клубился в воздухе, смешиваясь с морским бризом, создавая причудливую завесу перед глазами. — Такое странное чувство, — наконец нарушила я затянувшуюся тишину, выпуская дым в воздух. — Я последние пять лет ненавидела его. А он даже не был моим отцом… Пэйтон не перебивал, не пытался вставить утешительное слово. Его взгляд был внимательным, полным понимания. В нём читалась безмолвная поддержка, которая порой значит больше любых слов. — Я мечтала ему отомстить, но сейчас даже не чувствую этого чувства удовлетворения, — тяжело выдыхаю я, устремив взгляд куда-то вдаль, туда, где небо встречается с водой. Сигарета между пальцами почти догорела, оставляя на пальцах едкий запах табака. Ветер треплет мои волосы, но я не обращаю на это внимания. — Когда ты привёл меня в свой дом, я думала, что убью его и сбегу, — мой голос звучит глухо, словно доносится из пустоты. — Буду жить, как захочу, ведь перестану быть зависимой от кого-либо. — И что? Уйдёшь всё-таки? — его взгляд проникает вглубь моей души, словно пытается прочесть все тайны, спрятанные там — А ты отпустишь меня? — мой голос звучит едва слышно, словно я боюсь услышать ответ. Наши взгляды встречаются, и в этот момент время будто останавливается. В его глазах я вижу то, чего не ожидала — надежду. Чистую, искреннюю надежду на то, что я останусь. Это открытие заставляет моё сердце биться чаще. Почему-то мысль о том, что он хочет, чтобы я была рядом, причиняет почти физическую боль. — Мэг, — его голос звучит мягко, почти нежно, когда он переводит взгляд туда же, куда я смотрела несколько секунд назад. — Ты моë всë. Моя Вселенная. Мой кислород. Я никогда не скрывал от тебя того, что без тебя я не смогу. Но если ты вдруг поймëшь, что я не мил тебе, что я не тот самый или если ты просто не захочешь меня больше видеть, я отпущу тебя. Я не буду тебя держать или что-то ещë. Потому что для меня важно твоë счастье. Но если твоим счастьем буду я, я буду счастлив вдвойне. В этот момент что-то надломилось внутри меня. Я никогда не видела его таким — ранимым, открытым, уязвимым. Его обычно твёрдый, уверенный голос сейчас дрожал, а по щеке, освещённой серебристым светом луны, медленно скатилась одинокая слеза. — А ты хочешь уйти? — Нет… — прошептала я, чувствуя, как голос дрожит от переполняющих эмоций. Не говоря больше ни слова, я подняла руку и нежно взяла его за подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза. В его взгляде читалось столько невысказанного, что это почти причиняло боль. Наши губы встретились в нежном, но полном смысла поцелуе. В этом прикосновении было всё: и признание, и обещание, и клятва. Я чувствовала, как дрожат его губы, как напряжено его тело, как бьётся сердце под моей рукой. — Мне хорошо с тобой, — шепчу я, прерывая поцелуй, чтобы заглянуть в его глаза. — Я не представляю свою жизнь без тебя. Он притягивает меня ближе, обнимая так крепко, будто боится, что я исчезну. Его дыхание тёплое и ровное, и в этом есть что-то успокаивающее, что-то, что заставляет все мои тревоги отступить.