В проклятом отчаянии я вырываю свое сердце

      Майкл пытался. Мальчик так пытался собрать этот огромный конструктор, что буквально днями и ночами мучился с внушительной инструкцией. Майкл читал по слогам, использовал словарь для расшифровки непонятных слов, но все равно получалось криво или не получалось вовсе. Конструктор, что подарил ему дядя Генри был рассчитан на подростков с хорошо развитой моторикой рук и умением твердо держать инструменты. Мальчик четырех лет отроду был еще не готов на такие свершения.       Однажды он подошел к матери, чтобы та ему немного, самую малость помогла, но разочарованный взгляд отца настолько явно ощущался, что Майкл убежал в свою комнату и пытался-пытался-пытался сделать все сам. Мама ему помогала по-другому. Она водила его в развивающие кружки, акцентирующие внимание на улучшение моторики, а также стимулирующие память и мозг сложными задачками.       По началу Майкл двигался вперед только на том самом нескончаемом воодушевлении и желании доказать отцу, что он тоже чего-то стоит. Он хотел быть похожим на отца, быть таким же крутым, гением, как назвал отца дядя Генри. Желание быть признанным гнало его вперед. Только вот конструктор был слишком сложен, и руки постепенно опускались. Слова мамы, что он не обязан разбираться в инженерии успокаивали его, а собственный мозг твердил, что он найдет что-то другое, чтобы впечатлить отца.       Уильям же только качал головой. Он видел, что оказался в очередной раз прав, и сын ни на что не годится: ни усидчивости, ни желания. Мужчина считал, что из такого вряд ли вырастет что-то стоящее, а потому почти что махнул на сына рукой, довольствуясь тем, что Майкл выполняет его поручения и больше не рушит дисциплину. У него были более важные дела.       Все чаще Майкл и Клара заходили на работу к Уильяму, где женщина оставляла мальчика, а сама отправлялась в больницу, чтобы сдать некоторые анализы. На начальном сроке второй беременности были какие-то осложнения, и врач настоятельно советовал наблюдение у специалистов. Изначально ее хотели положить на сохранение, но девушка отказалась, а потому все чаще и чаще оставляла сына на работе у мужа. Уильям ворчал, но поделать ничего не мог. На данный момент его устраивало то, что сын не мешался под ногами.       В пиццерии Майкл облазал все! Начиная от кухни и общего зала, заканчивая служебными помещениями и мусорками на заднем дворе. Откуда его только Уильям не доставал, ругался, но Майкл словно нашкодивший котенок висел в его руках и смотрел большими и наивными глазами, довольный, что хоть так отец обращает на него внимание.       Генри смеялся над ситуациями, своим другом и ребенком, обещал в следующий раз привести свою дочку, но постоянно забывал об этом. А еще, дядя Генри однажды отдал ему маленького неудачного аниматроника даже без названия. Это был прототип без головы и сломанным эндоскелетом, собранный много лет назад, чтобы создать автономно работающую игрушку, которая бы пела, танцевала и могла отвечать на вопросы.       Старый, облезший кусок металла подвергся изучению со всех сторон, опробован на вкус, а вооружившись отверткой — разобран. Майкл стоял над грудой шурупов, проводов, каркаса и ломал голову над тем, как его собрать. Конечно, он не запомнил, как его разбирал. Мальчик проторчал в том углу, куда его посадил папа в своём кабинете целых восемь часов, пытаясь придумать что ему делать. Удивительно, но он смог собрать конечности маленького аниматроника, только вот торс остался тайной для Майкла. Кроме этого, он не смог засунуть провода внутрь, потому что просто не понимал, что это такое и как должно все это крепиться к телу.       — Проблемно… — Майкл крутил в руках отвертку, перепачканный смазкой и грязью, когда его нашел отец.        — Пойдем домой, Майкл.       Уставший мужчина строго посмотрел на сына, который оставил игрушку в центре его кабинета и приказал ему убрать все в коробку и поставить в угол. Мальчик подчинился, и они пошли домой. Всю дорогу Майкл ныл, что ничего не понимает, а на следующий день папа отдал ему красивую книгу из личной библиотеки с анатомией тела. Мальчик обалдело листал энциклопедию и огромными глазами смотрел как всякие кровеносные сосуды, мышцы, кости, нервы, которые, оказывается, находятся внутри него.       Мама с улыбкой отвечала на его вопросы по поводу человеческого тела, объясняя ту или иную вещь, зачем все это нужно и как они в принципе работают. Дядя Генри однажды сказал одну очень интересную вещь:       — В принципе, мы и роботы не сильно и отличаемся, просто у них вместо костей — эндоскелет, мышц и кожи — каркас, а нервов — провода. Мы с твоим отцом пытаемся создать механического человека, только в образе животного и развлекающего детей.       Механический человек? Голова шла кругом. Майкл схватывал знания и впитывал как губка, но разобраться получалось во всем этом с трудом. За четвертый год жизни с маленьким мальчиком произошло очень много событий. Он наконец-то познакомился с дочкой дяди Генри — Чарли. Мальчик окрестил ее вредной язвой. Майкл наконец-то собрал каркас выкинутого аниматроника. Его записали в первый класс школы неподалеку и, самое главное, у него родилась сестра.       — Сестренка?! — Майкл ошалело заглядывал в детскую кроватку, в которой когда-то очень давно лежал сам и смотрел на крошечного ребенка, похожего на сморщенный изюм. — Она такая страшная.       — Майкл! — Одернула сына уставшая женщина и потрепала старшего по голове. — Когда она вырастет, то станет самой красивой девушкой.       — Самая красивая — это ты. — Упрямо повторяет мальчик, наблюдая краем глаза, как в детскую возвращается отец с детским питанием в руках. Мужчина берет дочку на руки и приставляет к лицу соску, которую малышка жадно начинает сосать.       — Не вредничай, Майкл. — Уильям нежно покачивает сверток.       — Ты и меня так же держал? — Почти что со слезами на глазах спрашивает мальчик.       — Да, конечно. Что за вопросы? — Уильям действительно удивился вопросу сына и не понимал куда двигаются его мысли.       — Ну и отлично! — Майкл выбежал из детской, а его родители почти синхронно впились пальцами в переносицу, стараясь унять головную боль. Оба очень сильно устали за последнюю неделю.       — Уилл, я поговорю с ним, присмотри за Элизабет.       — Конечно, дорогая, ты лучше меня находишь слова, чтобы поддержать других. — Уильям целует жену и садится в кресло, укачивая хнычущую дочку.       Клара со стуком заходит в комнату сына и видит, как тот агрессивно ковыряет отверткой в конструкторе, сидя на полу.       — Майкл? Ты в порядке? — Женщина присаживается на край кровати.       — Папа и так не обращает на меня внимание, а появлением этой девчонки он совсем обо мне забудет!       — Майкл! Как ты так можешь говорить? Отец любит тебя и никогда не променяет на Элизабет. Ты — это ты, а Элизабет — это Элизабет. Просто отец немного плох в общении с детьми.       — Папа буквально работает аниматором в детском ресторане. — Майкл откидывает инструмент в сторону и обиженными глазами смотрит на мать. Он открывает рот, чтобы высказаться, но замолкает, стоит ему увидеть влагу в таких же глазах, как и у него. — Прости меня.       — Ох, мой лисенок. — Женщина притягивает ребенка к себе и дает ему выплакаться. Она понимает, что Майкл хочет проводить больше времени с отцом, что ему очень сильно не хватает его внимания и воспитания, но что она может сделать в этой ситуации? Она говорила с Уильямом, но тот тяжело вздыхает и отвечает, что без понятия, о чем говорить с сыном. — Твой отец очень умный человек. Он не любит, когда ему надоедают глупыми вопросами и просто… надоедают. Попробуй быть к нему терпимее. Хорошо?       — Угм… — Бубнит Майкл.       — И пообещай мне кое-что. — Серьезно говорит Клара, беря круглое лицо сына в свои руки. — Пообещай мне, что что бы не случилось, ты никогда не бросишь свою семью и всегда будешь заботиться о ней.       — Ну маааам~       — Обещай мне, маленький лисенок. — Требовательный взгляд впивается в глаза сына.       — Обещаю. Правда-правда. Я не буду обижать свою сестру и буду заботиться о ней.       — Ох, мой маленький защитник. Ты теперь старший в семье, а значит несешь большую ответственность. Ты должен быть примером для младшей.       — А вы не променяете меня на нее? — Проясняет свои самые большие страхи Майкл.       — Нет, никогда. Мы любим ее так же, как и тебя. Просто первое время Элизабет будет требовать много нашего внимания, ведь она еще совсем ничего не умеет. Нам придется кормить ее, гулять с ней, отдавать ей много нашего времени, чтобы крошка ничего не проглотила лишнего и не заболела. Она подрастет и со временем сможет лучше понимать этот мир и заботить о себе. Помнишь, что говорилось в той книжке, которую папа тебе давал почитать? — Клара все время обнимала сына, одаривая всей любовью, что была ей доступна. Почувствовав кивок сына, женщина продолжила. — А теперь спи, мой лисенок.       Майкл уснул.       На следующее утро он стоял над кроваткой сестры и грустно смотрел на этот сморщенный, чем-то недовольный изюм.       — Ну что, теперь нас двое. Так сказала мама. — Девочка беззубо улыбнулась и хихикнула, дергая ручками. — Хмм… А это, вроде, даже мило.             Дни пролетали незаметно. Майкл собирал и разбирал все что видел, пытался собрать и получал по шее, когда у него это не получалось. пытался найти друзей в школе, но находил только неприятности на свою голову.       Майкл был проблемным, трудным первым ребёнком, требуюшим к себе повышенного внимания.       Дети в школе разбивались на группы по интересам, дружили все со всеми, а Майкл прибился к мальчикам, которые играли в войнушки и пытались подмять под себя весь класс, чтобы быть самыми крутыми и важными.       — Майкл, почему ты опять подрался? — Клара осматривает синяк под глазом у сына и сжимает губы в тонкую полоску.        — Мы… — Майкл не знал, что сказать. Эти мальчики однажды просто сказали: «Пошли с нами, будет весело». Он пошел и было действительно весело. Только вот суровый и недовольный вид мамы говорил об обратном, словно он сделал что-то плохое.       — Прости. — Выдавил из себя ребенок, отворачиваясь.       — Майкл, ты должен кое-что понять. Нельзя обижать слабых. Тетя Люси сказал, что ты с друзьями избил ее сына. Он теперь вынужден ходить со сломанным носом. Так нельзя.       — Но мы с друзьями просто играли. — Майкл чувствовал что-то неправильное в своих словах.       — А Фреду нравилась эта игра? — Майкл отрицательно качает головой. — Вот видишь. Когда играешь с другими, быть весело должно быть всем. — Женщина подняла палец вверх и улыбнулась, словно что-то придумала. — Помнишь мультфильм, который мы недавно смотрели? Там был плохой и противный злодей, который мучил хороших людей, а потом пришел рыцарь и остановил его. — Клара говорила это, сопровождая все щекотанием сына. — Так вот, сейчас ты повел себя как тот злодей.       — Да?! — Удивленно воскликнул Майкл.       — Верно. В реальной жизни мы не всегда можем отличить добро от зла, но я со сто процентной гарантией тебе говорю, что обижать слабых, драться, воровать и еще много чего делать — это быть злодеем.       — Хорошо, я больше не буду. — Клара заобнимала своего сына, поцеловала в щеку, а после ушла спать.       Следующим днем Майкл пришел домой со вторым фингалом под глазом, но теперь из-за того, что отказался идти со своей компанией и те его побили. Мама вновь обрабатывала его раны, ругала его, но в этот раз и хвалила, а Майкл понимал, что совсем ничего не понимает в этой жизни.       Еще одним важным этапом в его жизни был конструктор, который мальчик продолжал пытаться собрать. Однажды, он принес его в школу и хотел попросить помощи в сборке у их преподавателя. Перед уроком он тыкался в корпус машины, пыхтя и ворча, чем и собрал любопытных одноклассников вокруг себя. Те приставали к нему, спрашивали, что это, отвлекали его…       — Это маленький аниматроник…       — Да, мой папа создает таких…       — Да, я могу помочь тебе собрать это…       — Да, и починить я тоже, думаю, могу…       — Ага, хорошо…       Таким образом, Майкл неожиданно стал самым крутым мальчиком, и получил в свое расположение доверие всего класса, потому что всем что-то нужно было починить, а мальчики в принципе обожали все, что было связано с местной звездой — аниматрониками. В тот день Майкл так и не получил помощи от учителя, и, кроме этого, он наконец-то осознал, что чувствовал отец, когда он отвлекал его от работы.       Вечером, придя домой и сделав быстро уроки, Майкл собрался с духом и пошел в мастерскую к отцу. Он робко постучался и, дождавшись разрешения, вошел.       — Майкл? Что ты тут делаешь? — Папа отодвинул чертежи в сторону и накрыл их сверху еще одной стопкой бумаг.       — Можно я посижу с тобой? Просто посмотрю, честно. Я не буду тебя отвлекать. — Мальчик замер, ожидая решение.       — Хорошо. Садись на диван и ничего не трогай.       Майкл радостно закивал и сел на диван, забираясь на него с ногами и замер, наблюдая за работой отца. Следующие десять минут стали для Майкла пыткой, потому что отец ничего интересного не делал, а только что-то чертил в бумагах. С разочарованным вздохом мальчик достал из кармана свой конструктор и принялся его ковырять. Инструкция ему была не нужна — он заучил ее наизусть, поэтому пытался понять, как это все работает.       Мальчик так увлекся работой, что не заметил, как отец облокотился на руку и просто смотрел на него. Майкл вздрогнул, когда заметил пристальный взгляд.       — И зачем ты пришел ко мне, если занимаешься своими делами? — Папа не смотрел злобно или разгневанно, это был скорее заинтересованный взгляд. Так смотрят взрослые собаки на своих щенят, и это почему воодушевило Майкла.       — Я думал, что ты собираешь аниматроников. — Честно выпалил Майкл. — Мне показалось, что я смогу понаблюдать за тобой и пойму, где ошибаюсь сам, почему мой конструктор не работает. — Теперь во взгляде отца виднелось уважение. Его отпрыск не пришел ныть о помощи, а хотел посмотреть за работой другого, чтобы переранить чужой опыт.       — Молодец. — От похвалы Уильяма Майкл вспыхнул как новогодняя елка. — Ладно, иди сюда, я покажу тебе кое-что. — Папа похлопал по коленям, приглашая сына.       Мальчик оставил конструктор на диване и сел на колени к отцу, впервые видя огромный стол с чертежами так близко.       — Мы сейчас разрабатываем последнего аниматроника, что работал бы автономно без вмешательства в них людей. Мы уже сделали Фредди, Бонии и Чику, остался только Фокси. Он должен стоять на сцене, похожей на большой пиратский корабль и рассказывать оттуда морские байки… — Уильям рассказывал и рассказывал, демонстрируя чертежи этого без сомнения крутого аниматроника.       Уильям показывал бумаги, подробно расписанные элементы робота, внутренности, провода, крепления, сердце — центр, особенности этого аниматроника и все-все-все… мужчина рассказывал пылко, страстно, обводил карандашом некоторые элементы, тыкал пальцем в чертежи, вслух рассуждал как убрать дефекты и тотчас же исправлял недоработки.       В этот момент Майкл открывал рот и такими же горящими глазами смотрел на своего отца, мельком понимая, почему мама выбрала именно его папу. Отец горел идеей так сильно, что слепил глаза. Его страсть, такая пылкая, преображала его из хмурого и замкнутого человека в настоящее солнце, что ослеплял всех вокруг. Лицо резко преображалось в подростковое, доброе и улыбающееся, такое, любящее всех вокруг. Майкл замер, впервые думая, что его отец, как и мама, самые красивые люди на всей планете.       Робко и неуверенно, Майкл задал первый вопрос, и отец не отмахнулся, а принялся подробно объяснять как, что и почему. Почему нужно охлаждение, почему аниматроник перегревается, как соединены части, как он может говорить и многое-многое-многое другое.       Майк был настолько поглощен разговором с отцом, выпытыванием из него информации, счастьем, что охватывало его сердце и душу, что очнулись они только тогда, когда в мастерскую зашла мама с Элизабет на руках.       — Мои мальчики наконец-то нашли общий язык. — Клара с нежностью улыбалась, смотря как два удивленных, одинаковых лица повернулись в ее сторону. — Вы так похожи сейчас. Только один маленький, а второй большой. Хи-хи~       — Клара!       — Мама!       — Идемте спать, мальчики. Обсудите свои идеи завтра.       Мама ушла, не закрывая за собой дверь. Майкл посмотрел на своего отца, соскочил с его колен, забрал конструктор и у самой двери обернулся и с надеждой посмотрел в глаза своего папы:       — Можно я приду завтра вечером? — Получив утвердительный ответ, Майкл убежал в кровать.       Уильям удивленно посмотрел вслед своему сыну, задумчиво потрогал подбородок и вытянул из завалов чертеж Цикровой Бейби, продолжая над ним работу. Только сосредоточиться на ней никак не получалось, мысли невольно возвращались к сияющему мальчику, собственному сыну, что с восторгом и обожанием смотрел на него. Мальчик задавал совершенно логичные, правильные вопросы, и, наверное, впервые, это не раздражало.       — Может быть, из этого что-то и получится.