High Cloud Anthology

Когда плач младенца достиг ушей Ин Сина, кузнец совершенно не знал, чего ожидать. С тех пор как Заоблачный Квинтет был окончательно сформирован, резиденция Цзин Лю в садовом районе «Узорная зелень» стала для них пятерых чем-то вроде неофициального убежища. Апартаменты Мастера Меча были огромными: лабиринты дворов, разрозненные постройки и всё необходимое для неё и её ученика, который жил здесь с самого детства. Ин Сину казалось, что Цзин Юань показывал ему это место целую вечность назад, но именно сейчас он был благодарен за это. «Цзин Юань, она в порядке. Ей просто нужно покушать». «Покушать? Видьядхара правда это делают… Ох». Завернув за угол одного из многочисленных двориков, в тени под навесом, укрытым раскидистыми цветущими деревьями, Ин Син замер как вкопанный. Он наблюдал, завороженный тем, как Дань Фэн укачивает раскрасневшегося, заходящегося в крике младенца, который казался безутешным. Одной рукой Дань Фэн придерживал ребенка, а другой тряхнул так, чтобы широкий рукав соскользнул вниз, обнажая бледное, тонкое запястье. Почти пугающим жестом Дань Фэн вонзил острые клыки в нежную внутреннюю сторону руки, пока не выступила кровь, ярко размазавшаяся по его губам. Ин Син сглотнул при виде этого зрелища, но не смог отвести глаз от того, что последовало за этим. Почуяв запах железа, извивающийся младенец закричал еще сильнее, крошечные ручки потянулись к его запястью. Деликатно Дань Фэн поднес руку к губам ребенка, и плач прекратился почти мгновенно. Малышка начала шумно сосать, как любой младенец у груди матери; её ярко-голубые глаза счастливо расширились, а маленькие пальчики трогательно вцепились в руку Дань Фэна. Она начала ворковать, и он улыбнулся так нежно, что сердце Ин Сина растаяло. Однако внутри него что-то изменилось, словно планета сошла со своей оси. «А, посмотрите, кто наконец решил к нам присоединиться! Наконец-то закончил свою бесконечную работу на сегодня?» — поддразнил Цзин Юань с мальчишеской улыбкой, но был полностью проигнорирован мастером. Ин Син подошел почти вплотную к Дань Фэну, ощущая уютное тепло, исходящее от невысокого Видьядхара, над которым он возвышался. Их плечи соприкоснулись, и Дань Фэн поднял на него взгляд; младенец сделал то же самое своими огромными голубыми глазами. «Как её зовут?» — спросил Ин Син, слегка наклонившись. Со стороны они выглядели как супружеская пара, что Цзин Юань отметил с нескрываемым амикошонством. «Байлу», — просто ответил Дань Фэн, с нежностью глядя на ребенка, несмотря на пелену горькой печали, которая давила на него. «Она была моим наставником, она вырастила меня, когда я был таким же крохой. Она ушла, но… мы были назваными братом и сестрой, так что я выращу её так же, как она вырастила меня». Боль пронзила сердце Ин Сина, когда до него дошло, как именно появляются на свет дети Видьядхара — он знал об этом в теории, но впервые столкнулся так близко, да еще и в столь личном контексте. Особенно когда он подумал о том, что эта Байлу вырастет совсем другой — совершенно новым человеком, отделенным от того наставника, которого знал Дань Фэн. Ин Син не мог представить себе подобную горечь и удивлялся, как Дань Фэн вообще это выносит. «Цзин Юань! Иди сюда, мне нужна помощь!» — позвала Бай Хэн из-за увитой плющом стены. Ин Син виновато вздрогнул от их близости, когда Цзин Юань выкрикнул ответ. «Опять? Погоди минутку, ладно?» Дань Фэн почти не обратил внимания на то, как Цзин Юань умчался прочь. Он был сосредоточен на Байлу, которая уже заканчивала кушать — её движения стали ленивыми, сменив неистовые голодные глотки. Осознание того, что они остались одни, повисло между ними, но, казалось, только Ин Син чувствовал это по-настоящему. Сердце колотилось где-то в горле, пока он пытался осознать этот момент. Он не знал, что именно в том, как Дань Фэн был нежен и заботлив с маленькой Байлу, вызвало этот переворот в душе кузнеца. По правде говоря, слухи о его безнадежной влюбленности в Старейшину Видьядхара уже распространялись среди пятерки со скоростью лесного пожара, и только сам объект его симпатии оставался в полном неведении. К лучшему это или к худшему… «Она слишком долго была взаперти. Поход в город поможет ей утомиться достаточно, чтобы вздремнуть». Ин Син моргнул и слегка приоткрыл рот, опешив от того, на что намекал Дань Фэн… нет, это был не намек, а намерение. Это подтвердилось, когда Дань Фэн сотворил ленту исцеляющей воды; она обвила его запястье и затянула рану меньше чем за минуту. Поправив малышку Байлу так, чтобы она устроилась у него на плече, он двинулся вперед. Ин Син следовал рядом, словно пчела, порхающая между цветами. «Признаюсь, я никогда не слышал о младенцах, которых убаюкивает шум города», — согласился он с усмешкой, умиляясь тому, как Байлу вцепилась кулачками в темные, сине-черные пряди Дань Фэна. Дань Фэн бросил на него насмешливый взгляд, в котором снова промелькнула та притягательная мягкость. «Сомневаюсь, что ты сам был обычным ребенком», — парировал он иронично. «Наверняка у тебя были свои причуды. Ты и сейчас довольно странный». Возмущение Ин Сина было совершенно искренним, его лицо исказилось в гримасе. «Ну уж кто бы говорил, Иньюэ-цзюнь. Рыбак рыбака видит издалека». Они погрузились в комфортное, дружеское молчание, когда высокие стены поместья Цзин Лю сменились тихими бульварами, обсаженными деревьями. Ветер был сладким и ароматным от первых весенних цветов; Ин Син потянулся к пышно-белому цветку магнолии, почувствовав непреодолимое желание сорвать его и заправить за заостренное ушко Дань Фэна. «Иньюэ-цзюнь!» Раздался голос рослого молодого человека; Дань Фэн остановился, чтобы снисходительно уделить внимание прохожему. «Матушка была права, что вы здесь! Ах… это для вас…» В груди Ин Сина словно начали копать когтями; холодное, липкое ощущение постепенно сменялось горячим, ревнивым негодованием. Нежное желание угасло, его рука вернулась к боку, сжавшись в напряженный кулак. Он наблюдал, как Дань Фэн вежливо улыбается и принимает красивый, ярко-розовый камень. Он узнал его — такие делали в ремесленном квартале, в какой-то гильдии камнерезов. Это был милый жест, граничащий с романтическим. Сердце Ин Сина яростно забилось о грудную клетку, словно бешеная собака, лающая на прутья своих ребер. «Это ваша дочь, если позволите спросить?» «В некотором роде — да». В своей неуклюжей попытке проявить вежливость, этот бестолковый человек протянул руку, чтобы маленькая Байлу могла схватить его за палец. Её звонкий смех и бесхитростная улыбка стали последней каплей. «Ах! Ох!» — вскрикнул мужчина от испуга, когда Ин Син перехватил его руку железной хваткой, а его глаза потемнели от ярости. Дань Фэн в испуге отпрянул, защищая Байлу, которая вскрикнула от неожиданности при виде того, как Ин Син напал на незнакомца. «Что ты творишь?!» — закричал Дань Фэн, пока лицо мужчины искажалось от боли — кости в его руке угрожали сломаться под давлением. «Ин Син!» Легким импульсом Ци Дань Фэн создал невидимый барьер между ними, который силой отбросил руку кузнеца. Ин Син отпрянул в шоке. «Простите!» — воскликнул незнакомец, пятясь и спотыкаясь, после чего бросился наутек, стараясь оказаться как можно дальше. Ин Син прикрыл глаза и тяжело сглотнул, его голос звучал низко и хрипло. «Дань Фэн, прости, я…» — он запинался, качая головой. «Я не знаю, что на меня нашло». «Не знаешь?» — вспылил Дань Фэн, обнажая клыки в редком оскале. Он прижимал Байлу к груди. «Что значит «не знаю»?! Объясняйся, потому что это было совершенно неоправданно!» «Мне это показалось странным. То, как кто-то подходит к тебе вот так… это не выглядело нормальным. Что я должен был подумать? Я не очень-то понимаю все эти церемонии, которые ты обязан соблюдать!» «Не нужно никаких церемоний, когда человек просто пытается быть добрым!» — горячо возразил Дань Фэн, раздраженно шипя. «Забудь. Просто… веди себя прилично, ладно?» Приструненный вспышкой Дань Фэна, Ин Син слышал только стук собственного сердца, который заглушал пение птиц. Видьядхара фыркнул, а Байлу захныкала, пряча лицо в его ключице. Неужели это любовь так действует на мужчину? — спросил он себя, чувствуя подступающую тошноту. Глядя в спину уходящему Дань Фэну, он стоял под мускусным ароматом цветущих магнолий, и этот вопрос тяжелым грузом висел в его мыслях. Что же в Байлу заставило его чувства так обостриться? Желание. Это слово дразнило его, словно коготь, соблазнительно скользящий по позвоночнику. Он понимал, что его чувства становятся всё интенсивнее с каждым месяцем, которые проплывали мимо, как ленивые облака, смешиваясь с отчаянием от осознания скоротечности времени, понятным только представителям короткоживущих рас. Он стоял, прикованный к этой стремительной «гнили» смертности, в то время как все вокруг него были камнями в потоке, чья эрозия почти незаметна. А Байлу… Она была словно ответом на вопрос, который он никогда не думал задать себе, на мечту, которая, как он полагал, никогда не сбудется. Он думал, что его томление никогда не принесет плодов. Ин Син смотрел на колыхание длинных бирюзовых прядей Дань Фэна и на его удаляющуюся стройную спину. Сердце ныло с каждым шагом, который делал Видьядхара, тоска усиливалась с расстоянием. Как будто этого расстояния не было между ними с самого начала. Он горько вздохнул и пошел следом за Дань Фэном, сунув одну руку в карман. Если он может обладать тем, что хочет, только издалека — пусть будет так.