Часть 3. «Я бы выпил что покрепче»
27 ноября 2025 г., 05:49
Подспудно, Минхо ожидает холод и темноту квартиры, возможно, пьяный храп Уджина, но открывая двери, точно не ожидает того что видит.
Шары, воздушные шары, развешанные и парящие под потолком. Сразу же в нос ударяет запах цветов — его любимые хризантемы.
Минхо, словно в прострации, снимает рабочие берцы, кожаную куртку и идёт на зов запаха, заходя на кухню.
Ваза, стоящая посреди стола уже старая, но всё ещё дорога сердцу. В ней букет: четыре больших хризантемы и все разного цвета. Минхо наклоняется, чтобы вдохнуть такой любимый запах, и пусть ему нравятся белые хризантемы, он тут же мысленно одёргивает себя, ведь какая разница какой цвет, важен запах и внимание.
Он ещё раз, блаженно вдыхает запах цветов, когда чуть дёрнувшись, чувствует, как руки Уджина обвивают его талию.
— С годовщиной, любимый, — тихо доносится со спины, и Минхо позволяет себе расслабится, не забывая себе дать мысленную оплеуху за то, что забыл про такой важный день, и ещё одну, уже на задворках сознания, что не услышал, как Уджин подошёл.
Он пытается отпустить напряжение, уговаривая себя забыться в любимых и таких нужных объятиях. Он чертовски устал, приехал снова в начале двенадцатого ночи, а Уджин его ждал, он ценит это.
Медленно разворачивая расслабившегося Минхо, Уджин утягивает того в поцелуй. Он такой нежный и до покалывания в пальцах важный, что разум теряется.
Губы Уджина повсюду. Их поцелуй из нежного перерастает в голодный. Его руки везде и нигде — пробираются под рубашку, сминают все мягкие части, возвращаются к груди.
Минхо резко выплывает из состояния эйфории, когда Уджин, уже усадив его на тот самый стол с цветами, кусает его за шею.
Он дёргается, резко поднимая руки, чуть отталкивая его от себя.
— Ты что творишь? — тихо, на грани то ли сладостного всхлипа, то ли рычания, спрашивает Минхо.
— Помечаю свой подарок, — улыбаясь отвечает ему Уджин.
И Минхо становится противно. Усталость, последних недель неожиданно наваливается с такой силой, что он на секунду радуется, что сидит, пусть и на столе.
— Хватит, — произносит Минхо холодно, уже сильнее отталкивая от себя возбуждённого парня.
— Малыш, ты чего? — всё ещё обнимая и не отходя ни на шаг, в недоумении произносит Уджин.
— Я сказал хватит, не трогай меня. — резко, встав и оттолкнув его от себя, Минхо вбежал в туалет, замкнув за собой дверь.
Тяжело опираясь на дверь, он рассматривал своё бледное лицо в замызганном зеркале, отмечая вечные круги под глазами, потрескавшиеся и припухшие, после поцелуя губы и явный след на шее.
— Минхо, открой, я тебя чем-то обидел? — доносится с другой стороны обеспокоенный голос Уджина.
И Минхо срывается, он ощущает, как дёргается дверь, слышит какие-то запоздавшие извинения, и всё смотрит в своё отражение, которое искажается из-за потока сдерживаемых слёз.
Он так сильно устал, что не понимает, как съезжает по двери. Пытается обнять себя, но тепла не хватает. Он не замечает, как проваливается в беспокойный сон, где его накрывает волна, мутная и непроглядная, он барахтается в ней, пытаясь выплыть, но не получается, и когда он уже почти тонет, видит такую тёплую и знакомую улыбку, что даже во сне, перед неминуемой гибелью хочет улыбнуться в ответ.
-//-
Он не проспал и двух часов. Шея затекла, поясница ныла. Глаза будто засыпали песком, и резкий свет лампочки, что встретил его при пробуждении, вызвал только чувство головокружения и тошноты. Медленно поднявшись, разминая шею, Минхо снова посмотрел на своё отражение и скривился. Выглядел он плохо. Кожа была уже не здорового оттенка бледности, к синякам под глазами присоединились небольшие мешки, а засос Уджина, или точнее метка, расцвела как бутон розы, напоминая не поцелуй страсти, а укус ядовитой змеи. Синяя в центре, ещё красная по краям. Мерзко. Он, прислушавшись к тишине квартиры, медленно отомкнул дверной замок, но отрыл дверь не сразу, на несколько секунд, необъяснимый страх сковал всё тело. Повсюду была темнота. Минхо, особо не разбираясь, одел свои рабочие берцы и куртку, в кармане, в которой лежал телефон. Он вышел в пыльный подъезд. 3:13, открыв и разблокировав телефон, устало заметил Минхо. Выйдя на улицу и сев в машину, он осознал, что ехать ему некуда. Снять гостиницу не вариант — ударит по карману. Все друзья из его жизни исчезли, как появился Уджин, а родители жили в другом городе. Вздохнув, он решает ехать в участок. Ночной Сеул выглядит притягательнее, чем дневной. Улицы так же были полны людей и машин, но толкучки и спешки, как с утра не было. Всего за 40 минут, он доехал до своей новой работы и очень удивился, увидев в соседнем кабинете свет. «Видимо, Чанбин ещё более помешанный на работе, чем Чан», промелькнуло в голове у Минхо, и, он, чувствуя интерес, постучал в дверь, сразу же отрывая её. — Да, блин! — опрокинув чашку с кофе, прорычал парень, на которого вышел Минхо. — Ох, чёрт, простите, давайте я помогу, — и не придумав ничего лучше, от недосыпа, Минхо скинул свою куртку на лужу из кофе. — Чувак, ты чего, есть же тряпка, — убирая уже мокрую куртку, пробурчал парень. — Извините, — заторможено ответил Минхо, смотря как парень на против смешно надувает щёки. — Ой, давай без формальностей, ок? Меня Хан зовут, — держа в одной руке мокрую куртку Минхо, и протянув другую для рукопожатия, сказал парень. Замечая оторопевшее и заторможенное состояние внезапного гостя, Хан сам взял за руку Минхо. — А ты, видимо, Минхо, верно? — весело сказал он, замечая, как дёрнулась рука и как забегали уставшие глаза. — Да, я, извини, — всё же, пусть и слабо, ответил на рукопожатие Минхо. Быстро просканировав взглядом неожиданного гостя, Хан забеспокоился, тот явно не досыпал, в его мешки под глазами, можно было уже собирать картофель. Бросались в глаза синяки. Один желтоватый, расплывшийся возле глаза, а другой, явно свежий на шее. Почему-то Хан вспомнил дело об изнасиловании, о котором не вспоминал уже года 4. — Ты как? Может присядешь? — осторожно спросил Хан, всё ещё держа мелко подрагивающую руку ночного гостя. — Ой, я, да, нормально, не ожидал, что здесь кто-то будет в 3 ночи, — выдернув руку, нервно произнёс Минхо, всё ещё смотря на влажные следы на полу. — У меня ночное дежурство, мы каждый месяц меняемся группами. Ты не беспокойся, ты уже всё вытер, — чуть улыбаясь сказал Хан, — присаживайся, составишь мне компанию. Главное не давить, думает Хан, если бы у Минхо была бурная ночь, он бы не приехал в участок глубокой ночью, значит что-то тут не чисто. — Ты давай на диван садись, он не кусается, — шутя и наблюдая за старшим, говорит он, — я тут отчёты заполню и составлю тебе компанию, — произносит Хан, надеясь, что Минхо просто уснёт, ведь судя по внешнему состоянию, у него явное истощение. — Да, хорошо, — рассеяно отвечает Минхо, и к счастью Хана — засыпает быстро-//-
Создание общей группы «Бешенные псы. Срочно!» (06:40) Создатель Белка, добавлены: Малыш Чонин, Двекки, Принц, Старый Белка (06:41) Так, у нас в кабинете спит новенький, будьте тихими как мышки! Старый (06:41) Минхо? Белка (06:42) А ты ещё новеньких видел? Принц (06: 56) Я чего-то не понимаю, с каких пор у нас в участке открылась ночлежка? Белка (06:57) Хёнджин-хён, это не шутка, ему явно помощь нужна. Старый (06:57) Что ты имеешь в виду? Белка (06:58) Вы его видели вообще, я не знаю, что случилось, но выглядит он как жертва насилия… Двекки (07:00) Что-то серьёзное? Белка (07:02) Ну, помимо того, что он завалился в участок в 3 ночи, находясь не в себе, с синяком на шее, то даже не знаю, Чанбин-хён. Принц (07:04) Бурная ночка? Белка (07:04) Хван-хён, а ты, когда после такой ночки в участок сразу приезжал, напомни? Малыш Чонин (07:05) Может у него разногласия со своей девушкой? Всякое ведь бывает… Белка (07:08) Да, всякое, но я к тому, что он явно спит, а вы не должны ходить как слонопотамы, ок? Старый (07:10) Хорошо, Хан, спасибо. Мы будем тихо, и я уже приехал. Зайду через минуту, не пугайся. Белка (07:10) Ок, хён. Ответив, Хан, пошёл отмыкать дверь. Он закрыл её сразу, как понял, что Минхо уснул. Не хватало ещё лишних глаз и звуков, лучше пускай отоспится, хоть диван и жестковатый, но лучше уж так, чем совсем не спать. Почти сразу пришёл Банчан. Аккуратно прикрыв дверь, он почти на цыпочках подошёл к Минхо и присел. Яркий, словно ядовитый засос, бросался в глаза, и Чан невольно скривился. Вдруг из тихой грусти его настроение перешло в ярость, тоже тихую, но от того страшную. Засос выглядел не страстно, а больно. Минхо будто пытались съесть и это отчётливо ударило по Банчану, который даже дыхнуть в его сторону боялся. «Какое животное способно на такое? Она же не адекватная должно быть», подумал Чан, лишь немного в голове меняя окончания. «А может неадекватный?», вбилось в его голову, он не знал ориентации нового коллеги, от того немного путался. У них в командах все друг друга давно знали, и не задавались таким вопросом. Банчан знал, что, например, Хан, строго по девушкам, как и Чонин, а Хёнджин и по тем и другим. Чанбин же почти был женат, но странные отношения между ним и не совсем легальным бизнесменом, говорило громче Бина, так что тут Банчан сомневался. Так же он хорошо понимал себя, и знал, что ему, как и Хвану не важен пол человека, а вот Минхо... Откинув спадающие на глаза волосы новенького, Чан улыбнулся, почувствовав, как размыкаются глаза, напротив. «Какая красивая улыбка», подумал, Минхо, отходя от сна.-//-
Чувство что всё хорошо, быстро сменяется тревогой, и он резко садится на диване, только сейчас замечая его жёсткость. Минхо чувствует себя не таким разбитым, как до этого, но всё же немного пугается обстановки, и двух беспокоящихся взглядов. Он от чего-то не может смотреть на Банчана, который всё ещё сидит на корточках перед ним и поймав взгляд Хана вновь извиняется, он сам не понимает за что, за вновь пролитый кофе, за неожиданный визит, за то, что уснул, за обеспокоенный взгляд или за всё сразу. Минхо резко встаёт, лепеча извинения, хватая свою высохшую куртку и, боковым зрением, наблюдая за вставшим Чаном. Он кланяясь почти бежит из кабинета Хана в их кабинет, и резко садясь, пытается осмыслить произошедшее. Он уснул. В незнакомом кабинете, с мало знакомым парнем — уснул. Весь помятый, не умывшийся, с не замазанными синяками, предстал перед своим начальником. Резко вспомнив, при разных ситуациях, откровенный взгляд Уджина и его фразу: «Приведи себя в порядок», он весь скукоживается и всё же исподлобья, смотрит на Банчана, который зашёл следом. Минхо ожидает злой взгляд, очередное непонимание, разочарование и пренебрежительность, и, пытаясь застегнуть на верхние пуговицы воротник, чтобы хоть немного прикрыть позорную метку, застывает, ловя обеспокоенный взгляд Банчана. Они смотрят друг на друга, глаза в глаза, не сразу отведя взгляды. Банчан думает о том, какой хрупкий и нежный Минхо, что хочется защитить, даже присвоить, а Минхо тонет в участливых глазах, где видит какое-то странное принятие и понимание. Их молчаливый диалог прерывает Хёнджин, который изящным морозом врывается в кабинет, замораживая чувства и сглаживая углы. — Ужас, как холодно, я весь продрог! — Одеваться надо теплее, — в унисон произносят Банчан с Минхо, и они тушуются ещё больше. — Ну, надо же, какая солидарность, — саркастично отмечает Хван, снимая шарф, и, они неловко, но дружно посмеиваются в ответ.-//-
День проходит быстрее обычного, хоть и сидят только за бумажками, почти никак не контактируя. За обед Минхо успевает сходить в кофейню и принести Хану своё извинение и молчаливую благодарность. Хан, тронувшись внимательностью новенького инспектора, успевая только отхлёбывать кофе, рассказывает Минхо обо всём и вся, настолько заваливая его не нужной информацией, что он уже в конце пространного рассказа не может ничего вспомнить. Самый настоящий талант по вешанию лапши на уши и количества слов в минуту, безоговорочно, присуждается Хану. Не смотря на полное отсутствие, в якобы, диалоге, с ним, Минхо становится лучше. Он полностью погружается сначала в болтовню Хана, затем в рабочий процесс, что с трудом понимает, что уже 01:00, и он всё ещё на работе, как и Банчан. Он не замечает ухода Хёнджина, тихого «Пока», заглянувшего Хана, настолько он пропал в простых отчётах нового дела, что сейчас, вновь чувствует себя неловко. Честно, он надеется, что Банчан тоже сейчас встанет и уйдёт, и Минхо сможет остаться в участке ещё на ночь. Он очень не хочет возвращаться домой. Ведь там Уджин, наверняка не довольный, не осознающий нависшего меча Домокла. — Будешь чай? Минхо, чуть вздрогнув, взглянул на спрашивающего Чана. Весьма неожиданный вопрос в час ночи. Он больше ожидал, что-то, вроде «ты закончил?», но не как не это. Но вместе с растерянностью, Минхо одновременно благодарен, его не прогоняют, не расспрашивают, с ним остались и предлагают чай. — Давай. Правда, я бы выпил что покрепче. — в кабинете на миг становится тихо и тоскливо, — кофе, например, — ломано улыбается Минхо, понимая, что оба они подумали далеко не про кофе. — Кофе уже поздновато, но у меня есть чудо природы, — загадочно улыбается Чан, завораживая Минхо, — зелёный чай, — ещё шире улыбается, вставая и включая чайник. Минхо тепло и спокойно. — Зелёный чай, как успокоительное? — поддерживает он разговор, смотря на спину Чану. — Верно, слышал его монахи пьют перед медитацией. Сейчас тоже попьём, и можно спать, — доставая простые чайные пакетики говорит Чан. Минхо даже не успевает испугаться, как Чан поворачивается: — Я сплю на диване, ты с бумагами сидишь, в четыре часа меняемся, нормально? — выгибая бровь, спрашивает Чан, и, Минхо вновь теряется. Банчан не спрашивает почему тот не едет домой, не уговаривает, просто принимает и участвует. — Да, нормально, — осторожно улыбаясь, отвечает он. Минхо так же не спрашивает про возможную семью или что-то ещё, принимая правила, такой странной игры, — тогда, ты меня разбудишь в семь? — Без проблем, — улыбается Чан, протягивая кружку с зелёным чаем, — если буду храпеть — пинай, — подмигивает Чан, допивая свой чай и ложась на небольшой офисный диван. — Обязательно, — улыбается в ответ Минхо.-//-
Чан очень быстро засыпает, что можно не только увидеть, но и услышать — храпит так, словно включён трактор на первой скорости. Но Минхо это не раздражает. Он включает лампу на столе и выключает общий свет, а через минуту приносит из кабинета Чанбина плед, благо сегодня дежурит Чонин, и никаких вопросов ему не задаёт. Накрыв Чана пледом, Минхо погружается в монотонный шелест бумаг и не сразу чувствует вибрацию телефона. Только с третьего раза, Минхо открывает сообщения, тут же жалея об этом. Уджини (2:11) Ты где? Уджини (2:11) Всё хорошо? Уджини (2:13) Минхо, не будь маленьким, нам надо поговорить, не бегай от меня. Минхо с безразличным видом заблокировал экран телефона, ощущая учащённое дыхание и быстрое сердцебиение. Зажмурив глаза, он медленно подсчитал до десяти. Для внешнего якоря из звуков, он выбрал мерный храп Чана, и снова начал считать про себя, пытаясь слышать только его, и смотреть только на него. Как-то он читал, что любые внешние предметы и звуки помогают при возможных панических атаках. Он не был уверен, что у него именно такого рода проблема, но то что это помогало — проверено. Телефон почти не переставая вибрировал, но Минхо стойко его игнорировал. Пришло время будить Банчана. И тут, он замялся. Как его будить? — Чан? — негромко обратился к нему Минхо, тронув за локоть. — Чааан? — так же негромко, но протяжно. Присев на корточки, Минхо, почти навис над отвёрнутым в бок, лицом Чана. — Пора вставать, Чан, — уже громче, и смелее качая его за плечо, сказал Минхо. — Ну, Чан! — не выдержав, прикрикнул Минхо, и неожиданно чуть не был придавлен к его телу. Чан резко схватил его за руку и развернувшись, приблизил к своему лицу, от чего Минхо, потеряв опору, почти упал, но вовремя выставил руку, поставив её прямо возле его головы. Выглядело со стороны это очень странно, что тут же поняли главные герои сей сцены. — Извини, — глухо с хрипотцой, отозвался Чан, убирая руку с хватки и неосознанно приглаживая воротник. — Ничего, — сглотнув, запоздало, отозвался Минхо, — тебя не добудишься, — нервно улыбаясь и, наконец, отстраняясь, добавил он. — Я обычно чутко сплю, и мало, всё вокруг слышу, не знаю, что сегодня случилось, — потянувшись и чуть зевнув ответил Чан, — ты давай ложись, для сна мало осталось. — Три часа, так же, как и у тебя, — уверенно ложась на прогретое место, сказал Минхо. Он был уверен, что если и уснёт, то далеко не сразу, поэтому удивился что его глаза, практически автоматически закрылись, как только он прикоснулся к подушке. Запах корицы ударил в нос. Минхо не замечал этого запаха раньше, видимо, так пах Чан. Вкусно. Минхо любил корицу. Особенно если смешать с кофе. С такими мыслями, Минхо очень быстро уснул, так больше и не услышав очередную трель телефона. А вот Банчан услышал, сначала не придал значение, но, когда трель превратилась в постоянный надоедливый звук, Чан не выдержал, и решил отключить вибрацию. Всё же просто, как на всех телефонах: зажимаешь боковую кнопку звука и можно его отключить. Вот только Чан не учёл, что есть ещё всплывающие сообщения, которые без определённых настроек, всё равно видно, даже на заблокированном экране. Уджини (4:03) Это не смешно, Минхо ответь! Уджини (4:03) Ты не можешь просто игнорить меня, пока где-то развлекаешься! Уджини (4:04) Сука я убью тебя если не ответишь!!! Чан, быстро отключив звук и вибрацию, положил телефон Минхо обратно на стол. Но успокоится после увиденных сообщений не смог. Он неотрывно смотрел, как беззвучно загорается световой индикатор на телефоне Минхо, оповещая об очередном сообщении и колебался в противоречиях. «Это не моё дело. Я ничего не знаю. Я не должен был этого видеть и знать», говорил себе Чан, смотря на мигающий индикатор в темноте, но переводя взгляд на живого Минхо, который спал, тихо свернувшись, словно кот, к нему приходили другие слова: «Нужно помочь. Я могу защитить. Его нужно спасти». Это разрывало мысли и дробило мозг, и за эти три часа бодрствования, Чан устал настолько, что чувствовал, будто не спал целую неделю. — Минхо-я, уже утро, — было 7:10, когда Чан всё-таки решил его разбудить. Вообще, он должен был разбудить его раньше, но Чану было жаль рушить такой безбрежный вид Минхо, особенно зная о ожидавших того сообщениях. Он аккуратно, убрал волосы с его глаз, которые тут же раскрылись, сразу проникая словно в душу Чану. — С добрым утром, — улыбнулся ему Чан, — кофе? — Да, спасибо, — часто моргая, сказал Минхо садясь. Хмурый, растрёпанный и недовольный. «Ну, точно кот», про себя умилился Чан, ставя чайник и доставая банку с кофе. Он продолжил наблюдать за ним, с мини-кухни. Минхо чуть потянувшись, сел за свой стол, пытаясь одновременно поправить одежду и расправить волосы. Более-менее, приведя себя в порядок он повернулся за телефоном и сразу же помрачнел ещё больше. Он что-то медленно тыкал, но больше эмоций, кроме как явной утренней мрачности, Чан не увидел. — Ты чего такой хмурый? — аккуратно, почти незаинтересованно, спросил Чан. — Да, куча сообщений, и все удалённые, — недовольно ответил, всё ещё смотря в экран Минхо. — Удалённые? — удивился Чан. — Да, написано: «Данное сообщение удалено». «Вот это финт», размешивая кофе, думал Чан. — И сколько там сообщений? — вслух подумал Банчан, но Минхо не задумываясь ответил: — 204 — отложив телефон и устало, потирая глаза, ответил Минхо. — Ого, — сглотнул Чан, — подружка? — решил не отступать он. Минхо резко поднял голову и поймав его взгляд ответил: — Парень. Банчан даже опешил от такой открытости и вмиг будто неприкрытой агрессии, заметив его замешательство, Минхо понял это по-своему. — Здесь с этим проблемы? — уже явно зло спросил Минхо. — Вообще-то нет, — всё же сориентировавшись, ответил Чан, — у нас с этим всё в порядке. Только Хан с Чонином у нас невинные, остальные под большим вопросом, так что всё в порядке, — успокаивая и Минхо и себя, повторил Чан. Минхо стало стыдно. Он просто не с того не с сего набросился на человека, уже заранее, обвиняя его во всех смертных грехах. А тот, между прочим, относится к нему с пониманием. — Извини, — всё ещё хмуро, но стыдливо, сказал Минхо. — Ничего, Минхо-я, с утра даже Хан ходит с таким видом, будто ему Чанбин в платье приснился, ничего особенного, — махнул рукой Чан, остужая кофе для Минхо. Встретившись взглядами, они вдруг рассмеялись. Минхо явно представил себе Чанбина в платье, а Банчан засмеялся, просто подхватывая лёгкий смех Минхо. Туча над ними, которая грозила перейти в шторм, вдруг рассеялась, и недавно бывшее напряжение ушло. Утро всё же началось с кофе.
