High Cloud Anthology

«...Иньюэ-цзюнь?» Запах кузницы следовал за Ин Сином, как призрак, тяжелый от металла, как вода, испаряющаяся с асфальта после летней грозы, пьянящий дымом и паром. Заостренные уши Дань Фэна дернулись, когда кожаные подошвы простучали по кафельной крыше, пробираясь к тому месту, где примостился видьядхар, свесив ноги. Послышалось плескание сладкого сливового вина в тыквенной бутылке и звон фарфоровых чашек, Ин Син опустился со вздохом. «Опять тихо? Хм, полагаю, мне следует радоваться уже тому, что ты здесь», — задумчиво произнес кузнец с кривой улыбкой. «Причем тут удача?» — тихо ответил Дань Фэн, бледно-нефритовыми глазами бросив взгляд. «Я здесь, потому что...» Он замолчал, словно слова застряли у него в горле. «Неважно». Ин Син косо смотрел на плитку, разделявшую их, разница в несколько дюймов ощущалась как непреодолимая пропасть. Тишина нарушилась, когда он откупорил тыкву, и пузырек лопнул струйкой. Он достал чашки и налил в ожидающие бокалы плещущееся вино. Он пересек эту пропасть к Дань Фэну, тоскуя по нему пальцами. Он держал кубок, наполненный вином и чем-то еще, воздух был тяжелым от лета и тоски. Он был предложен, как оливковая ветвь. «Заслуга в ваших мыслях?» Дань Фэн взял напитки, и едва различимое прикосновение едва не коснулось его. Пальцы Дань Фэна сомкнулись вокруг него на коленях, отражение рябило в мутной жидкости, как в невероятно маленьком зеркале. Его брови нахмурились, и Ин Син поклялся, что услышал, как другой сделал прерывистый вдох. «...Я потерял пациента сегодня. Ребенка». Голова Ин Сина резко поднялась к Дань Фэну, и он подавился нежностью, выражение его лица было пораженным, но его конечности были каменными и неподвижными. «Мне жаль. Есть ли...» «Она была... молода. Может быть, ей было несколько десятилетий. Слишком молода», — мрачно продолжил Дань Фэн, каждое слово падало, как камень. Он мог это видеть. Дань Фэн не признается в этом, но он видел знаки. Видьядхара, казалось, смотрел сквозь луну, складка на лбу, опущенные уголки губ. Его руки сжались в кулаки так крепко, что костяшки побелели. Это лицо было слишком красивым для хмурого взгляда, слишком неземным для печали. Но в этом и была проблема, не так ли? Это была та сторона Верховного Старейшины, которую он не позволял видеть другим. Печаль, уязвимость. Где разоблачение перед неподходящим человеком могло быть фатальным. «Давайте выпьем за неё». Дань Фэн напрягся, потому что это прозвучало снисходительно, словно вот-вот должна была появиться реплика, но она утихла, когда он понял. Его встревожило, и стыд от того, что его увидят , пронзил его до костей, до глубины души. «Я мог спасти ее. Я должен был...» «Ты говоришь, что ты ничего не сделал?» Укол гнева вскипел в Старейшине. «Нет...! Ты не... Ты вообще понимаешь?!» Эмоция. Настолько сырая и редкая, что, если бы ее разлили по бутылкам, она была бы бесценной. Ин Син безрадостно улыбнулся и залпом отпил сливового вина. «Я понимаю, что ты винишь себя в том, что, возможно, не было твоей виной», — возразил он, и Дань Фэн закипел. «Это была моя вина! Я не исцелил ее! Ты не понимаешь!» Взмах фалд сюртука Дань Фэна последовал, когда он спустился на землю внизу, туман клубился в прохладной, поздней ночи. Ин Син последовал его примеру, приземлившись на плиты внизу. «Ты говоришь так, как будто ты ничего не сделал», — крикнул он вслед своему безутешному другу. «Я сделал недостаточно!» — огрызнулся Дань Фэн в ответ. «Что такое "недостаточно" для Верховного Старейшины?» — бросил вызов Ин Син, его стремительные шаги быстро наверстали упущенное. Дань Фэн опешил, и кузнец понял, что сказал что-то правильное. «Только бессердечный дурак не сделал бы достаточно. Это похоже на тебя?» «Нет, это просто...» Силуэт Дань Фэна заполнил проход в переулке, который выходил на проспект Звездочетов, плечи обвисли в поражении. Крепкая рука Ин Сина легла на плечо его друга. «Это больше, чем ты знаешь», — спокойно утешил Ин Син. Ин Син чувствовал дрожь под тканью, липкость. Обойдя невысокого мужчину, он крепко прижал его к себе, весь в металле, тепле и мягкости, в которых тот так нуждался. «Ты сделал то, что мог, и этого было достаточно». Дань Фэн обмяк в его объятиях, обвиваясь – словно нуждаясь – в его крепком теле, как в якоре, который не позволял ему ускользнуть. Как мог кто-то столь величественный и могущественный чувствовать себя таким драгоценным и защищенным в его объятиях... «Спасибо, Ин Син...» Возможно, он начинал понимать.