Не стандартный

С момента, как Бакуго стал известен его второй пол, его непринятие себя только увеличилось. Это липкое и противное ощущение от собственного тела, способного вынашивать и рожать детей. Отвратительные течки, при которых появляется невыносимое возбуждение и животное желание заниматься сексом. Казалось, что будучи омегой, автоматически становится слабаком. Тряпкой и просто тем, кого альфы могут использовать чисто ради удовлетворения инстинктов. Противно от всей своей жизни и будь возможность начать всё заново и выбирать перед своим рождением второй пол, он с радостью и без раздумий выбрал бы альфу. То, что подходит ему. То, что буквально создано для его характера и внутренних убеждений, для такой мощной и опасной причуды.  Во вселенной словно произошел какой-то сбой и ему случайно достался этот отвратительный омега.  Родиться без причуды звучит даже не так страшно и жалко, как родиться чертовым омегой. Со времён первой течки тщательно скрывал, кем является. Использовал пахучие гели для душа, крепкие одеколоны, лишь бы перебивать свой родной запах, о котором в принципе представления никакого не имел. И не желал знать. Все свои годы живёт в полном неведении о своих феромонах и это ему давало ложные убеждения, а скорее даже самовнушение, что он ну хотя бы бета.  Да, стоят ниже омег, но у тех нет течки, а у мужчин уж тем более не присутствует в организме матка.  Не было бы двух этих фактов, жизнь казалась бы проще. Лучше. Счастливее. Но в особенности раздражал грёбанный Деку. Чертов слабак, родившийся без причуды, но оказавшийся альфой. Это казалось чем-то неправильным. Словно должно было быть совершенно наоборот: он – альфой, а Изуку – омегой. Да пусть даже бетой. Однако, ему Кацуки не рассказывал о своём втором поле, но с каждым днём скрывать это всё тяжелее именно от него. Потому, что организм со временем особенно ярко реагировал только на Деку. Во время течек голова заполнялась исключительно этим человеком, хотелось его внимания, его губ, рук на теле, члена и метки на шее. И ребёнка. От этих мыслей ему всегда становилось дурно и противно, но сдерживать ему себя в последние несколько течек становилось всё сложнее. Позвав Мидорию в Полигон Бета, высказав во время драки многое, что держал в себе, удачно побеждает его в, казалось бы, последний момент, имея риск проиграть. Одну ладонь поместил на побитое лицо того, прижимая голову к асфальту, другой держал за запястье, а сам неудачно приземлился на чужой пах, придавливая и нижнюю часть тела к земле. В полной тишине раздавалось лишь хриплое, тяжёлое сбившееся дыхание и бьющий в нос слишком яркий аромат какой-то сладковатой травы. Запах настолько яркий, что начала болеть голова. Сморщив нос и нахмурив брови, нагибается ближе к шее. Деку напрягается, дёрнувшись несколько раз и сразу прекращая, когда слышит, как Каччан глубоко втягивает воздух через нос. Эта драка заставила его ощутить столько адреналина и всевозможных эмоций, что спровоцировался первый в его жизни поздний гон. Напряжение в теле возрастает, как и раздражение по отношению к другу. Бакуго же начинает терять контроль над собой. Прижимается носом к горячей шее, прямо к месту, где находятся железы, от которых пахло ещё ярче, чем обычно. Приятный травяной аромат с чем-то пряно-сладким, напоминающим базилик. Достаточно странный феромон для сущности альфы, но, чёрт, как же он подходил Мидории. Втягивая воздух глубже, наслаждаясь, вытаскивает язык и проходится им по коже. Голова ощутимо кружится, организм постепенно наполняется теплом. Выпитые давно подавители начали терять своё действие, а в особенности от альфы в гоне рядом, и течка просачивалась сквозь них, напоминая о себе ещё совсем лёгким возбуждением.  Мидория дёргается всем телом от языка на своей шее, тут же зашипев от трения напряженного члена об чужие ягодицы.  — Каччан, не хочешь встать? Ты сидишь у меня на паху. – вырвав руку из ослабшей хватки, убирает следом от своего лица ладонь. Та слишком ярко пахла карамелью, её глубоко вдыхает, просто чтобы успокоить своё сбившееся дыхание, но в нос бьют выраженные феромоны Кацуки. Бывало, мог почувствовать от друга что-то карамельное, но думал, что это из-за нитроглицерина, вот только как оказалось, природный запах имеет такой же аромат. Впервые тот пах так сладко, что хотелось облизать и попробовать на вкус, но поймав себя на этих мыслях, резво отталкивает от себя, уперевшись ладонями в плечи. Взгляд алых глаз был слегка поплывшим и уставшим, но еще трезвым.  — Блять, как же ты меня бесишь. – цедит сквозь зубы, схватив обе чужих руки за запятья, скрепляя их вместе одной своей ладонью и прижимая к асфальту над зеленоволосой головой. Другой берёт за мягкие щёки, не давая увернуться. — Не говори ни слова. – добавляет с некой угрозой в голосе, после чего вцепляется в мягкие губы.  Ему давно хотелось это сделать. Почувствовать вкус этих мягких губ, распробовать их в своё удовольствие, тщательно, чтобы запомнить. Целует жадно, напористо, постоянно прикусывает, желая насладиться. Взаимный ответ получает не сразу, но ему не сопротивляются, поддерживают столь неожиданное решение, отвечая скорее скованно и неуверенно, в отличие от инициатора происходящего. Надавливая на щёки, заставляет открыть рот, в который запускает свой язык. Касается им чужого, сплетает их вместе, проходится по передним зубам, чувствуя сладковатый и металлический кровяной привкус.  Чуть ли не ложиться сверху, придавливая своим весом и размещает ноги так, что вплотную прижимается к паху лежащего своим, ощущая в шортах того напряжённое пульсирование от начавшегося гона. Неосознанно принимается медленно тереться, проглатывая хриплый и рычащий стон Мидории.  Этот тон сводил с ума, хотелось услышать его вновь, ради чего делает одно резкое движение вверх, получая очередной, но уже глухой рык. Из уретры ощутимо выливается несколько крупных капель смазки, неприятно размазываясь по головке и оставляя мокрый, прохладный след на боксерах. В силу идиотской омежьей чувствительности, член быстро твердеет, упираясь в ткань. Деку сгибает колени, насколько это было возможно, дёрнув тазом вверх и тут же жалея об этом, когда к паху прижимаются плотнее, а движения становятся интенсивнее. Язык Каччана во рту возбуждал только сильнее, мозг поплыл окончательно. Спереди раздаётся голос Всемогущего. Бакуго отстранился, опешил от осознания происходящего и сразу поднялся на ноги, неловко глянув в сторону героя. Пока те двое разговаривали, Изуку продолжал сидеть на дороге, пялясь то в одну точку, а именно на свой пах, где натянулись шорты от эрекции, то на того, с кем подрался и какого-то черта поцеловался. И, что самое главное, не по своей собственной инициативе. От того исходили очень манящие феромоны, вызывавшие нарастающее сексуальное влечение. Теперь уже догадки о том, что тот, кто был постоянно рядом, на самом деле является омегой, подтверждаются. Гон от такого слащавого феромона только сильнее провоцируется, но старался держать себя в руках, чтобы не причинить вреда и уж тем более не повести себя как животное, а особенно перед Всемогущим.  По пути домой Бакуго с каждым разом шёл более зажато. Противное состояние накрывало всё быстрее, а в особенности из-за идущего рядом Деку. Член начал истекать смазкой, которой ещё больше вытекало из анала. Боксеры быстро пропитались ею, стали мокрыми, от чего дискомфорт повысился до максимума. Из-за постоянного принятия различных препаратов с того момента, как началась первая течка, никогда понятия не имел, как она действует на организм в полной мере, но сейчас, будучи без хотя бы одного блистера в кармане на всякий случай или одной жалкой капсулы, понимал, какой же это пиздец.  Тело накрывает жаром и сильным возбуждением, что становится невыносимым к моменту, когда до общежития оставалось идти буквально не больше пары минут. Смысла скрывать уже не было, по запаху чуткое обоняние альфы и так могло уже дать прямой ответ. Мидорию сводило с ума то, как сладко и вкусно пахнет смазка Каччана, в каких обильных количествах она выделяется, судя по густоте аромата. Влечение становится больше, а непривычное состояние при усилившемся гоне срывало крышу. Появляется необъяснимое желание взять этого нестандартного для общества омегу, прижать к чему-то, облизать всего, чтобы почувствовать вкус на своём языке. Расцеловать всё тело и присвоить себе.  — Каччан. – зовет дрогнувшим из-за сильного возбуждения голосом, но ближе не подходит, понимал, что тогда держать себя будет тяжелее. — Почему ты столько лет скрывал это? Ну, я про твой второй пол. Быть омегой это не позор, к тому же, ты выглядишь как альфа, – пытается приободрить, говоря исключительно правду, вот только изгибы тела того давали всё-таки намёк о настоящей сущности. Ни у одного альфы никогда не видел такой талии, хотя признавал, что у друга бёдра будут меньше, чем у него самого. Из-за долгих и усердных тренировок именно на ноги может похвастаться перед другими своими крупными и мощными бёдрами. А так же ягодицами. — Я терпеть этого не могу. – отвечает кратко и молчит около несколько секунд, останавливаясь. Раз уже многое высказал, то почему не рассказать и свое мнение на эту тему? Всё равно ведь уже стало известно одному человеку, кто он такой. — Ненавижу мнение большинства людей о том, что омеги слабый пол, что считают нас домохозяйками и берут только на самую лёгкую, низкооплачиваемую работу. И не выношу состояние во время грёбанных течек, это так... – голос дрогнул и глубоко вдыхая воздух, пропитанный чужими феромонами, морщит нос. Чертовски жарко. — отвратительно. — Поэтому ты блокируешь её таблетками? До этого момента я лишь мог строить догадки, кто ты. Мне казалось, что ты альфа. Бакуго ухмыляется, но улыбка быстро пропадает. Развернувшись назад, к своему собеседнику, делает пару шагов к нему, стараясь дышать мелкими вдохами, лишь бы не ухудшать своё состояние. — Вот именно, блять, что я выгляжу как альфа, но на деле это нихуя не так! Моя природа не совпадает с моим характером и телом, убеждениями, я не чувствую себя грёбанным омегой до тех пор, пока не начинаются идиотские течки. – высказывает на эмоциях, от которых запах, исходящий от него, становится более горьким. — Даже сейчас я страдаю от этой дряни и твой ёбанный гон только ухудшает ситуацию! – умудряется обвинить Мидорию, стоящего на месте. — Не будь у меня хорошего самоконтроля, я бы давно набросился на твой член. А вот эти слова глушат Изуку. Словно молотком прописали по затылку. На секунду отключился от внешнего мира, не видя перед собой ничего и не слыша посторонних звуков. Невольно представляет, как бы тот, кто сейчас стоит перед ним, выглядел на его члене. Как бы выгибалась спина, как выделялась красивая талия, выражение лица, что явно выглядело бы слишком развратно. — Слышь, чёртов задрот, ты о чём там думаешь? – выкрикивает раздражённо, в миг оказываясь рядом. — Даже не смей представлять, как трахаешь меня, иначе, — труда не составило на глаз обнаружить набухший узел и за него крепко хватается, сдавливая в кулаке. Но не успевает договорить свою угрозу, как Деку захлёбывается собственным громким стоном, быстро и очень крепко ухватившись одной рукой за его запястье. Выгибая бровь, пальцами касается где-то в районе головки. Мокро. Даже очень. — Ты кончил? – неподдельно удивляется, смотря в лицо того. Изуку, громко дыша, цепляется за плечо напротив, сжимая его. Тело начало дрожать от дикого желания, которое вряд ли сможет утолить с помощью кого-то, кроме Каччана. Он хочет именно его. Как омегу. Как красивого парня. Как того, кому хочется подчиняться, совсем несмотря на то, какой у него второй пол. — Уходи. – наконец подаёт голос, что был очень напряжён. — Пожалуйста. На всякий случай, я пойду в общежитие через пару минут после тебя. – добавляет следом, слегка подтолкнув того в грудь. Кацуки, сморщив нос, всё же осознает их ситуацию, разворачивается и быстрым шагом направляется к общежитию, где старается как можно незаметнее прошмыгнуть в душевую комнату для омег. Тело горело, в особенности член, а внутри всё до жути пульсировало, выпрашивало внимания. Так жарко, что пришлось включить прохладную воду, лишь бы стало хоть немного получше. Сердцебиение учащается, становится громче, голова кружится и всё начинает самую малость плыть перед глазами. Мысли забиты исключительно одним человеком, которого видел около десятка минут назад. Яркий аромат феромонов застрял в носу и отпускать, кажется, не собирался от слова совсем. Сильный, красивый альфа в гоне с огромными, на удивление, ляжками, с мощным телосложением и дурманящим запахом базилика, отдающий чем-то мятным. Состояние становится хуже, подавители уже не помогут, а учитывая, сколько лет выпивал постоянно сильные и дорогие подавители, то телу совсем неизвестно, что такое течка в полной красе. И сейчас, когда ей далась воля спустя несколько лет, да ещё и из-за альфы в гоне, действие на организм оказалось в сотни раз сильнее. Жадно глотая воздух, стараясь не задохнуться, заводит руку за свою спину, касаясь очень влажного колечка мышц. Зажмуривая глаза, лбом касается стены, левой рукой опираясь об неё же локтем, крепко сжимая кулак. Массируя двумя пальцами, размазывая всю обильно вытекающую смазку, аккуратно надавливает, проникая кончиком одного пальца. Нижнюю губу закусывает до крови, протыкая её клыками, нехотя проталкивая палец до второй фаланги. Им не спеша двигает, ощущая, насколько же, оказывается, во время течки влажно в анале. Так противно, грязно, что хотелось сейчас же себя прикончить за подобное. Да чтобы он поддался своим инстинктам, течке и желанию ощутить что-то в заднице? К сожалению, это и произошло. Терпел столько лет, что тело уже не поддавалось контролю и желало в умноженном количестве то, чего было лишено всю жизнь. Стенки настолько мягкие и податливые, что спокойно вставляет в себя два пальца до самых костяшек, проезжаясь случайно по простате. Захлебнувшись своим же стоном, движет запястьем: отстраняет ладонь подальше, пока внутри не остаются только подушечки пальцев, а после быстро проталкивает до упора, продолжая в том же самом темпе и дальше. Проходясь по простате, каждый раз надавливал на неё, видя звёздочки перед глазами от столь приятных и нереальных, новых ощущений. Тело подрагивает, колени подкашиваются и стоять на месте становится тяжелее. Бакуго ускоряет темп, сдерживает стоны в себе, издавая лишь тяжёлое редкое дыхание, рвущееся наружу из-за отсутствия достаточного количества кислорода, который закончился для него из-за невозможного возбуждения, накрывшего с головой. Так плохо и жарко, чертовски сильно кружится голова, перед глазами не только всё плывёт, но и малость темнеет. Пальцев совсем не хватало, даже добавляя третий, чувствовал, что ему этого очень мало, но ничего предпринимать не хотел. Массируя простату круговыми движениями, содрогается в ярком оргазме, задышав ещё тяжелее, чем до этого. Ноги совсем перестают держать и приходится опуститься на корточки, опуская колени к полу, чтобы передохнуть. Но даже это не помогло избавиться от столь противного состояния. Хотелось не пальцев. Хотелось горячего члена с узлом и желательно только одного человека. Постаравшись смыть с себя весь лишний запах и смазку, что уже стекала по бёдрам, Кацуки возвращается в свою комнату и по пути до неё боксеры уже были мокрые от столь обильных выделений. Поставив на столик около кровати несколько рулонов туалетной бумаги, ложится на постель, пряча лицо в свою подушку. Её сжимает так сильно, что практически сминает в один маленький комок. С позором для себя самого активно трётся об одеяло, противясь тому, что только надетое чистое нижнее бельё промокло насквозь со всех сторон, вызывая до жути неприятные ощущения. Снимая их к чёрту, старается вытереть всю смазку, бросая практически десяток использованных за раз бумажек на тот же самый столик. Постелив большое полотенце, ложится на него, пряча лицо в подушке. Поднимает ягодицы вверх, выгибается в спине, насколько может и касается растянутого колечка мышц, медленно проникая в него тремя пальцами. Стенки дрожат, сжимают, продолжают увлажняться, чему Бакуго отвращается. Как же ужасно, всё-таки, быть омегой. Это дикое возбуждение во время течки, жар по всему телу, желание вдохнуть запаха какого-то сильного альфы, заполучить его заботу, внимание и самое главное – член с узлом, который придётся продержать внутри еще какое-то время, а значит сразу после оргазма разойтись не выйдет. Именно поэтому не видел как своего полового партнёра никого, кроме Мидории. Тому доверял больше, чем остальным из класса. Этот кудрявый парень испускал из себя комфорт, тепло и такую заботу, которую Кацуки никогда в жизни не получал. И именно сейчас это всё ему очень требовалось. Хотя и грубость, быстрый бешеный темп тоже очень бы не помешали для полного удовлетворения. Хрипло выдыхая в подушку, что уже промокла от слёз и пота, разводит пальцы в стороны, насколько получалось, издавая еле слышный стон. Надавливая на чувственное местечко, начинает медленно его массировать, закатывая глаза от удовольствия. Тело пробивает лёгкой дрожью, покрывается мурашками, а колени подрагивают, так и норовясь опустить бёдра обратно на постель. Блаженно замычав, дотягивается до телефона, с трудом разблокировав его и находя чат с Изуку. Там, конечно же, не было ни единого сообщения. И самым первым было корявое, с ошибками из-за плывущего зрения «Еслт тв уже помвлся, пиздуй кл мне. Ты мне нкжен, сейчас же». Позорно просить помощи у альфы во время течки. Это значит, что сам справиться не может, а значит чёртов слабак, не умеющий держать свои желания, основанные на инстинктах, при себе. Но, блять, как же ему хотелось трахаться. Изуку, только вернувшись с душа, смотрит в свой телефон. Точнее, только лишь включает и пялится несколько секунд на уведомление на экране блокировки. Там, на его удивление, висело сообщение, отправленное минуту назад от человека, который одним прикосновением заставил кончить в штаны. Сглатывая вязкую слюну, поджимает губы и, захватывая с собой упаковку презервативов, мчится на четвёртый этаж. По мере приближения к нему всё лучше чувствовал яркий запах карамели. Его, как альфу с первым в жизни гоном, это сводило с ума. Член вновь наливается кровью и узел быстро набухает, становится жарковато. Вставая перед дверью, дрожащей рукой касается ручки, но за неё не дёргает, стоит на месте, прижавшись носом к щели. Всей грудью втягивает воздух через нос и его сразу заполняет слащавый шлейф, струится до самого мозга, врезаясь в него. Томно выдыхая, крепче сжимая ручку, опускает её и открывает дверь, быстро прошмыгнув внутрь. В тот же миг голова начинает так кружиться, что приходится опереться спиной об стену, уставившись на развернувшуюся перед ним картину: Каччан, будучи полностью обнажённым, обнимал одной рукой подушку, сжимал её, пряча в ней лицо, грудью лежал на постели, а ягодицы высоко приподнял. Двигал тремя пальцами внутри себя, по которым стекало большое количество смазки. И её запах в особенности удручал. Увиденная картина срывает крышу к чертовой матери. — Изуку.. – зовёт он хрипло и сердце Мидории больно ударяется о рёбра от того, что его наконец позвали по имени. — Какого хуя ты, блять, встал как олень, подойти и трахни уже меня! Деку чуть ли воздухом не давится от такого вызова, а сущность альфы, сидящая в нём, восхищённо ликует, радуется и шепчет на ухо скорее прикоснуться к течному омеге, помочь ему справиться с этим состоянием. Вдыхая пропитанный феромонами воздух через рот, подходит ближе и сразу забирается на кровать, садясь сзади Кацуки. Тот переворачивается, ложится на спину, раздвигая ноги, между которых удобнее усаживается Мидория. Схватившись за чужое запястье, ухмыляется и подставляет скользкие пальцы к своим губам, проталкивая их себе в рот. Языком прижимается ко всем троим и медленно отстраняет голову, собирая большую часть смазки. Сладкий привкус остаётся на языке, его смакует несколько секунд, распробывает и только потом проглатывает. Вновь обхватив пальцы губами, тщательнее облизывает их, смотря в возбуждённые глаза напротив. — Боже мой, Каччан, ты такой сладкий... – шепчет он, прикрывая глаза и опираясь руками по обе стороны от лежащего под ним, нагибается ближе и утыкается носом в шею. Мокрую от карамельного пота и разгорячённую из-за дикого влечения. Через нос вдыхает полной грудью, ощущая, как аромат мёдом разливается по организму, течёт в самые лёгкие, заполняет их. Вытягивая язык, облизывает небольшой участок кожи. Слышится томный вздох. — Вкусный.. – добавляет дальше, скользнув ладонью по плечу вниз, к мягкой и большой груди. Охнув, приподнимается и наблюдает, как покладистая мышца мнётся под его пальцами, а затвердевший сосок приятно щекочет середину ладони. Бакуго шумно дышит, морщится от долгого ожидания и извивается, пихнув того ногой по бедру. — Да какого хера ты так долго, давай быстрее! – рявкает раздражённо и тут же хрипло стонет, когда чувствительного соска касается горячий и мокрый язык. — Что ты делаешь, идиот. – проговаривает, практически не разжимая зубы, закидывая ноги на поясницу Изуку и стараясь прижимать к себе. Мидория обхватывает губами вокруг соска, посасывает его, дразнит частым прикосновением самым кончиком языка, свободной рукой сжимая между пальцами другую ореолу. Тело под ним слегка дрожит от перевозбуждения, что вызывает на его лице улыбку. — Каччан, можешь, пожалуйста, перевернуться на живот? – эту просьбу выполняют так быстро, что в миг ощутил, что сейчас он имеет полный контроль над этим омегой. Над таким омегой, который никого к себе не подпускает и в принципе выглядит, на самом деле, как альфа или вовсе энигма. Протиснув руку между телом и постелью, слегка надавливает на низ живота, заставляя Бакуго поднять бёдра выше. Тот сразу прогибается в спине и от такого вида уже хотелось кончить. Издавая нетерпеливый краткий скулёж, спешно снимает с себя всю одежду, давая свободу пульсирующей эрекции. Положив ладони на ягодицы, не раздумывая лишних секунд, приближается к ним, проходясь языком между, слизывая всю густую и сладкую смазку. Проглатывая её, кончиком касается дрожащего колечка мышц, что тут же плотно сжимается с непривычки. — Расслабься. — Не указывай мне. – и всё равно после этого старается расслабиться, удивлённо охая, когда внутрь быстро проскальзывает язык. Такие странные и одновременно приятные ощущения, что он просто замирает в том же положении, уставившись в одну точку и пытаясь понять, что ощущает. Изуку проходится по мягким стенкам, надавливает на них, тщательно вылизывает со всех сторон, издавая неприличные причмокивающие звуки из-за наслаждения вкусом, которым обладал Каччан. А тот извивался подобно змее, тихо и сладко постанывал в подушку, желая получить больше, намного больше. Одна ладонь с ягодицы спускается на крупноватый для омеги член, сжимает его и лишь один раз проводит снизу-вверх, как раздаётся удушливый и хорошо заглушенный подушкой стон, стенки сдавливают и выталкивают из себя, а колени начинают разъезжаться по сторонам, но их поддерживают на месте. Зелёные глаза всматриваются в полотенце, которое тот постелил заранее и замечают на нём белесую жидкость. Сам уже держался с трудом, эрекция болезненно изнывала и истекала предэякулятом. Касаясь узла, находящегося на основании, морщится от столь сильной чувствительности, но сжимает в кулаке, издавая глухой стон. — Каччан, – зовёт негромко, опираясь другой рукой об постель, нагибаясь и грудью касаясь чужой спины. Пахом прижимается к ягодицам, плавно двигая бёдрами, потираясь своим членом об горячую поясницу. — Я же могу? Ты уверен, что это могу быть я? – задаёт вопросы, без ответа на которые даже под дулом пистолета не стал бы продолжать. Носом прижимается к сладкой шее, полной грудью втягивая воздух. Карамельный аромат сводит с ума, кружит голову и возбуждает только сильнее. Неосознанно открывая рот, облизывает место с железой, слегка цепляясь концами клыков нежной кожи, но от раздражённо рычания под собой приходит в себя, спешно отстраняясь. Только что чуть не совершил ошибку. Глобальную ошибку, из-за которой Каччан не смог бы в будущем найти себе хорошего партнёра, не смог бы жить нормально с осознанием, с кем связан и чья метка стоит на его шее. И себе бы зарыл могилу, ведь при виде этого мускулистого телосложения собственное тело будет сходить с ума, а это будет очень сильно мешать. Зато другие альфы не приставали бы к Кацуки и оставляли его в покое, не решаясь подойти. В таком случае, в этом есть небольшой плюс: тот находился бы в спокойствии, что его феромоны не будут так ярко действовать на других альф. — Ёбаный тормоз, вставь ты уже в меня свой ебучий член по самый узел и трахни меня, иначе я возьму всё в свои руки! – вспыхивает нетерпением и раздражением, задницей толкаясь в пах Мидории. У Изуку от такого прямого заявления всё внутри стягивается, завязывается канатом, а мозг отключается. Прерывисто вздыхая, выпрямляется и протягивает руку к своим шортам под внимательный взгляд алых, словно бы пьяных глаз. Доставая один пакетик с презервативом, дёргается, когда его вырывают из руки. Взгляд поднимает, встречаясь с ответным каким-то строгим и решительным. Бакуго садится напротив, практически вплотную, слегка ухмыляясь. — Обойдёмся без этой дряни. – с этими словами он "щелчком" выкидывает упаковку в сторону, надавливая на чужое плечо и заставляя присесть. Изуку, не понимая, какую эмоцию использовать, проявляет каждую поочередно. Недоумение, шок, азарт, страх, тревога, радость, всё это перемешалось сейчас в нём в одну непонятную кучу. — Что значит «обойдёмся»? – разводит руки в стороны, уставившись на поехавшего умом от течки омегу. — Я альфа, ты забеременеешь от меня, если мы не используем контрацептив, а когда... – прерывается на хриплый стон, который приходится заглушить прижатой ко рту ладонью. Горячая рука так крепко сжимает узел, что в своих глазах видит звёздочки. — Постой.. – произносит на выдохе, падая спиной назад от мощного толчка в грудь. Даже будучи в таком ужасном состоянии, Каччан не терял своей силы. — Завали уже пасть, я знаю, что делаю. – рявкает он, оседлав Деку и прижимая мокрый член того своими ягодицами, помещая его между них. От количества смазки на коже спокойно движется вперёд-назад, оперевшись ладонями об грудь лежащего. — Каччан, это плохо кон... – прерывается на свой же протяжный, негромкий стон, вжимаясь затылком в матрас и чуть выгнувшись в спине, стоило головке скользнуть в горячее, скользкое нутро. В глазах рябит, дыхание в миг спирает и по телу проходится приятная дрожь. Дёрнув бёдрами вверх, чтобы проникнуть глубже, с члена тут же слезают, что вызывает грустный вздох. — Я тебе не разрешал контролировать процесс. – говорит таким властным тоном, что Мидория мгновенно принимает с большим удовольствием свою участь быть под командованием этого восхитительного омеги. Которого за все годы жизни удалось лишить девственности именно ему, а не кому-то другому. Кацуки обратно опускается на половой орган, даже не придерживая его рукой. Стенки без того были очень податливыми из-за течки и всей смазки, а долгая растяжка тремя пальцами только улучшила подготовку. Одну руку Деку переместил на член, а другую на ягодицу, которую тут же сжимает. Его глаза блаженно закатываются, а веки опускается, когда Бакуго насаживался всё ниже и ниже. Вокруг так горячо и влажно, что хотелось кончить прямо сейчас, а сдавливающие по кругу стенки вызывали только большее удовольствие. Ощущения такие бешеные от одного только проникновения, что не представлял, что будет во время самого процесса. До жути любопытно и одновременно страшно, какой темп решит выбрать омега. Но ещё страшнее от осознания, что тот отказался от презервативов. Во время секса с альфой. Во время течки и гона. Это "смертельный" номер, он серьезно идёт на этот шаг, прекрасно осознавая исход? Член полностью оказывается внутри, слегка дёргается и оба парня шумно выдыхают через рот. Собираясь с мыслями несколько секунд, Кацуки медленно поднимается, оставляя только головку, а после с той же скоростью опускается, упираясь колечком мышц в узел. Под ним раздаётся нетерпеливое, сдавленное мычание, так и просящее не только быстрых движений, но и внимание к основании полового органа. Продолжая двигаться с той же медлительной скоростью, чувствует, как стенки дрожат, пытаются избавиться от крупного предмета. И судя по тому, как извивался Деку, как развратно выглядел, активно пытаясь не потерять над собой контроль и действовать приказу не шевелиться, то тому очень это нравилось. Его собственную головку сдавливают в кулаке, не спеша раздрачивают и, вздрагивая всем телом, издавая негромкий всхлип, неосознанно сжимается, получая в ответ хриплое, почти неслышное мычание. — Каччан, не сжимай меня так.. – просит практически шёпотом, еле сдерживаясь, чтобы не взять весь процесс в свои руки. — Как? – спрашивает с насмешкой, смотря в опошлённое лицо сверху вниз. Никакой позорный для будущего героя второй пол не помешает ему быть тем, кто будет вести главную роль. — Так? – после этого вопроса специально повторяет то, что получилось случайно пару секунд назад и в ответ ему вновь яркая реакция с удушливым стоном. Изуку сильнее сжимает пальцы и тут же чувствует, как в ладонь стрельнуло что-то тёплое. Каччан тяжело задышал, жадно глотая воздух и даже переставая двигаться, а по пальцам стекала белесая сперма. — Тебе понравилось? – удивляется не поддельно и на лице постепенно появляется хитрая ухмылка. — С тобой нужно быть грубее? — Да закрой свой чёртов рот! – бесится, говорит сквозь зубы, стараясь отойти от уже не первого оргазма. Это начало сильно выматывать. Поднимая взгляд, застывает в одном положении от картины перед собой: Деку, улыбаясь, слишком развратно облизывал ладонь с пальцами своей правой руки, своим длинным языком слизывал семя, что капало ему на пухлые губы. Это пиздец. Возбуждение кроет в очередной раз, стенки пульсируют активнее, стимулируя венистый член, что опять дёргается, ударяется головкой от одну стенку и неожиданно практически полностью выходит, проникая обратно внутрь быстро и резко, мимолётно проезжаясь по простате. Захрипев, в тот же миг сваливается на чужую грудь, ведь руки вдруг перестали держать. — Пожалуйста, могу я взять всё на себя? – шепчет он, практически скулит, крепко обнимая Кацуки за талию и прижимая к себе, стараясь больше не своевольничать, пока не получит ответ. Молчание кажется невыносимым и долгим, по ощущениям, прошло несколько минут точно, но вскоре слышится тяжелый, недовольный вздох. — У тебя для омеги.. очень хороший член, – у лежащего сверху губы растягиваются в самодовольной ухмылке. — и я дам тебе трахнуть меня, – на этих словах Бакуго, широко раскрывая глаза от удивления, поднимает свою голову, уставившись в лицо перед собой. Ему не послышалось? Правда это предложили? Не без условий, конечно и не без манипуляций. — если ты дашь мне сейчас всю инициативу. Вот же, блять, умеет договариваться, чёрт зелёный. Вновь вздыхает, уже смирённо, поднимаясь и цепляясь за кудри, от чего Мидория шипит, морщится. За них тянут и положение меняется: Каччан теперь лежал на спине, раздвинув ноги и обняв ими за талию того, кто сидел сейчас перед ним. Изуку, не выжидая чего-либо, подставляет головку к мокрому сфинктеру, одним плавным толчком входя внутрь и прижимаясь узлом к нему, слегка надавливая. Мышцы не сильно поддаются, обхватывают малую часть, но, не следуя такому соблазну, принимается двигаться. Бакуго, откидывая голову на подушку, закусывает нижнюю губу, прокалывая её клыками в который раз. Бёдрами подмахивает навстречу, пытаясь настроить нужный себе темп, но его понимают быстрее, чем он успел сказать о желаемом: Деку, нагибаясь, затыкает рот своими губами, затягивая в глубокий, страстный поцелуй, меняя темп на размашистый и грубый. Благодаря поцелую, все стоны, которые начал издавать омега от получаемого удовольствия, были хоть как-то заглушены. Кацуки проходится своим языком по нёбу, ряду верхних зубов и переплетает его с чужим, постоянно прикусывая клыками мягкие губы. В ответ слышится еле различимое мычание, но Изуку через время отстраняется, припадая губами к горячей и вкусно пахнущей шее, которую облизывает, малость покусывает, с трудом сдерживая ярое желание оставить метку на шее. Под ним тяжело дышат, выгибают спину и откидывают голову, давая больше пространства. И пользуясь этим, покрывает нежными, частыми поцелуями, не оставляя ни сантиметра кожи без горячего, влажного чмока. Обхватывая губами небольшой участок, посасывает его, отпуская и оставляя после себя небольшое розовое пятнышко. Спускаясь ниже, кусает за ключицы, оставляя еле заметный след и возвращаясь к лицу, оставляет на нём лёгкие любвеобильные поцелуи. В кудрявые волосы проникает чужая ладонь, слегка сжимая мягкие пряди и малость оттягивая, что было, на самом деле, достаточно приятно. Блаженно замычав, отстраняется вовсе, одним жестом ладони намекая, что нужно перевернуться на живот. Взявшись чуть ниже талии, приподнимает бёдра Бакуго на уровень своего паха, а тот, выгибаясь в спине, обнимает свою подушку, опираясь об неё подбородком. Член входит с таким напором и резкостью, что на секунду ощутил, как узел самую малость проникает внутрь, растягивает колечко мышц, но тут же пропадает. То-ли облегчённо, то-ли печально вздыхает, поднимаясь на прямых руках, когда одна из тёплых ладоней касается груди, надавливая и заставляя подняться. Опуская голову вниз и прикрывая веки, тут же ощущает, как к задней части шеи припадают влажными от слюны губами, нежно целуя, что очень сильно отличалось от быстрых и глубоких толчков, которые сейчас выбивали из груди Кацуки весь воздух, что только и успевал протечь в лёгкие, как тут же выходил наружу. Мидория самую малость раздвигает колени омеги по сторонам, чуть опуская его и, грубо толкнувшись, попадает по простате. Раздаётся протяжный хрипящий звук, Кацуки дрожит, опуская бёдра ещё чуть ниже, на что, к счастью, не было обращено внимание альфы, ведь тот был занят немного другим. Пальцы касаются более большой и пышной во время течки груди, не сильно, совсем аккуратно и бережно мнёт её, чтобы не доставить боли, обхватывает большим и указательным твёрдые соски, трёт их, чувствуя, как тело под ним от этого дрожит, покрывается мурашками и значительно расслабляется. Носом прижимается к пахнущей железе, втягивает карамельный аромат в лёгкие, давая ему разлиться по всему организму, заполнить его полностью, чтобы остался там надолго. Клыки словно бы начинают чесаться, ими царапает кожу, но не надавливает, издавая каждые несколько секунд совсем тихое скуление. В первую очередь из-за узла, что ощущался уже просто невыносимо, а во вторую из-за того, что не имеет право на укус. Но... — Деку, оставь на мне свою метку. – звучит хрипло, с придыханием, но до боли уверенно. — Но ведь тогда ты не смо... — Заебал уже во мне сомневаться, кусай, говорю, придурок! Я знаю, о чём прошу. Деку, не спеша облизывая выбранное местечко, морально готовился к этому слишком серьёзному шагу. Второму шагу. То, что они занимаются сексом без защиты, это уже чересчур важный первый шаг в их юных жизнях, а метка, показывающая принадлежность и подчинение только одному альфе – ещё хуже. В обоих случаях присваивает Каччана себе, но разве это правильно? Разве тот правда этого хочет и это не бредни из-за течки? — Хватит сдерживаться, не жалей меня. О, а вот и спусковой крючок. Плотно закрывая своей ладонью рот Бакуго, от чего тот недоуменно дёргается, пытаясь её скинуть, одним рывком под чужой продолжительный и надрывной стон проникает узлом в горячие, пульсирующие и мокрые стенки, а те так сильно сжимают по кругу, что Изуку, хмуря брови, содрогается от накрывшего оргазма и вонзает клыки в нежную кожу на шее, вжимаясь зубами в неё. В один унисон звучат стоны сразу обоих: страстные, хриплые, но заглушённые заранее. Деку аккуратно и медленно опускается на кровать, стараясь лишний раз не дёргать бёдрами, чтобы не доставить боль им обоим. Укладываясь на бок вместе с Кацуки, плотно к нему прижимается, слизывая капельки алой крови, вытекающие из ранок после метки. Тот шумно дышал через рот, пытался восстановить дыхание и держал глаза закрытыми. Тело полностью обмякло и расслабилось, это Мидория понял по тому, что его член больше не сдавливало так сильно. Всё-таки, до того, как его позвали, была скорее всего не одна и не три попытки избавиться от эффекта течки. И, собственно, оргазм это не первый. Жар из тела постепенно уходил, как и само невероятно сильное возбуждение. Разливалось теперь только тепло и расслабление, если не считать неприятное пульсирование и покалывание в шее от глубокого укуса. Изуку улыбается, когда его руку приобнимают как плюшевую игрушку и подводят ближе к груди, а потому обнимает чуть по-крепче, нежно целуя место, где оставил след от своих зубов. Из-за осознания, что член с узлом сейчас находится в Каччане, а на шее теперь красуется его собственная метка, ощущал жуткое собственничество по отношению к этому парню и ловил себя на мысли, что теперь тот принадлежит, между прочим, только ему и никому больше. Это его омега. Да, не стандартный. Да, похожий на альфу, но это ему наоборот нравилось ещё сильнее.