High Cloud Anthology

«М-м, разве не... — пробормотал Цзин Юань с сонным мурлыканьем, — рановато для этого?» Хотя его глаза оставались лениво закрытыми, тело бывшего генерала томно содрогалось от удовольствия, а распущенные пряди волос разметались по простыням, словно мазки влажной кисти. Он издал прерывистый смешок, когда тепло чудесным образом разошлось по всему телу, особенно от медленных поцелуев, рассыпанных вдоль его горла. Цзин Юань откинул голову назад, открывая партнеру больше доступа и блаженно выдыхая. Звуки того, как Дань Хэн посасывал его кожу и целовал, становились упоительными из-за жара, расцветающего пятнами на его теле; Цзин Юань горячо выдыхал, пока его разум затуманивался желанием, а страсть скапливалась внизу живота, подобно кипящему котлу. Тепло, исходившее от их тел, успокаивало его как ничто другое — бальзам после долгих ночей, которые он когда-то проводил в слишком большой комнате на кровати, огромной, как море. Дань Хэн вел губами по пульсу Цзин Юаня, который трепетал под его поцелуями, посасывая это место клыками до тех пор, пока не убедился, что останется синяк. Цзин Юань упоительно застонал, поджав пальцы ног; скрежет ногтей по ткани звучал эротичной мелодией, вызывая дрожь, перешедшую в хриплый вдох. Голову затопило теплом и негой; он приоткрыл глаза, чтобы взглянуть вниз — медовые, подернутые дымкой желания, он тяжело сглотнул. «Не останавливайся...» — взмолился Цзин Юань, и нужда пропитала его голос, когда послышался треск ткани от когтей Дань Хэна, рвущих простыни. Сердце Цзин Юаня колотилось о грудину, возбуждение пульсировало в венах; трепет от того, что он был добычей, завораживал его. Нахождение во власти Дань Хэна заставляло его мысли путаться, голова словно была набита ватой — настолько он обезумел от интенсивности момента, будучи во власти первобытных инстинктов Дань Хэна. Он тяжело дышал с приоткрытым ртом, пока Дань Хэн оставался резким и расчетливым, как истинный хищник. «А что, если ты сам этого захочешь?» — хрипло спросил Дань Хэн, пока его губы скользили по ключице Цзин Юаня, оставляя за собой жаркие следы. Цзин Юань слепо ласкал руками ниспадающие локоны Дань Хэна, поглаживая большими пальцами основания его рогов, что вызывало глубокое, львиное мурлыканье. Эта вибрация послала разряд возбуждения вниз по позвоночнику, кровь прилила к низу живота мучительной пульсацией. «М-м, кто знает?» — хохотнул Цзин Юань с пьяной, кривой ухмылкой, и его золотистые глаза были полны чистой нежности к своему любовнику. «Я не привык, чтобы меня баловали так ласково». Дань Хэн замер, когда до него дошло осознание, и остановился, чтобы запечатлеть поцелуй на ключице старшего мужчины. «Ты долго был один, не так ли?» Цзин Юань несколько долгих мгновений смотрел в потолок, рассеянно перебирая волосы Дань Хэна. Его дыхание выровнялось, стало спокойным и собранным. «Был, но... как кто-то из нас мог на это повлиять? То, что сделал Дань Фэн, было преступлением на почве страсти, порожденным страхом и любовью. Это трудно объяснить, но, несмотря на все последствия, я никогда не мог винить твою прошлую жизнь за те поступки. Что более важно, он был влюблен. Помолвлен, если быть точным. Никто не мог остановить то, что произошло, или последствия этого». «Я... думаю, я понимаю, о чем ты. Я стал видеть больше его воспоминаний, проблески того, что случилось». «Захотел бы ты когда-нибудь вернуться к нему?» — тоскливо подумал Цзин Юань, издав печальный вздох. Он не мог не размышлять о прошлом, когда у него только начинали зарождаться чувства к Видьядхара, но они остались совершенно безответными, когда стало очевидно, насколько Дань Фэн был очарован Мастером Кузнецом. Он отступил, пытаясь остудить пылающий уголь в своей груди, который бился от восторга при виде прекрасного лица Иньюэ-цзюня так же сильно, как тлел от ревности к человеку, с которым он отчасти вместе вырос. «Цзин Юань», — произнес Дань Хэн, нахмурив брови; он приподнялся, чтобы сесть верхом на мощные бедра генерала, и властно взял его лицо в свои теплые ладони. «О чем именно ты думаешь? Скажи мне». Отставной генерал издал снисходительный вздох и прикрыл глаза, тоскливо улыбаясь. «О глупостях, Дань Хэн. О больших глупостях. Тот человек, которого ты знал и который теперь твой враг… Дань Фэн любил его когда-то. Больше, чем ты можешь себе представить. Глупая, иррациональная часть меня задается вопросом: не заставит ли тебя постепенное возвращение памяти Дань Фэна захотеть его обратно?» Младший нахмурился и отстранился, по-детски ущипнув Цзин Юаня за щеку, на что тот ответил тихим смешком. «Ты прав, это глупая мысль», — укоризненно согласился Дань Хэн, и его взгляд потемнел от промелькнувшей тени. «Я не стану отрицать прошлое, но к нему нет пути назад. Дань Фэн любил его. Инсин любил Дань Фэна. Но их обоих больше нет. Я могу смотреть его воспоминания как фильм и проживать эмоции, но они не обязательно принадлежат мне. И кроме того… Блэйд жаждет своего конца. Ему ничего не нужно от прошлого, кроме мести человеку, который уже мертв». На лице Цзин Юаня отразилось беспокойство; слабый след от щипка Дань Хэна уже успел сойти. «А как же я? Я все еще несу за собой тяжелый груз. Я все еще вижу в тебе прошлое», — проговорил он вкрадчиво, ища способ избавиться от этих застарелых чувств. Он бросал вызов с отчаянной надеждой, что не пытается отстроить разрушенный замок на фундаменте из зыбучих песков. «И я все еще вижу прошлое в тебе. И все же ты здесь, называешь меня по имени и понимаешь, кто я такой. Ты помогаешь мне осознать это прошлое, не желая наказывать меня за него», — возразил Дань Хэн, хмурясь еще сильнее. Это было заверение, которого он не ожидал, но глубоко ценил. Цзин Юань подался вперед, обхватывая Дань Хэна за стройную талию, чтобы притянуть его ближе и со вздохом уткнуться лицом в изгиб его шеи. Дань Хэн обнял его за широкие плечи, отвечая на это сближение. Насладившись моментом взаимного понимания, они отстранились друг от друга, сцепившись взглядами — бирюзовым и золотым. Неумолимо, словно два космических тела, они притянулись и столкнулись в страстном поцелуе, вспоминая, почему они вместе. Младший мужчина снова толкнул Цзин Юаня на спину и сменил позу, готовый вновь взять командование на себя. Дань Хэн устроился в теплых объятиях бедер генерала с первобытным рокотом, вибрирующим в груди — истинным мурлыканьем, которое напомнило Цзин Юаню о Мими. Он начал лениво и томительно тереться о него, доводя генерала до исступления. «Я... О, Эоны...» — ахнул Цзин Юань, тяжело дыша с приоткрытым ртом, когда их обнаженные тела соприкоснулись. Слова едва ли могли описать, насколько божественно это ощущалось; Дань Хэн вновь обрел свою хищную хватку и склонился ниже, покусывая и осыпая поцелуями его широкую грудь. Веки Цзин Юаня задрожали, он издавал тихие вздохи и полные нужды стоны, пока ни один дюйм его плоти не оставался без внимания. Он шипел от каждого острого укола клыков Дань Хэна, и этот звук переходил в блаженный выдох. Дань Хэн наблюдал за тем, как мускулистая брюшная стенка Цзин Юаня напрягалась и сокращалась, когда тот вращал их бедрами, притираясь друг к другу; он запускал пальцы в волосы Дань Хэна, словно в нити ткацкого станка, безмолвно умоляя Видьядхара о большем. Тот настойчиво нависал над ним, и их сердца скакали в унисон, словно в гонке, в которой ни один не желал побеждать. «Вы слишком ленивы, Генерал», — промурлыкал Дань Хэн ему на ухо, прикусывая мочку. Цзин Юань выгибал бедра, когда они терлись друг о друга; его разум затуманился, а язык слишком плохо слушался, чтобы он мог мечтать о том, чтобы связать воедино хоть одну связную мысль. «Т-ты хочешь сказать, что я... хах... Ч-черт...» — Цзин Юань замолчал, когда Дань Хэн прервался, чтобы взять лубрикант с прикроватной тумбочки. Генерал сглатывал слюну, завороженно наблюдая, как Дань Хэн смазывает свои пальцы и подносит их, чтобы выразительно очертить ими его ожидающий вход. «Твой разум уже не так остр, как прежде», — подразнил его Дань Хэн, пока его манипуляции заставляли Цзин Юаня видеть звезды; генерал закинул ногу на эту стройную талию. Глаза Цзин Юаня закатились, когда пальцы начали дразняще исследовать его; они едва вошли на одну фалангу, но заставили мужчину отчаянно жаждать большего. Изводя его этой лаской, Дань Хэн заставлял Цзин Юаня подавлять каждое желание перевернуть их и оседлать его до беспамятства... Или же взять контроль в свои руки и трахнуть Дань Хэна до потери сознания в наказание за эти насмешки. «Он... достаточно остр, я полагаю», — парировал Цзин Юань, когда Дань Хэн уткнулся лицом в шею старшего, намереваясь оставить там целую россыпь ярких засосов. Остальные члены экипажа «Астрального экспресса» были достаточно вежливы, чтобы ничего не сказать в прошлый раз, но... Цзин Юань полоснул ногтями по спине Дань Хэна, когда эти пальцы начали проникать в него глубже; его таз приподнялся от неожиданности — настолько непривычным было это ощущение. Он резко ахнул прямо в рот Дань Хэна, который накрыл его губы поцелуем, и так охотно поддался, когда головокружение переросло в жаждущее, покорное состояние. Сладостно согнув руку, Цзин Юань нежно обхватил ладонью лицо Дань Хэна во время поцелуя; он был опьянен каждым последующим касанием губ, дышать становилось невозможно, а голова шла кругом. Он вздохнул, когда эти тонкие пальцы толкнулись еще глубже, простонав имя Дань Хэна и беспомощно пытаясь двигать бедрами, чтобы направить эти соблазнительные пальцы еще точнее. Он разочарованно зарычал, когда это оказалось бесплодной затеей, несмотря на похотливое марево, в которое его затянул возлюбленный. Его бедра дернулись, когда Дань Хэн задел особенно чувствительное сплетение нервов; перед глазами все побелело от интенсивности, а волна жара пронеслась по телу, словно огненные муравьи хлынули по его коже. Раздосадованный и томящийся от нужды, но полностью во власти своего любовника. Сколько ночей он тосковал по этому? Быть любимым, быть желанным, отдать контроль? О Эоны, он хотел этого невыносимо сильно. Быть нужным самому по себе, отдать себя другому и видеть, как этот человек искренне наслаждается тем, что он желанен именно им. Цзин Юань вспомнил те пустяковые проблемы, с которыми он обычно приходил к Байлу... ломота, боли и усталость тела, которое жаждало нежного прикосновения любовника, слишком долго увядая в собственном одиночестве. На мгновение пальцы Дань Хэна выскользнули из него, переместившись, чтобы сжать ягодицы Цзин Юаня и направить его бедра так, чтобы они могли тереться друг о друга с головокружительными вспышками возбуждения. «Я все еще слишком ленив для тебя?» — беззащитно бросил вызов Цзин Юань. Хотя в глазах все белело от стимуляции, он провел ногтями по спине Дань Хэна, передавая свою настойчивость глубокими, жалящими бороздами, которые краснели на бледной коже юноши. Цзин Юань мог ждать лишь до определенного момента, и даже его терпение было на пределе. Языки сплелись в следующем поцелуе, и Цзин Юань ответил на него с жадностью. Их губы соприкоснулись сразу после того, как они отстранились, прежде чем искушение вновь притянуло их друг к другу. Его эрекция упиралась в живот Дань Хэна, а предэякулят стекал с головки в отчаянной жажде трения, в котором младший дразняще ему отказывал. Вместо этого он снова скользнул пальцами внутрь Генерала, возобновляя свои ласки. «Дань Хэн... пожалуйста», — простонал Цзин Юань, когда это томление стало невыносимым... эти порочные пальцы хозяйничали внутри него, но этого было катастрофически недостаточно. Да, это ощущалось сводяще с ума хорошо, но все равно не давало полного удовлетворения. Цзин Юань выдохнул, когда — после нежных и томительных ласк — Дань Хэн медленно вошел в него, обильно смазав член; он прокладывал себе путь внутрь, пока старший буквально сгорал от полноты ощущений. Дань Хэн с обожанием поцеловал его в уголок губ, и их тела начали раскачиваться в едином ритме. Цзин Юань крепко обвил руками Дань Хэна, отдаваясь этой любви; его веки подрагивали, пока другой проталкивался в него, дюйм за неумолимым дюймом. Словами невозможно было описать, насколько невыразимо прекрасно ощущалось это слияние, когда тебя трахают медленно, но до самого предела. На несколько долгих мгновений, когда Дань Хэн вошел в него до самого основания, он сосредоточился лишь на том, чтобы брать генерала качественно и неспешно. Тот, кто был поменьше, обхватил Цзин Юаня за бедро, добиваясь невероятно глубокого угла, а генерал закинул ногу ему на поясницу, ловя каждый толчок именно там, где это было нужнее всего. Цзин Юань цеплялся за Дань Хэна, пока их тела двигались в такт, ослепленный вспышками наслаждения, которые возносили его все выше и выше. «М-м, я почти...» — он поперхнулся стоном, когда Дань Хэн резко качнул бедрами и ударил по простате; глаза генерала закатились, когда любовник начал вбиваться туда, где было невыносимо хорошо. Сознание устремилось к небесам, чувствуя, как оргазм становится все ближе и ближе. Дань Хэн крепко поцеловал его, когда Цзин Юань наконец достиг пика; его спина выгнулась в этом восхождении, которое приподняло их обоих, прежде чем он бессильно обмяк. Он мурлыкал, пока Дань Хэн продолжал выжимать его оргазм и толкаться внутри, преследуя свой собственный; их губы лениво и влажно смазывались в поцелуе. И когда Дань Хэн наконец излился внутри него, он простонал имя старшего, понимая, что, скорее всего, кто-то точно слышал, как его довели до конца. Не желая расставаться, Цзин Юань продолжал крепко обнимать его еще долго после того, как Дань Хэн выдохся, буквально пьяный от любви. «Хмм, гораздо лучше», — нежно промурлыкал он; его тело казалось жидким, словно конечности превратились в подтаявшее на солнце масло, блаженно растекающееся по постели. Какой бы стресс или напряжение ни сковывали его раньше — все исчезло; он прижался к Дань Хэну с довольным гудением. «Мне... мне нужно встретиться с остальными», — застенчиво сообщил ему Дань Хэн, и его алый румянец заставил Цзин Юаня окончательно растаять. «Правда нужно?» — ласково поддразнил Цзин Юань, мило потираясь своим носом о его нос. Дань Хэн вздохнул. Его воли хватило лишь на это. «...Ладно. Тогда позже».

***

«Дань Хэн, ты рано встал. Ты был здесь все это время?» — раздались приглушенные шаги Химеко, одетой в спальную юкату и тапочки; рыжеволосая женщина вошла в вагон-ресторан, и щелчки настраиваемой ею кофемашины стали фоном к ее присутствию. «Думаю, я почти закончил расшифровку этого языка», — задумчиво ответил Дань Хэн, изучая разложенные вокруг него многочисленные блокноты, свитки и справочные бумаги, которые окружали его, словно распустившийся цветок. «Это должно помочь». «Ты сделал все это в одиночку?» — восхитилась Химеко, и в ее голосе послышалось искреннее впечатление. Золотистые глаза изучали страницы за страницами заметок, поражаясь его дотошности. «...Да», — признал Дань Хэн, застенчиво делая вид, что полностью сосредоточен на работе. Дверь вагона-ресторана со свистом отъехала в сторону, и вошел новый посетитель, во весь рот зевая и почесывая затылок. Дань Хэн и Химеко одновременно подняли глаза; первый из них напрягся, когда бывший генерал преувеличенно потянулся с шумным вздохом. Однако проблемой были вовсе не нескромные потягивания. Дань Хэн замер, заметив распахнутый на груди халат Цзин Юаня, который не оставлял места для воображения, выставляя напоказ мускулатуру, усеянную засосами, синяками, следами когтей и отпечатками клыков, выставленными почти непристойно. «О, доброе утро, Генерал. На этот раз встали пораньше?» — насмешливо поприветствовала его Химеко, улыбаясь в чашку со свежесваренным кофе, из которой она вежливо отхлебнула. «И тебе доброго утра, Химеко», — ответил Цзин Юань с сочным смехом. «А как мне поприветствовать тебя, А-Дань?» Дань Хэн застенчиво отвел глаза, упрямо уставившись в свои бумаги. «Все в порядке. Я...» Его взгляд предательски метнулся к шее Цзин Юаня, которую тот кокетливо выставлял напоказ, делая вид, будто убирает с лица выбившиеся пряди волос. Эта шея была покрыта яркими засосами и следами укусов — неоспоримыми доказательствами страстной ночи, проведенной за высвобождением накопившейся страсти на бывшем генерале. Чего он никак не ожидал, так это того, что мужчина будет так бесстыдно этим гордиться. Дань Хэн поежился под всезнающим взглядом Цзин Юаня — мягким и обожающим, что казалось слишком уж явным, учитывая, как сильно он все еще был измотан и неспокоен, вопреки своей обычной сдержанности. «Утречко!» — солнечно поприветствовала Март, влетая в вагон; за своей энергичной девушкой сонно плелась одурманенная Стелла. «Ха-ха, и тебе доброго утра!» — просиял в ответ Цзин Юань. Девушка широко улыбалась мужчине, пока вид его обнаженной кожи не заставил ее осечься. «Оу! Эм... бурная ночка?» — осторожно спросила Март, поморщившись. Дань Хэн в этот момент мечтал лишь о том, чтобы его прямо здесь поглотила черная дыра. «У-у-у, так вот почему я не могла уснуть», — проворчала Стелла, сонно потирая глаза кулаками в тщетной попытке проснуться. «Вы двое были громкими». Химеко фыркнула в свой кофе от столь неделикатного замечания Стеллы, маскируя смешки за кашлем. «Ах, мои извинения. Я определенно не хотел быть грубым», — прямолинейно извинился Цзин Юань, и в уголках его глаз собрались морщинки от бесстыдной улыбки. «Ну, молодость бывает лишь раз», — неловко признал Вельт Янг, изо всех сил стараясь придерживаться эвфемизмов, когда зашел и услышал их разговор. «Он не молод», — выпалил Дань Хэн, мысленно планируя пути к отступлению. Это было правдой, ведь Цзин Юань был мужчиной средних лет, и все же... «Ты заставляешь меня чувствовать себя молодым...» — промурлыкал Цзин Юань, подмигнув так, что это увидел только Дань Хэн, мгновенно вспыхнув до корней волос. «Тебе стоит поберечься, иначе ты поранишься от перенапряжения», — огрызнулся в ответ Дань Хэн. Март обменялась неловким взглядом с Химеко, которая тихонько хихикнула. Цзин Юань подпер подбородок рукой, подавшись вперед с явным интересом. «О-о? Расскажи подробнее, А-Дань», — флиртуя, бросил он вызов. Не выдержав давления, Дань Хэн окончательно бросил свою работу и сбежал из вагона-ресторана, едва не сбив Пом-Пом, которая возмущенно вскрикнула. Дань Хэн поспешно извинился и обошел ее, скрываясь в облаке своего смущения. «Дань Хэн, подожди...» Его стремительный шаг не останавливался, пока Цзин Юань не догнал его размашистыми шагами, перехватив младшего за манжет пальто, отчего Дань Хэн качнулся назад. «Дань Хэн, я...» — младший не дал Цзин Юаню договорить: он бросился к его шее и карающе сомкнул зубы прямо над пульсирующей веной, словно в наказание. Это вызвало у старшего полный нужды стон, а его глаза в экстазе закатились. «Я просто хотел... м-м», — ахнул Цзин Юань, когда по его телу прошла дрожь от этой демонстрации доминирования Дань Хэна, которой он охотно подчинился. «...Извиниться». Его голос звучал прерывисто; он оказался прижат к стене своим невысоким возлюбленным. «...Ты бесстыдник», — фыркнул Дань Хэн, проворчав. «Но разве ты можешь меня винить?» — промурлыкал Цзин Юань, уткнувшись носом в висок Дань Хэна и скользнув губами по краю его уха, что вызвало у того дрожь. «То, что ты заставляешь меня чувствовать... ради этого я бы гнался через всю галактику». Подтверждением тому стало то, как Дань Хэн разомкнул зубы и начал чувственно целовать шею Цзин Юаня, заставляя мужчину тяжело дышать. «Я слишком сильно тебя балую», — выдохнул Дань Хэн, несмотря на то что продолжал свое наступление вниз по исцелованной груди Цзин Юаня, приятно раскрасневшейся под его властью. «Это так», — тихо рассмеялся Цзин Юань, обожающе обхватывая шею младшего руками. «Никто и никогда не баловал меня так, как ты». Это отозвалось щемящей болью в груди Дань Хэна, и он со вздохом обнял Цзин Юаня за талию. «Возможно, я мог бы баловать тебя еще немного больше». Усилив объятия, Цзин Юань положил щеку на макушку Дань Хэна, полностью расслабляясь в его руках. «М-м, мне бы это понравилось, А-Дань».