В сердце мафии.

— В связи со смертью Майкла Эванса — Дона клана Северной Каролины, на его место вступаю я — Мэг Эванс, прямая наследница империи. Отныне и до моей смерти Северная Каролина, а также такие штаты как: Южная Каролина, Вирджиния, Теннесси, Алабама, Кентукки, а также часть Калифорнии во всех их крупных городах переходят в моё владение. Обещаю достойно управлять кланом и защищать свои территории. Последние слова присяги повисают в воздухе тяжёлым эхом, словно печать, навсегда меняющая мою судьбу. Зал замирает в напряжённом ожидании, пока я аккуратно кладу тяжёлую книгу на инкрустированный стол. Мои пальцы невольно дрожат, когда я беру в руки ритуальный нож. Холодная сталь кажется живой в моей ладони, будто пульсирует в такт с моим сердцем. Этот момент — точка невозврата. — Рождённая в крови, я клянусь на крови, — мои слова эхом отражаются от стен, пока я поднимаю нож. Резким движением провожу по ладони — неглубокий, но болезненный надрез. Капли крови выступают на коже, начинают стекать вниз, пульсируя в такт с моим сердцем. Боль пронзает руку, но я не позволяю себе даже дрогнуть. В звенящей тишине зала отчётливо слышится мерный стук капель, падающих с моей ладони на холодный бетонный пол. Каждая капля словно отбивает ритм моей новой судьбы, оставляя алые следы на серой поверхности. Внезапные аплодисменты разрывают тяжёлую тишину, но в них нет радости — только формальность и долг. Люди хлопают механически, словно выполняя ритуал, который должен скрыть истинную суть происходящего. Я чувствую, как их аплодисменты падают на меня, словно камни. Каждый хлопок — это напоминание о цепи, которая теперь сковывает меня навсегда. Выход только один — смерть. И я знаю это. Они знают это. Я коротко кивнула, не проронив ни слова. Фальшивые поздравления и лицемерные наставления были мне не нужны. Резко развернувшись, я направилась к выходу. Каждый шаг отдавался в тишине зала, словно удар молота. Мои каблуки стучали по полу, оставляя за собой след из решимости и отчуждения. Никто не посмел меня остановить. Все понимали — теперь я другая. Теперь я выше этих пустых формальностей. Теперь я — их правитель. Боялась ли я? О да, страх сжимал сердце ледяными пальцами. Дрожали колени, когда я думала о том, сколько жизней теперь зависит от моих решений. Выполнять приказы — это одно, но отдавать их… отдавать их — совсем другое. Каждый приказ может стать приговором. Каждое решение — вопросом жизни и смерти. И эта ответственность давила на плечи тяжелее любой короны. Но в этой буре сомнений и страха был один неизменный якорь — Пэйтон. Его не было на церемонии. Строгие правила не допускали его присутствия. Пэйтон не был членом нашего клана, не носил звания моего супруга — а значит, вход на посвящение был для него закрыт. Однако он ждал. Ждал меня там, где правила не имели власти — на улице, возле своей машины. Как только тяжёлая дверь офиса осталась за спиной, я сорвалась с места, словно за мной гнались демоны прошлого. Мои каблуки стучали по асфальту, дыхание сбивалось, но я не останавливалась. Каждый шаг приближал меня к нему, к той единственной опоре, что оставалась в этом жестоком мире. Я буквально рухнула в его объятия, стараясь контролировать движения, чтобы не запачкать его одежду своей кровью. Ладонь всё ещё кровоточила, но сейчас это казалось таким незначительным по сравнению с тем, как отчаянно я нуждалась в его поддержке. — Ну что? — он осторожно обнял меня, чувствуя моё напряжение. Его руки были такими тёплыми, такими надёжными. — Всё хорошо, — я подняла на него взгляд, пытаясь улыбнуться, но улыбка вышла немного дрожащей. — Теперь я… Дон Северной Каролины. — Думаешь не справишься? — Пока ты рядом, я справлюсь со всем, — шепчу я, нежно улыбаясь, и тянусь к его губам. Наши губы встречаются в нежном, но полном смысла поцелуе. В этот момент весь мир перестаёт существовать, остаются только мы двое — два человека, нашедших друг друга посреди хаоса и власти. Его поцелуй дарит мне то, чего так не хватало во время церемонии — искренность, теплоту, любовь. Пэйтон отвечает на мой поцелуй с такой нежностью и заботой, что все тревоги отступают. Его руки крепче обнимают меня, словно защищая от всего мира, от всех обязанностей и титулов. В этот момент я — просто женщина, которую он любит, а не Дон могущественного клана. — Теперь мы на равных. И ты не сможешь мне приказывать, — я дразняще улыбаюсь, в моих глазах пляшут озорные искорки. — Ты всегда была выше меня, кошка, — произносит он с тёплой улыбкой, глядя мне в глаза. — Потому что я никогда не мог тебе отказать. Ты могла управлять мной абсолютно всегда. Я демонстративно закатываю глаза и издаю насмешливое «цок», но в моих глазах пляшут весёлые искорки. Его слова, конечно, звучат слишком слащаво, но в глубине души мне приятно слышать такие признания. Не давая ему возможности продолжить свои комплименты, я наклоняюсь и быстро целую его в уголок губ — легко, почти невесомо, но достаточно провокационно, чтобы заставить его дыхание участиться. — Может, домой? — на моих губах расцветает игривая улыбка, пока я медленно провожу ноготком от его груди вниз, очерчивая контуры мышц. Я вижу, как его зрачки расширяются, чувствую, как напрягается тело под моей рукой. Он шумно вдыхает воздух сквозь стиснутые зубы. — Садись в машину, кошка. *** Когда машина остановилась у дома, Пэйтон не стал тратить время на формальности. Он буквально подхватил меня на руки, и я почувствовала, как сильно колотится его сердце. Его желание было почти осязаемым, витало в воздухе между нами. В прихожей он не остановился, чтобы включить свет — его руки уверенно вели нас через знакомые коридоры прямо в спальню. Дверь захлопнулась с глухим стуком, отрезая нас от всего мира. Оказавшись в спальне, он осторожно опустил меня на кровать, но лишь на мгновение. В следующий момент его тело уже накрыло моё, а губы нашли мои в темноте. Его руки скользили по моему телу, словно пытаясь запомнить каждый изгиб, каждый шрам. Я обвила его руками, притягивая ближе, растворяясь в его прикосновениях. В этот момент не существовало ни титулов, ни обязанностей — только мы двое, потерявшиеся в океане страсти и нежности. Его пальцы ловко расправляясь с пуговицами на моей рубашке. Ткань послушно распахнулась, и уже через несколько мгновений рубашка бесшумно скользнула на пол, оставив меня в одном белье. — Какая же ты шикарная… — прошептал он, его голос дрожал от восхищения и желания. Его взгляд скользил по моему телу, словно лаская каждую линию, каждый изгиб. В темноте спальни его глаза светились особым огнём, полным обожания и страсти. Я почувствовала, как по телу пробежала волна дрожи, когда его губы коснулись моей кожи. Они были такими тёплыми, такими родными, что все мысли о внешнем мире растворились в этом моменте. Его губы нашли мою шею, и я потеряла способность думать, чувствуя только его близость, его тепло, его любовь. В этот момент существовало только здесь и сейчас, только мы вдвоём, потерявшиеся в океане страсти и нежности. Пальцы ловко справились с застёжкой штанов, и через мгновение они последовали за рубашкой, бесшумно приземлившись где-то на полу. Я чувствовала, как учащённо бьётся его сердце, как тяжело он дышит, нависая надо мной. В темноте спальни его глаза казались двумя яркими точками, полными желания и нежности. Его руки продолжали исследовать моё тело, словно он не мог насытиться прикосновениями. Каждое его движение было наполнено страстью и трепетом, словно он боялся упустить хоть мгновение этого момента. Мои руки слегка дрожали от волнения и предвкушения, когда я начала медленно стягивать с него кофту. Пальцы едва слушались, но каждое прикосновение к его коже посылало электрические разряды по всему телу. Когда ткань наконец соскользнула вниз, я замерла, любуясь игрой мышц на его торсе. Его пресс был идеальным — рельефным, подтянутым, словно выточенным из мрамора. Я провела ладонями по его груди, чувствуя, как под моими пальцами напрягаются мышцы. Его кожа была такой тёплой, такой родной, что у меня перехватило дыхание. Его ладони скользили по моим бёдрам с невероятной нежностью, словно изучая каждый изгиб. Пальцы медленно цепляли край трусиков, и я почувствовала, как ткань скользит вниз по ногам. Пэйтон стянул с себя штаны, оставаясь обнажëнным и одним грубым толчком вошëл в меня, вырывая громкий стон из груди. Его темп был медленным, почти ленивым, словно он намеренно дразнил меня, растягивая каждое мгновение. Я чувствовала, как нарастает напряжение, как с каждым его прикосновением внутри меня разгорается пожар. Его глаза не отрывались от моего лица, ловя каждую реакцию, каждую эмоцию. — Ну не дразни, боже, — не прошу, а буквально молю я, выгибаясь ему навстречу. Мой голос звучит хрипло, почти умоляюще. Он лишь улыбается, эта его самодовольная, но такая родная улыбка, от которой у меня всегда подкашивались колени. — Тебе нравится, когда я дразню тебя, — шепчет он, наклоняясь к моему уху, и его дыхание обжигает кожу. — Нравится, но… — пытаюсь возразить я, но он не даёт мне закончить. Его губы находят мою шею, а руки продолжают своё медленное, мучительно-сладкое исследование моего тела. Я чувствую, как каждая клеточка моего существа отзывается на его прикосновения, как желание становится почти невыносимым. — Пожалуйста… — снова шепчу я, уже не в силах контролировать свои слова. И тогда он наконец-то отвечает на мою немую просьбу, ускоряя темп, даря то, чего я так жаждала. Его губы накрывают мои в жадном, поглощающем поцелуе, не оставляя ни малейшего шанса на побег моим стонам. Они тонут в глубине его рта, смешиваясь с его дыханием, становясь частью этого безумного танца страсти. Я чувствую, как его язык исследует мои губы, как его руки крепко прижимают меня к его телу, не давая отстраниться даже на мгновение. Каждая клеточка моего существа отзывается на его прикосновения, плавится от его близости. Мои пальцы впиваются в его плечи, притягивая ещё ближе, словно пытаясь стать с ним одним целым. От его безумного темпа кровать начинает ритмично биться изголовьем о стену, создавая приглушённый, но отчётливый стук. Комната наполняется звуками наших совместных вздохов и шорохом простыней. Каждое движение становится всё более отчаянным, всё более глубоким. Я чувствую, как нарастает напряжение, как с каждым толчком оно становится всё сильнее, почти невыносимым. Его руки крепко держат меня, словно боясь потерять в этом водовороте чувств. Узел внизу живота начинает развязываться, я чувствую, как приближаюсь к пику. Моё тело напрягается, готовое взорваться от наслаждения, но в этот момент он начинает замедлять темп. — Пэйтон, пожалуйста! — умоляю я, выгибаясь ему навстречу, пытаясь поймать ускользающее удовольствие. Мои пальцы впиваются в его плечи, оставляя следы, а он продолжает эту сладкую пытку, растягивая каждый момент. Я чувствую, как он улыбается, наслаждаясь моей реакцией, моим нетерпением. Его дыхание становится прерывистым, но он не спешит, словно хочет продлить это мучительно-сладкое ожидание. Каждое его движение теперь — это игра, в которой он знает все правила, а я могу только подчиняться его ритму. Я закусываю губу, пытаясь сдержать стоны, но тело предаёт меня, отвечая на каждое его прикосновение всё более отчаянно. Он ускоряется и позволяет мне закончить. Я чувствую, как по бëдрам течëт вязкая жидкость. Чувствую, как он заполняет меня, а после ложится рядом. — Люблю тебя, — с нежной улыбкой произносит он, осторожно убирая прядь волос, прилипшую к моему разгорячённому лбу.