В проклятом отчаянии я вырываю свое сердце

      Майкл чувствовал странный драйв от всего происходящего: он с семьей и лучшим другом ввязались в драку не на жизнь, а насмерть, дерутся бок о бок под аккомпанемент скрежета металла и смех отца. Аниматроники, после потери Той Бонни, сначала освободили себе дорогу, повалив стеллажи. Они принялись перелезать через них, но ожидаемо столкнулись с топором Уильяма.       — Ну же! Подходите по одному! В этот раз все будет по другому! — Кажется от всей этой ситуации. мертвый Спрингтрап ловил истинное наслаждение.       Аниматроники переглянулись. Чика кинула в них кексик. Кэссиди удалось его поймать прежде, чем он достиг живых, и раздавил в своей лапе.       — Вау, я действительно стал сильнее.       — Я же говорил — брак не делаю.       Весь план сломала Баллора. Балерина просто перелетела препятствие и начала атаковать всех без разбора, внося суматоху и отвлекая от двери, пока другие аниматроники разгребали завал.       — Лизи! Сможешь справиться? — Дин ударил Баллору битой по ноге, но та даже не обратила на это внимание. Металл был слишком хорош. — Мистер Афтон, как же жаль, что брак у вас никогда не выходит!       — Чертов мальчишка. — Рука Той Чики полетела в сторону.       Мангл поползла по потолку, пробираясь к их тылу. Майкл отслеживал ее передвижение, поэтому был готов к смертоносному укусу в голову.       — Майкл! — У Кэссиди были особые отношения с укусами в голову, но он быстро успокоился, когда Эннард переломил аниматроника на три части.       — Я в порядке, Кэссиди! Следи, чтобы эта толпа не пробралась внутрь! по одиночке мы еще как-то сможем с ними справиться, но вот толпой…       — Я понял, брат.       И Золотой Фредди пошел аниматроникам навстречу, выталкивая из прохода.       — Нет! Кэссиди! Я не это имел ввиду! — Закричал Майкл, уничтожая тело Мангл окончательно. — Пап!       — Еще один глупый ребенок на мою голову. — Пробормотал Уильям и исчез в проходе.       Элизабет все пыталась справить с Баллорой. Девочка имела удивительно тяжелое, громоздкое, но в то же время самое крепкое тело из всех аниматроников. Баллора наоборот была гибкой и быстрой как смерч. Элизабет просто не могла поймать аниматроника своей клешней, а та наносила ей все больше и больше точечных ударов. Майкл прицелился и выстрелил из шокера, попадая прямо в грудь. Баллора заглючила, и Элизабет быстро перекусила ее торс, потопталась по двум частям и вернулась к брату, что прикрывал спину Дину.       — Где отец и Кэссиди?       — Пошли к ним.       Без лишних слов они направились к выходу, где увидели дерущихся аниматроников. Они все еще находились в достаточно тесном коридоре, что позволило им биться два на два. Спрингтрап орудовал топором направо и налево, но Майкл видел, как сильно отца начало коротить на каждом движении. Казалось, еще немного и он свалится и замкнет окончательно.       — Пап, иди ко мне. Элизабет… Фас. — Майкл кроваво улыбнулся. Пластины на лице сестры разъехались в сторону, имитируя улыбку.       Уильям дергающимися движениями подошел и упал на пол. Его голову то и дело дергало в сторону, пока мужчина с силой по ней не ударил.       — Тебя всего коротит. Тебе больно? — Майкл не знал, как помочь отцу, потому что не понимал, что именно ему нужно чинить.       — Это сложно объяснить, но скорее да. Дай мне пять минут. Я стал слишком стар для всего этого.       — Кэссиди, сбоку Фредди!       Мальчик не успел среагировать и крюк Фокси оторвал от Золотого Фредди кусок пластины на груди. Кэссиди в шоке прижал руку к костюму, посмотрел на себя, а после его глаза заполнись чернотой — белый зрачок потусторонне светился изнутри, показывая крайнюю степень взвешенности. Кэссиди поднял руку. Глаза Фокси задергались, аниматроник весь задрожал, а после замертво свалился, словно у него случился разрыв сердца от страха.       — Ну ни хрена себе! — Одновременно вскрикнули Майкл, Дин и Уильям.       Только вот Кэссиди повторить такое не смог. Сначала рука замертво повисла вдоль туловища, а после и сам аниматроник упал, где стоял.       — Черт возьми! — Майкл схватил топор отца и встал на место брата.       — Майкл, стой! Это слишком опасно! — Дин кинулся на помощь.       — Чертовы дети! — Спрингтрап кое-как встал и пошел на помощь. — Я слишком заржавел за все это время.       И все началось по новой. Через какое-то время Кэссиди пробудился и принялся помогать, сменяя на посту живых и Спрингтрапа. Так, долгое время они менялись, пока аниматроников не осталось несколько штук. Тогда они разбежались по разным углам, и Афтонам и Дину пришлось иди по их следу. Сбежавшие, пока их искали, пытались починить павших товарищей, и таким образом, эта игра на выживание стала буквально бесконечной.       Устала даже мощная Элизабет, что уж говорить об остальных — они держались на честном слове и воле к жизни.       — Кто-то… еще… черт… я слишком устал. — Майкл бы так и рухнул бы, но Эннард довел его до стены и аккуратно прислонил к стене.       Рядом упал Кэссиди и Элизабет, а вот Дин развалился на столе. Уильям какое-то время что-то выискивал, доламывал тупым топором аниматроников, а после пропал из поле зрения, оставляя детей в главном зале.       — Привет, Чарли.       Спрингтрап искал Марионетку, что все это безумие и начала. Натравила на них аниматроников, чтобы убить их убийцу. Чарли не была плохой, даже наоборот, пыталась помочь всем попавшим сюда душам, но была слишком обижена на живых, что и привело её к жажде мести и безумию.       — Скоро все закончится, Чарли, скоро все это закончится.       Спрингтрап окончательно раздавливает механизм Марионетки и уходит, закрывая дверь в подсобку. В главном зале живые спали мертвым сном, пока брат с сестрой охраняли их.       — Кэссиди, Элизабет. — Названные подняли головы, внимательно слушая слова отца. — Пойдемте соберем весь мусор, чтобы Майклу было прощу все это уничтожить.       — Отец… А когда все это закончится, что будет с нами? — Кэсиди тащил остатки двух Фредди под заинтересованный взгляд Эннарда, когда спросил волнующий его вопрос.       — То, что должно было случиться до всего этого. Скорее всего мы все попадем в Ад. — С какой-то веселой обреченностью произнес Уильям. — Мы в любом случае не должны находиться здесь. Пора это заканчивать и дать живым жить спокойно.       — Пап, — Элизабет словно провинившаяся девочка подошла к отцу и опустила голову. — Мне страшно. Я не хочу уходить.       — Не бойся, моя девочка. Я буду рядом. — Спрингтрап гладит Элизабет по голове. — Кэссиди, ты тоже иди сюда. Осталось совсем немного.       Трое мертвых Афтонов садятся рядом с большой механической кучей и замирают. До шести часов еще есть время, но живые устали и спят, а мертвые не хотят тревожить их сон. Дети облокачиваются на плечи своего отца, в поисках недоданной нежности и любви, а Уильям наконец-то гладит их по спинам и головам, напевая под нос колыбельную, которую, когда давно в детстве пела их мама.

***

      С громким стоном Майкл просыпается первым и своими движениями будит Дина.       — Ах, как все болит. — Тянет Клаус и встает, следом поднимая друга. Оба громко хрустят костями и суставами и с ужасом вспоминают прошлую ночь.       Перед собой они видят трех неактивных аниматроника и целую кучу поломанных машин.       — У тебя есть на примете сталеплавильная? — Майкл вспоминает слова отца.       — Ну… Нет, но мы решим этот вопрос. Сейчас я ужасно хочу есть и в душ. По ощущениям я прожил не ночь, а лет двадцать. Я так устал! — Дин виснет на Майкле, зная, что тот почти не чувствует давления из-за помощи Эннарда, чем бессовестно и пользуется. — Думаешь, это поможет?       — Не знаю. В любом случае, я закажу в церкви несколько отпеваний, а переплавленные останки похороню. На всякий случай. — Майкл садится в машину Дина и наконец-то расслабляется.       — Бро, обязательно посыпь все солью и еще раз сожги. Я тебе как мастер по ужастикам говорю. — Машина тронулась и Дин повез их домой.       Сутки они просто отсыпались и не где-то в доме, а в больнице. Дин отделался небольшим переломом двух пальцев на руке и небольшим сотрясением мозга, а Майкл остался почти цел, если не считать небольшого кровотечения. Уже на следующий день, с грузчиками и огромным КАМАЗом они стояли у входа в пиццерию и грузили аниматроников в кузов.       — Я так хотел бы, чтобы Кэссиди, Элизабет и папа остались со мной. — Признался Майкл, когда рабочие загрузили последнего аниматроника внутрь.       — Брат, ты все делаешь правильно. Продолжать держать их на земле — мучить и их, и себя. Это не жизнь. Так нельзя все оставлять.       — Я знаю, но мне все равно от этого так больно. — Майкл держит руку на груди. — Я так хотел, чтобы все закончилось по-другому. Чтобы все остались живы, и мы жили долго и счастливо. Я так и не узнал зачем папа все это делал. Я так и не понял, как вообще это все получилось. Это такое… отвратительное чувство. Я чувствую себя ужасно! Вымотанным и пустым.       — Майки, я рядом с тобой. Ты не будешь один. Я не могу сказать, что понимаю твою боль, все же все мои родственник живы, но я сопереживаю тебе, я хочу разделить с тобой это тяжкое бремя и помочь. Я буду рядом с тобой. Ты не один.       — Ты же мой деловой партнер, разве нет? Какие между нами могут семейные отношения? — Немного колко и самую каплю зло бросает Майкл. Он действительно считал Дина своим братом, но именно здесь и сейчас ему нужно подтверждение или опровержение чувств Дина.       — Пусть и деловые партнеры, Майкл, но ты мне как брат. Хочешь быть моим братом? Отец, к сожалению, не согласится на усыновление, да и ты слишком привязан к своей фамилии даже после всего… Эй, Майки?       Майкл сжимает Дина в самых крепких объятиях, на которые он был способен.       — Спасибо, брат.       После они приезжают на плавильню и начинается самое интересное. Майкл по отдельности переплавляет каждого аниматроника и подписывает их. Он педантично раскладывает кусочки металла по коробочкам, а после покупает довольно внушительный участок на кладбище. Майклу и Дину пришлось провести много времени в библиотеке за газетами, чтобы узнать имена других пропавших детей. К сожалению, они не могут узнать кто есть кто, кроме второго поколения, с которыми они сдружились, и Чарли.       Через две недели, когда памятники заказаны, они лично хоронят бруски металла и проводят короткую церемонию упокоения. Парни надеются, что для детей этого хватит.       На следующий день Майкл и Дин отдельно хоронят оставшихся Афтонов. Майкл ставит памятники Элизабет и Уильяму рядом с Кэссиди, а после просит друга оставить его одного. Майкл хочет побыть наедине со своими мыслями, хочет проститься с семьей.       Последний Афтон сидит долго, прокручивает произошедшее в мельчайших деталях, пока не приходит к мысли, что скучает. Очень и очень сильно, но после прошедших лет, после безумных ночей в пиццериях, он готов и может отпустить семью, чтобы двигаться дальше. Он очень сильно их любит, младших сестру и брата, и даже Уильяма, любит и обожает как сын отца. Так уж получилось, что Майкл оказался любимым сыном, перетягивающим все внимание на себя, тянущийся к отцу как цветок подсолнуха к солнцу. Его отец оказался ужасным человеком, но для него он был любящим отцом самым лучшим во всём мире.       Майкл решил, что ни за что не признается обществу в произошедшем, унося тайну отца за собой в могилу. Мертвые уже похоронены, жертвы самостоятельно отомстили своему убийце, а после сами совершили столько грехов, что очень сомнительно, попади они все в Рай, если он и существует. Так пусть все и закончится здесь и сейчас. Откроется новая страница истории. Книга имени Майкла Афтона.       Парень встает с холодной земли и видит, как какой-то человек подходит к нему. Все ближе и ближе, пока Майкл не узнает в человеке знакомые черты, которые он видел много-много лет назад.       — Привет, Майкл. — Старый мужчина улыбается. — Возможно ты меня и не помнишь, меня зовут…       — Генри Эмили. — Перебивает Майкл. — Я думал вы давно покинули Харрикейн. Не ожидал увидеть вас здесь.       — Я тоже, Майкл, я тоже. Очень многое произошло. Недавно я услышал необычные новости, что ты перенял дело отца, принялся разбираться в наследстве, в пиццериях. — Голос Генри принял непонятные Майклу оттенки. Он пытался у него что-то узнать? — Я приехал тебе помочь. Мы с твоим отцом когда-то работали вместе. Мой опыт мог бы тебе пригодиться.       Майкл на короткое время задумался. Генри Эмили действительно был хорошим специалистом, только вот…       — Вы знали, что происходило в пиццериях. — Утвердительно произнес Майкл, и с удивлением заметил печальную улыбку на лице мужчины. — Вы все знали и не остановили его! Из раза в раз! От ребенка к ребенку! Он убивал, а вы ничего не делали!       — Я был поглощен своим горем, Майкл. Ты не поймешь.       — Да мне плевать! Из-за вашей халатности все… все… это и ваша вина. — Майкл зло смотрит в лицо бывшего напарника своего отца.       — Прости меня, Майкл. Дело в том, что ты прав. Я причастен к безумию твоего отца даже больше, чем ты можешь себе представить. Может поговорим у тебя дома?       — Папа! Ну и долго тебя еще ждать? — Девушка подбегает к Генри и Майкл был готов поклясться, что видит перед собой взрослую версию Чарли. У него сковывает горло. Майкл буквально не может говорить.       — Нет, Чарли, подожди еще пару минут. Кстати, ты помнишь Майкла? — Девушка задумчиво всматривается в Афтона.       — Майкл? Неужели ты тот самый Майкл, что задирал меня почти все детство? — Чарли изучает его с ног до головы, а после краснеет. — Увидимся в машине.       — Я… но… Чарли… — Майкл чувствует, как начинают дрожать руки. Эннард обхватывает их и сдерживает дрожь.       — Это сложно объяснить, Майкл. — Генри вновь печально улыбается. — Пойдем к тебе домой, клянусь, я расскажу тебе все, что знаю сам.       И они уходят. Всю дорогу домой Майкл старается не смотреть на Чарли как на восьмое чудо света, просто потому что он уже видел живой труп отца в костюме, одержимых аниматроников и настоящую Чарли, что овладела Марионеткой и контролировала остальных.       — Пока, Майкл. Я пойду повидаюсь с друзьями. Сто лет их не видела.       — Заходите, мистер Эмили. У меня друг в гостях, но он знает все, поэтому можете вести себя максимально честно. — Майкл заходит в дом. — Дин, я дома! Кошмары не сегодня не закончились! Спускайся.