9 дней с тобой

И тогда Кулкидд проснулся. Резко. Словно его выдернули из липкого забытья за шиворот. В нос ударил тошнотворный запах гари – едкий, горький, режущий нутро, совсем не похожий на обычную кухонную возню. Он заполз в лёгкие мгновенно, обжигая слизистую, вызвав судорожный кашель. Комната была залита мутным, блеклым светом: сквозь пелену утреннего тумана еле пробивалось солнце, окрашивая стены в болезненный бледно-жёлтый. Несколько мучительных секунд Кидд просто лежал, дезориентированный, потерянный во времени и пространстве. Сердце бешено колотилось, отголоски кошмарного сна ещё не отпускали. Перед глазами всё ещё стояла синюшная отметина, игрушечная машинка и этот взгляд, полный скверны. Но реальность, грязная и неотвратимая, быстро настигла его. Удушающий запах гари стал невыносимым. — …Ноли? Кидд рывком поднялся с продавленного дивана, плед бесформенной кучей соскользнул на пол. Холод кафельного пола пронзил ступни. Из кухни долетали странные, тревожные звуки – потрескивание, будто что-то догорало, и глухие удары, словно кто-то в панике передвигал неподъёмные вещи. И ещё - тихое, яростное ругательство, с трудом удерживаемое в рамках приличия. Ноли. Кидд, крадучись, вышел в коридор. Чем ближе к кухне, тем гуще становился запах гари, тем сильнее он давил на горло. Над дверным проёмом уже висела призрачная серая дымка, словно предвещая беду. На кухне царил хаос. Окно распахнуто настежь, ледяной утренний воздух вперемешку с вонью гари носился по комнате, создавая жуткий вихрь. На плите дымилась сковорода, испуская клубы чёрного, едкого дыма. Пол был залит водой, словно кто-то в спешке выплеснул целое ведро. А посреди этого апокалипсиса стоял Ноли. Растрёпанный, взъерошенный, без привычной сигареты в зубах. Рубашка в пятнах золы, словно его окунули в сажу. На скуле алела свежая полоса грязи. Резким движением он сдвинул сковороду с раскалённой плиты и, чертыхнувшись, выключил конфорку. — Чёрт… Да чтоб тебя… Лишь потом он заметил Кидда. Мгновенно обернулся, настороженный, как дикий зверь. — Кидд?! В его голосе прорезалась сталь. — Я же сказал – спать! Стремительно шагнул к парню, ощупывая его взглядом, словно пытаясь оценить ущерб. — Дышать можешь? Голова в порядке? Запах этот… как? И, после короткой, тягостной паузы, добавил тише, почти шёпотом: — Всё нормально. Под контролем. Хотя кухня красноречиво свидетельствовала об обратном. — Сейчас же утро… Пробормотал Кулкидд, всё ещё оглушённый внезапным пробуждением. — Что тут происходило? Казалось, вопрос ударил не громче зловонной гари. Ноли отвёл взгляд, не резко, но с той едва уловимой осторожностью, с которой человек не желает, чтобы его душу читали по глазам. Провел грязной ладонью по лицу, размазывая сажу по щеке. — Утро – это не значит, что тебе можно здесь шастать. Пробурчал он в ответ, но голос его был заметно мягче, чем обычно. Он был… взволнован. Неподдельно взволнован. Он сделал нерешительный шаг назад, уступая дорогу, но взглядом продолжал сверлить, контролируя каждый вдох. — Что тут происходило?.. Повторил парень, не отступая. И Ноли, наконец, ответил. После долгой, мучительной тишины: — Я… решил приготовить тебе завтрак. Он кивнул в сторону сковороды, от которой всё ещё вился тонкий дымок. — И, видишь ли… что-то пошло не так. Звучало правдоподобно. Но слишком просто для той картины разрухи, что предстала перед глазами. Кидд не мог не заметить: на полу отпечатались грязные следы – не только от воды, в мусорном ведре валялись сбившиеся комки влажных салфеток, словно ими отчаянно пытались что-то вытереть, а на столе, рядом с окном, зияла свежая глубокая коцка от ножа или топора. Да и руки у Ноли слегка подрагивали, когда он взял в руки полотенце. Он явно пытался скрыть, что до твоего пробуждения здесь творилось что-то ещё, что-то ужасное. Ноли фыркнул, стараясь придать лицу беззаботное выражение: — Не строй такую мину. Я же сказал – всё под контролем. Он развернулся лицом к парню, пытаясь натянуть подобие улыбки, но она вышла усталой, натянутой. — Лучше скажи… тебе ничего не приснилось? Ты кричал. Немного. Он произнёс это тихо. С осторожностью. С тревогой, спрятанной под привычной ворчливостью. — Ну... Помнишь, в детстве папа отвёл нас на прогулку, и ударил меня бутылкой? Он тогда мне ещё синяк оставил.. Произнёс Кидд, отрывая взгляд. Ноли побледнел в одно мгновение, словно из него разом вытекла вся кровь. Грязное полотенце в его руке выпало на пол, забытое, издав приглушённый шлепок. Он молчал слишком долго. Неприлично долго. Потом подошёл к Кулкидду вплотную и осторожно, почти невесомо, коснулся его подбородка, чуть повернул лицо к свету – не проверяя, а скорее по старой, болезненной привычке. — …Ты вспомнил это сейчас? Прошептал он. В голосе не было злости. Только тяжесть и что-то сломленное. Он отпустил его, отступил на шаг, рухнул на табурет и закрыл лицо ладонями. — Чёрт… Выдохнул он сквозь пальцы. — Ты даже тогда не понял, что произошло. Ты думал, что просто упал… Ноли убрал руку, посмотрел племяннику прямо в глаза. — Это случилось не на прогулке. Это было возле магазина. Он уже был пьян тогда. До невменяемости. Челюсти его напряглись. — Я успел только после удара. Слишком поздно. Тишина повисла в воздухе, глухая и давящая. Ноли медленно поднялся, подошёл к Кидду снова и осторожно, но крепко обнял его – так, как обнимают не от страха, а чтобы удержать, чтобы не дать сорваться в пропасть. — Прости, что тебе это снится. Прости, что ты вообще это пережил. Он немного отстранился, заглядывая тому в глаза: — И запомни. То, что происходило с ним… никогда не было твоей виной. Ни тогда. Ни сейчас. Он шумно выдохнул. — Тебе было больно во сне?.. Сейчас что чувствуешь, Кидд? — … Слегка. Странно, что я раньше не замечал, как он называл меня мясом для кое чего… Не хочу вслух говорить. Кидд понуро опустился за стол. В нос ударил резкий запах сигарет, а за окном… За окном колыхался туман, густой и непроницаемый, словно за ним и мира-то никакого нет. Ноли мгновенно преобразился. Слова про "мясо" словно пронзили его, причинили ему физическую боль. Лицо его окаменело, стало жёстким, неживым. Он молча потянулся к пачке, выхватил сигарету, но не зажёг её – просто сжал фильтр пальцами, так, что тот смялся, потерял форму. — Не говори. Тихо, но с убийственной твёрдостью произнёс он. — Мне и так достаточно. Он подошёл к столу, остановился рядом с племянником, глядя не на него, а в мутное окно. Туман за стеклом колыхался, скрывая всё, будто мир сам не хотел быть увиденным. Ноли положил ладонь на стол рядом с рукой парня. Не касаясь – но близко. Невыносимо близко. — Запах сигарет… Уголок его губ дрогнул в подобии усмешки. — Это я. Всю ночь курил. Не из-за тебя. Из-за него. Он, наконец, повернулся к Кидду. — Ты сейчас в безопасности, Кидд. Здесь. Со мной. И никакие его слова сюда не дотянутся. Короткая пауза. — Хочешь чаю? Горячего. Или просто посидим молча у окна. Я никуда не спешу. Он не торопил. Не давил. Просто оставался рядом, готовый прикрыть собой от любой опасности. — Нет, спасибо… Аппетита нету. Ноли молча кивнул, не настаивая. Он сел обратно на табурет, скрестив руки на груди, и уставился в туман за окном, будто пытаясь разглядеть там своё будущее. — Ладно. Тихо произнёс он. — Значит, просто сидим. Молча. Он наклонился вперёд, локти подпёрли колени, и его глаза, спрятанные в тени ресниц, всё ещё оставались настороженными, словно сканировали, ровно ли дышит племянник, не дрожат ли кончики пальцев. — Знаешь… Пробормотал он после паузы, почти себе под нос. — Иногда мне кажется, что туман – это как память. Всё скрывает. Но силуэты всё равно проступают. И иногда они ближе, чем кажется. Он замолчал, тихо выдыхая. — Отдохни немного, Кидд. Просто закрой глаза. Я здесь. Ноли искоса взглянул на Кулкидда, словно убеждаясь, что тот готов последовать его совету, и тихо добавил: — Завтра разберёмся. Всё расскажу. Но не сегодня. Тишина снова накрыла комнату. За окном туман густел, окутывая дом плотным саваном, словно оберегая его обитателей. — Ты обещал рассказать мне ещё с того дня, как мне исполнилось шестнадцать… Ноли тихо хмыкнул, едва заметно усмехнувшись краем губ, но эта улыбка была усталой и грустной. Он откинулся спиной на стену и сложил руки на груди, глаза его по-прежнему были прикованы к Кидду, но в них появилась печать тяжести. — Да, обещал. Произнёс он ровно. — И обещание – есть обещание. Но… не сейчас. Не тогда, когда ты ещё не проснулся окончательно, а я всё ещё не уверен, что готов показать тебе всё, что видел сам. Он сделал глубокий вдох, а затем продолжил мягче, тише: — Тот день… он был… сложным. Не только для тебя, но и для меня. Я должен был защитить тебя, но… я был слишком молод, слишком самонадеян. И многое случилось, что тебе сейчас лучше не вспоминать. Ноли перевёл взгляд на окно, на туман, медленно расползавшийся по стеклу: — Завтра. Ты всё поймёшь завтра. А сейчас… просто отдохни. Дыши спокойно. Всё остальное… я расскажу, когда придёт время. Он снова посмотрел на парня. Взгляд был серьёзным, исполненным заботы, граничащей с тревогой: — Договорились? — … Ладно. Ноли еле заметно кивнул и снова откинулся на спинку стула, неотрывно наблюдая за Киддом. — Вот и правильно… Пробормотал он себе под нос, немного расслабляя плечи. — Всё под контролем. Он ещё раз взглянул на туманное окно, на бледный свет утра, и тихо добавил, почти шёпотом: — Завтра будет другой день, Кидд. И тогда… всё будет иначе. Ноли сидел рядом, молча охраняя сон мальчика. Комнату наполнила тишина, нарушаемая лишь лёгким шорохом за окном и ровным дыханием племянника. Дом, несмотря на запах гари и утренний переполох, на мгновение стал безопасным. Внезапно раздался звонок в дверь. Кидд был ещё растерян, глаза не привыкли к свету, как тут же увидел своего дядю, отвечающего на звонок. Голос… Голос совсем не похож на папин. Это сосед? Может, полиция? Ноли вздрогнул от резкого звонка почти так же сильно, как и Кулкидд. Он бросил быстрый взгляд в его сторону – убедился, что тот проснулся, что с ним всё в порядке, – и только потом открыл дверь. — Слушаю. Его голос был ровным. До жути ровным. С той стороны донёсся чужой, сухой голос. Не пьяный. Без хрипоты. Чёткий, как выстрел. — Это квартира на Лесной, 14? Вас беспокоит дежурный оперуполномоченный… Раздалось из трубки. Полиция. Ноли невольно выпрямился. Плечи напряглись, челюсть сжалась, выдавая внутреннее напряжение. — Да. Что случилось? Пауза. Секунда, две. Ты видел, как дрогнули его пальцы на дверной ручке. — Нам поступил сигнал от соседей. Ночью был шум, крики. Также у подъезда обнаружен мужчина в состоянии сильного алкогольного опьянения. Он утверждает, что здесь проживает его сын… Ноли медленно закрыл глаза. — Его здесь нет. Твёрдо произнёс он. — И этот человек не имеет права здесь находиться. — Понимаю. Однако вам необходимо будет дать объяснения. Мы можем подъехать для уточнения обстоятельств. Ноли бросил быстрый взгляд на Кидда. Быстрый, острый, защитный. — Нет. Ответил он жёстко. — Ребёнок здесь ни при чём. Все разговоры – со мной. Приезжайте. И оборвал связь. В комнате повисла тяжёлая тишина. Даже туман за окном будто сгустился, стал плотнее. Ноли медленно опустил руку, провёл ладонью по лицу. — Это полиция, Кидд. Тихо произнёс он. — По поводу твоего… "отца". Он посмотрел прямо в глаза парню. — Ты сейчас ни во что не вмешиваешься. Сидишь здесь. Что бы ни услышал – не выходи. В его голосе не звучало паники. Но было нечто сильнее страха — стальная решимость. — Все будет нормально. Добавил он тише, словно отгоняя сомнения. — Я не позволю им тебя тронуть. Ноли направился к коридору, накинул куртку, задержался на мгновение у порога… и обернулся: — Кидд. Ты мне веришь? — К-конечно. Прошептал Кидд, с трудом выдавливая слова. Ноли едва заметно кивнул, и уголки его рта дернулись в подобии улыбки — тихой, горькой, почти невеселой. — Хорошо. Сказал он тихо, окидывая племянника долгим взглядом. — Сиди здесь. И никуда не выходи, пока я не вернусь. Он резко распахнул дверь, выглянул в коридор, словно проверяя, не таится ли кто снаружи. Затем стремительно шагнул на лестницу. Воздух в квартире словно сгустился, наполнился тревожным ожиданием. Парень слышал лишь монотонную дробь дождя по стеклу и собственное, сбившееся дыхание. На мгновение показалось, что туман за окном стал еще плотнее, зловеще обволакивая дом, словно сама обитель затаилась, предчувствуя грядущее. Кулкидд судорожно сжал плед на коленях, все еще дрожа после беспокойного сна и ночных кошмаров. — Он справится… Пробормотал Кидд, словно пытаясь убедить себя. — Дядя Ноли всегда справляется. Комната снова погрузилась в гнетущую тишину. Ноли отсутствовал уже два часа, что не на шутку встревожило Кидда. Уже почти вечер… Внезапно с улицы донеслись приглушенные голоса… Соседей? Точнее, знакомого учителя, Джона Доу. Судя по всему, он разговаривал с дядей. Кидд замер, прислушиваясь. Кулкидд бесшумно подошел к окну — босиком, ступая осторожно, стараясь не издать ни звука. Туман, не рассеявшийся за день, стал еще гуще, словно вечер накатывал мягкими, серыми волнами. Сквозь его плотную завесу силуэты на улице были размыты, как изображения на старой кинопленке. Но голоса звучали отчетливо. — …Ты понимаешь, что этим так просто не кончится? Говорил Джон Доу. Его голос был тихим, ровным, почти учительски спокойным, но в нем явственно чувствовалась тревога. — Ты не можешь вечно прятать мальчишку. Он имеет право знать, что происходит. — У него есть право на спокойную жизнь. Отрезал Ноли. Голос его дяди звучал жестко, приглушенно, опасно. — А не на то дерьмо, которое пытается устроить этот 007. — Он утверждает, что это его сын. — Утверждать он может что угодно. Грубо перебил Ноли. Кидд услышал, как дядя выдохнул сквозь зубы, сдерживая гнев. — Но я видел, как он обращался с ним. И ты — тоже. Наступила короткая, напряженная пауза. Слышно было, как кто-то закурил — характерное щелканье зажигалки полоснуло по тишине. Кидд заметил: Джон стоял чуть в стороне, отстраненно, а Ноли — ближе к подъезду, спиной к дому. Лицо дяди было скрыто в тени. — Слухи ходят нехорошие. Продолжил Джон после короткого молчания. — Говорят, полиция нашла 007 возле лесополосы. Он был не один. И… — Джон! Ноли резко повернулся к нему. — Не продолжай. Учитель на секунду замолчал, словно решаясь, но все же договорил: — Тело нашли. Кидд почувствовал, как его сердце болезненно оборвалось. — И говорят… что он звал именно тебя. Ноли стоял неподвижно, словно каменный. Ни один мускул не дрогнул. Лишь рука, державшая сигарету, слегка опустилась. — И что? Тихо спросил он. Слишком тихо. — Он утверждал… что хотел вернуть сына. — Он хотел вернуть власть. Над кем-то. Над хоть кем-то. Ноли с яростью бросил окурок на мокрый асфальт. Тот, шипя, погас. — И теперь он кого-то не туда привел, вот и все. Снова пауза. На этот раз еще более долгая и тяжелая. Джон с трудом выдохнул: — Ты понимаешь, что придется рассказать правду? Хотя бы мальчишке. Ноли нахмурился так сильно, что это было видно даже сквозь пелену тумана. — Я сам решу, когда говорить. Твердо сказал он. — И что говорить. Это не твоя забота. Учитель явно хотел что-то возразить, но Ноли отодвинулся, будто ставя невидимую точку в разговоре: — И не смей подходить к дому без стука. Ни ты, ни полиция. Никто. Он резко развернулся и направился к подъезду. Кидд поспешно отскочил от окна, сердце бешено колотилось в груди, словно внутри гремела гроза. Шаги Ноли уже слышались у самой двери. Щелчок ключа в замке. Дверь медленно открылась. — Кидд?.. Позвал он, глядя вглубь квартиры. — Ты здесь? Кулкидд медленно вышел из комнаты. — Здесь. А что случилось? Ноли замер на пороге. Несколько долгих, тягостных секунд он просто смотрел на племянника — словно пытаясь угадать, сколько правды тот способен вынести. Лицо усталое, ввалившиеся щеки, под глазами залегли темные тени, от куртки тянуло промозглым холодом улицы и горьковатым дымом. Он медленно закрыл дверь за собой, повернул ключ в замке. — Ты должен был сидеть в комнате. Сказал он негромко. Без злости. Скорее… с надрывной изможденностью. Затем выдохнул и все-таки ответил: — Ничего, что тебе нужно было бы видеть. Разговоры. Полиция, сосед, бумажки, подписи. Взрослая муть. Он снял куртку, небрежно повесил ее на спинку стула, провел ладонью по лицу, словно стирая с него отпечаток улицы. — Ты что-нибудь слышал? Спросил он как бы между делом, но взгляд был слишком внимательным, пронзительным. Ноли подошел ближе, остановился рядом с парнем. — И давно ты перестал сидеть в комнате, а, сыщик? — Я только вышел проверить, все ли в порядке… Ноли кивнул, но губы сжались в тонкую, сердитую линию. Он сделал шаг ближе, глаза сузились, словно пытаясь прочитать правду в глубине души племянника. — Хорошо. Пробормотал он глухо, почти про себя. — Я ценю это. Он оперся рукой о стол, взгляд оставался серьезным, настороженным, но в нем уже проскальзывала смягчающая теплота. — Слушай, Кидд… Сказал он, помедлив, словно подбирая нужные слова. — Сегодня был… сложный день. На многое наложилось. Не все тебе нужно знать. Не сейчас. Ноли отвел взгляд к окну, где туман все еще клубился зловещей громадой, скрывая улицу. — Но ты… ты поступил правильно, что вышел. Просто… не забывай — если что-то подобное повторится — оставайся в безопасности. Понял? Он снова посмотрел прямо на Кидда, его глаза с трудом скрывали усталость и тревогу, но забота пылала в них ярче любого гнева. — То, что произошло на улице… Тихо добавил он, почти шепотом. — Теперь моя забота. Твоя задача — спать спокойно и не вмешиваться. Только Кидд открыл было рот, чтобы задать еще один вопрос, как Ноли снова ускользнул от него, бесцеремонно хлопнув дверью в свою комнату.