High Cloud Anthology

Было время, когда Рэн только прибыл на Лофу Сяньчжоу. Он молод, амбициозен, но он — человек. Ему уже за двадцать, и он находится среди пантеона великих и обычных людей, которые проживут столетия по сравнению с ним. Но амбиций ему не занимать. Хотя его короткая человеческая жизнь кажется им мимолетной, как ярко такие жизни могут гореть; свеча в сравнении со звездой. Рэн находит простую работу в кузнице и быстро учится, впечатляя мастера-наставника этим молодым чужеземцем. Он умен, интроверт и схватывает всё на лету. Рэн берет техники, которым его обучают, и адаптирует их, улучшая и упрощая до тех пор, пока не создает собственный способ производства. Несмотря на его тихий и скромный нрав, мастер замечает уникальную сосредоточенность, с которой Рэн отдается делу. А еще есть Цзин Юань. Умный, экстравертный и харизматичный, он популярен среди Облачных Рыцарей. Но это не просто пустые слова; когда он говорит со своими младшими чинами, очевидно, что он заботится о них и вкладывает в них душу. Он участвует в спаррингах, чтобы помочь им улучшить боевую технику, и готов потратить лишнее время на освоение сложных концепций. Он — учитель, он — друг, и слухи о многообещающем молодом кузнеце-чужеземце привлекают его внимание. Сначала его интерес случаен. Цзин Юань проходит мимо кузницы Рэна и его мастера по пути на обед. Простые прогулки мимо перерастают в то, что Цзин Юань начинает частенько ошиваться у кузницы, заказывая ремонт всяких безделушек. Ничего серьезного или грандиозного, но Рэн замечает интерес со стороны Цзин Юаня. Вот только он не ищет выгоды. Рэн полностью поглощен художественной ценностью своей работы, его не заботит предпринимательство или возможность заработать баснословные кредиты на своем деле. Цзин Юань видит это и отмечает искренность Рэна, предлагая ему сходить куда-нибудь обсудить заказы. Формальности длятся недолго. Их обеды превращаются в ужины с выпивкой до поздней ночи. Постепенно к ним присоединяются знакомые лица Заоблачного Квартета: Цзинлю, Бай Хэн и Дань Фэн. Цзин Юань говорил, а Рэн слушал; он никогда не заставлял Рэна говорить, но когда тот открывал рот, его преданность искусству была очевидна в каждом слове. Рэн всё помнил и проявлял заботу, несмотря на всю свою замкнутость. Он был добросовестным и внимательным к деталям. Цзин Юань думал, что Рэн напоминает ему его стоическую наставницу; он учился понимать Рэна благодаря годам, проведенным под крылом Мастера Меча. Он понимал тех, кто умеет слушать, но когда они заговаривали, он внимал каждому звуку. Шаг за шагом, мало-помалу, Рэн стал частью их группы. Он чинил их побрякушки и ковал их мечи, пока не настал день, когда он создал то самое легендарное оружие, которым они сражались. Он учился у них и стал частью их круга, пока Квартет не превратился в Квинтет. Он учился у них и сражался плечом к плечу — необратимо драгоценная часть их отряда. Дни сменялись неделями, недели — годами. Рэн старел, они — нет, и Цзин Юань чувствовал острую боль в сердце из-за смертности Рэна. Тот становился старше, а они оставались прежними. Возможно, это было глупое желание, но его младший товарищ наверняка мог бы продержаться еще немного. Чтобы их теплые ночи и полные событий дни длились вечно. Это было глупое, детское желание, но… так ли это? Не заставляла ли мимолетность Рэна, его смертность, самого Цзин Юаня проживать свои дни так, как это делал Рэн? Эоны, он не знал… Но, может быть, совсем чуть-чуть… Ладно, он будет дорожить этим моментом. Он будет хранить каждую секунду в своем сердце, словно она сделана из тонкого стекла. Словно щепка в потоке, он мог бы замедлиться ради Рэна. Да, ради Рэна. Что угодно ради него, но… Эоны, великие потомки, пусть эти мгновения останутся в его памяти навсегда.