Часть 4. «Научись уже видеть монстров»
28 ноября 2025 г., 11:14
День пролетал неприметно, омрачённый лишь частой зевотой Банчана и скованностью Минхо, — всё шло своим чередом вплоть до вечера, когда в их кабинет, загадочно улыбаясь, вплыл Чанбин.
— В вашей обители всегда царит такое уныние, или сегодня особенный день? — риторически осведомился он, прихватив по пути свободный стул и водрузив его в центре комнаты. Усевшись и закинув ногу на ногу, он расположился так, чтобы держать в поле зрения всех троих: Минхо и Банчана — по бокам, а Хёнджина — прямо перед собой. Тот, вбирая в себя, словно губка, общее настроение, выглядел сегодня ленивее обычного.
— Надеюсь, ты по делу, Бин, — зевнул Чан.
— Рот шире не разевай, а то муха залетит, — ухмыльнулся в ответ Чанбин, медленно окидывая компанию насмешливым взглядом. — Капец, совсем вы тухлые.
— Бин, — чуть строже позвал его Чан.
— Ладно, ладно. У меня для вас новости, — всё так же загадочно улыбаясь, Чанбин выждал паузу, пока к нему не обратилось всеобщее внимание. — Короче, мой знакомый, у которого, оказывается, есть свой знакомый, — большой друг Мин Юнги.
— Ему передали сообщение? — оживился Чан.
— Даже больше, начальник. Он передал ему все отчёты на флешке, которая, вот удача, теперь у меня. — Словно фокусник, Чанбин повернул ладонь, демонстрируя лежавшую на ней крошечную USB-флешку.
— Бин! Да ты чертяка! — радостно вскочил Чан, забирая флешку.
— А подвох есть? — спросил Хёнджин, не разделяя всеобщего восторга.
— Никакого, принцесса, — ухмыльнулся Чанбин, отмечая, как скривилось лицо Хвана. — Он даже не против дать показания против отца, если вы на все сто прижмёте Мина-старшего. Только… — он замолчал, сделав многозначительную паузу.
— Только? — поторопил его Минхо.
— Он будет разговаривать только с одним, тем, кто догадался к нему обратиться, — Чанбин устремил серьёзный взгляд на Минхо. — Ну, это если у вас вообще получится дойти до суда.
— Без проблем, я уверен, что на флешке мы найдём всё необходимое, — уверенно парировал Минхо. — Спасибо, э-э-э… — он запнулся, подбирая обращение.
— Я Чанбин. Или просто Бин. Как угодно, только не «сонбэним» — меня от этого Чонин уже достал, — с улыбкой протянул он руку.
— У вас что, у всех аллергия на формальности?
— И не говори. Скукотища же, — сверкнул зубами Чанбин, поднимаясь и возвращая стул на место.
— Бин, а кто твой знакомый? Не поделишься? — лукаво поинтересовался Чан.
— Цыц! Это конфиденциальная информация, Банчан-а, — передёрнув плечами и заторопившись к выходу, отрезал Чанбин.
— Опять твой мафиозный приятель? — недоумённо спросил Хёнджин.
— Он мне никто! — вспыхнув, отрезал Бин.
— Ага, то есть ты подтверждаешь, что это он, и что он мафиозник, — ухмыльнулся Банчан.
— Придурки! Минхо, если от них устанешь, приходи к нам — у нас куда веселее, — бросил Чанбин, уже пунцовый от смущения.
Хёнджин откровенно давился от смеха, а у Банчана был такой лукавый вид, что Минхо и сам едва сдержал улыбку.
— Спасибо, Чанбин. Если прижмёт, обязательно воспользуюсь приглашением, — с деловой серьёзностью ответил Минхо.
Бин, уже алый, как рак, резко кивнул и выскочил за дверь, и тут же раздался откровенный хохот Хёнджина.
— Вы видели? А он ещё втирал про скорую женитьбу! Явно же влюблён, только не в ту, о ком талдычит, — Хёнджин вытирал слёзы. — Интересно, когда он уже осознает, что его тянет к мужикам? Ой… — Он вдруг спохватился и неуверенно глянул на Минхо.
Они с Банчаном привыкли к подобным разговорам — для них обоих любовь не имела пола.
— А я-то думал, Чанбин женат — он ведь постоянно кольцо на безымянном пальце вертит. Спасибо, что предупредил, скажу своему парню, чтобы был с полицией поосторожнее. Ой, — Минхо отзеркалил реакцию Хёнджина, и напряжённость в воздухе мгновенно растаяла.
— Эй, Минхо-я, ты не говорил, что у тебя кто-то есть! — звонко и с внезапным интересом воскликнул Хван.
— А ты не спрашивал, — хмыкнул Минхо, почувствовав на себе пристальный взгляд Банчана.
— А как зовут? Познакомишь? — не унимался Хван.
— Уджин. А познакомлю я тебя сейчас с пачкой салфеток. Давай работать, у нас ещё куча отчётов, — Минхо углубился в бумаги, всё так же ощущая на себе тяжёлый, задумчивый взгляд Чана.
— Ну и бука же ты, — обиженно проворчал Хёнджин, принимаясь за свои документы.
-//-
Ближе к десяти вечера Минхо окончательно вымотался, то и дело поглядывая на телефон. Внутренний конфликт между холодным рассудком и хаотичными чувствами разрешился в пользу последних. Он ждал звонка или сообщения, но экран молчал. Последние капли самообладания испарились, когда Хёнджин начал собираться домой. — Я тоже поеду, — не глядя на Чана, сказал Минхо, складывая оставшиеся бумаги. Хван уже ушёл, а Минхо всё перекладывал папки с места на место, пока наконец не дёрнулся и, сбивчиво попрощавшись с безмолвным Чаном, не ринулся к своей машине. Где-то в глубине души шевельнулась обида на Чана — за его молчание. Хотя Минхо и понимал, насколько это нелепо, он всё же подсознательно надеялся, что Чан предложит ему остаться. Так можно было бы отсрочить неминуемый дома разговор. «Прямо как страус, прячу голову в песок», — зло дёрнул руль Минхо. Он злился на себя — за необдуманные поступки и резкие порывы, которые на работе вели к успеху, а в личной жизни оборачивались провалом. А ведь у них недавно была годовщина, о которой Минхо даже не вспомнил, — «ни подарка, ни внимания, лишь скандал». — Костерил себя Минхо. А ведь всего год назад всё было иначе…» На их третью годовщину Минхо сам устроил небольшой романтический вечер в любимом кафе, с различными блюдами и музыкой. Уджин тогда пошутил, что любовь живёт три года, но они преодолели этот рубеж, а значит — будут вместе всегда. Всё казалось правильным, тёплым и настоящим. Когда же всё пошло наперекосяк? Когда Минхо пропадал сутками на работе? Или когда Уджина, без предупреждения, уволили, и он, напившись в стельку, впервые ударил Минхо в живот, спустив почти всю свою зарплату? Казалось, с тех пор прошла вечность, а на деле не набралось и года. Их отношения трещали по швам, держась на упрямстве Уджина и стоицизме Минхо. Так дальше продолжаться не могло. Нужен был разговор, где они бы нашли решение вместе. Ведь отношения — дело двоих. С этими мыслями Минхо быстро добрался до дома. Поднимаясь по пыльной лестнице, он отметил новую лампочку, заменившую мерцающую. Эта горела тусклее, зато ровно, освещая их небольшую площадку. Открыв дверь, он тут же почувствовал запах цветов и понял, что Уджина нет дома. Облегчение — разговор откладывался — смешалось с тревогой: оттягивать уже не имело смысла. Приняв душ и чуть пожевав остывший рис, Минхо написал Уджину, спрашивая, где тот. Не получив ответа, он лёг спать. Ему снилось любимое кафе, застенчивые улыбки Уджина, их звонкий смех и робкие прикосновения. Минхо улыбался во сне, не замечая слёз, собирающихся в уголках глаз-//-
Проснувшись под назойливый звон будильника в одиночестве, он первым делом проверил телефон — новых сообщений не было. С вздохом он собрался на работу, сварил кофе и, не допив и половины, вылил его. На вкус он был какой-то не такой, будто в нём чего-то не хватало. Доехав без приключений, он отметил, что Банчан уже на месте — его машина стояла на своём законном месте. — Привет, Чан, — поздоровался Минхо, скидывая куртку на стул и не услышал ответа. Он поднял взгляд и встретился с уставшими глазами напротив. Чан смотрел на него странно, сканируя взглядом, будто пытаясь что-то разглядеть, и, не найдя, слабо улыбнулся: — Привет, Минхо-я. — Ты вообще спал? Выглядишь замученным, — тут же набросился Минхо, не скрывая проскользнувшей в голосе заботы. В ответ Чан улыбнулся ещё шире, и, не будь у него под глазами тёмных кругов, Минхо бы и не подумал, что тот не выспался. — Да, плохо спал. Не мог уснуть, бывает у меня такая тревожная бессонница, — тёплым, немного хриплым голосом объяснил Чан. — Кофе? — Давай я сам налью, а тебе сделаю чай. А то мне кажется, ты сейчас рухнешь у нас на мини-кухне. Проделав нехитрые манипуляции с чайником, он протянул кружку с чаем Чану, а сам устроился за своим столом с кофе. — Спасибо, Минхо-я, — подул на чай Чан. — Не за что, — улыбнулся Минхо, сам не заметив, как осушил свою кружку. «Возможно, сорт кофе другой?» — Может, ты немного поспишь? На тебя смотреть больно, — не выдержал Минхо, видя, как тяжело Чан ставит кружку на стол. — Так ведь рабочий день скоро начнётся, — устало вздохнул Чан. — А какой в тебе сейчас толк? Все собрания у тебя после обеда, отчёты с флешки мы распечатали. Сейчас Хван придёт, будем разбирать, а ты потом подключишься со свежей головой, а не в таком виде, — отчитал его Минхо. — Ладно, мамочка, уговорил, — рассмеялся Чан и поплёлся к дивану. — А сказку почитаешь? — улёгшись на бок и сложив руки под голову, спросил он. — Конечно, — Минхо встал, развернул плед и аккуратно укрыл им Чана. Тот замер, удивлённо глядя на Минхо. — И сказку расскажешь? — медленно переспросил Чан. — Нет, но могу в нос поцеловать, — шутливо парировал Минхо и, резко наклонившись, чмокнул опешившего парня в кончик носа. — Засыпай давай. Скоро Хван придёт, и ты уже не уснёшь, — он вернулся к столу и открыл папку с отчётами, не замечая взгляда, которым проводил его Чан. И слава богу, что не заметил — ведь в глазах Банчана плескался целый океан таких тёплых и нежных эмоций, что Минхо неминуемо утонул бы в них без права на спасение.-//-
Как назло, в этот день обычная неуклюжесть Хёнджина возросла в геометрической прогрессии. Войдя в кабинет, он умудрился одновременно отломить ручку двери, запнуться и уронить папку со стола Минхо. — Идиот, тихо! — прошипел Минхо, поднимая папку и кивая в сторону похрапывающего Чана. — Ой, прости, ты бы хоть написал, что Чан спит, — в ответ прошипел Хван, кладя сломанную ручку на свой стол и задевая по пути органайзер с гелевыми ручками. Те, словно разноцветный водопад, посыпались на пол. Минхо вскочил, успев поймать пару последних, аккуратно положил их на место и бросил на Хвана убийственный взгляд. Тот застыл с широко раскрытыми глазами, словно добыча перед охотником. — Хван, мать твою, он только уснул и, видимо, вообще не спал! Сядь тихо и ничего не трогай, ясно? — сквозь зубы процедил Минхо. — Но я кофе хочу, я дома не успел, — взъерошился Хван, стараясь усесться потише. — Я тебе сделаю, чайник ещё горячий. Молока нет, сахара тоже. — В смысле, сахара нет? Я же недавно покупал! Минхо-хён, ты у меня не только полбанки кофе выпил, но и весь сахар сожрал? — возмутился Хван. — Чтоб тебя! Принесу я тебе твой сахар, только не ной и сиди смирно! — Минхо уже выходил из кабинета. «Мелкая, громкая зараза!» — мысленно ругался он, направляясь к автомату. «Назойливый, сопливый принц!» — он стукнул по заевшему автомату с сахаром. — Ваа, инспектор Ли Минхо, собственной персоной! И чего такой злой? — раздался сзади знакомый певучий голос. Минхо резко обернулся. Перед ним стоял Ким Сынмин — головная боль всей сеульской полиции, этакий «вор в законе». Все знали, что руки у него нечисты, но бесчисленные связи в верхах не позволяли даже вызвать его на допрос. — Впервые вижу тебя в участке. С повинной явился? — отвлёкшись от автомата, спросил Минхо. — К другу зашёл, — лаконично ответил Сынмин, грациозно подойдя к автомату и слегка наклонившись. При этом движении из-под расстёгнутого пальто на простом чёрном шнурке мелькнуло кольцо. Всего на мгновение, но цепкий взгляд Минхо уловил его. Он был уверен — такое же кольцо он уже где-то видел. Сынмин нажал какую-то замысловатую комбинацию, и автомат, наконец, выдал порцию сахара. — Не за что, детектив, — выпрямился Сынмин. И, на секунду скользнув взглядом по засосу на шее Минхо и пожелтевшему синяку под глазом, резко отвёл глаза. — Научись уже видеть монстров, — тихо выдохнул он и, с привычной маской улыбки на лице, удалился. «Вот же павлин…» — мысленно провожал его Минхо, собирая сахар. Вернувшись в кабинет с дверью без ручки, он мрачной тучей направился к кружке, высыпал в неё все кубики, закинул ложку кофе, залил кипятком и протянул Хвану. — Спасибо, — буркнул тот, сделал глоток и тут же выплюнул обратно. — Минхо-хён! Ты меня травить вздумал?! — взревел он. — Боже, отстань от него, Хван, — прорычал сквозь сон Банчан. — Тебе не угодишь. — Да тут один сахар! — взвился Хёнджин. Минхо закатил глаза, ругая себя за то, что не подумал, вывалив в чашку все шесть кубиков. Но сейчас его куда больше занимала недавняя встреча. С Сынмином они были знакомы давно, ещё со времён учёбы Уджина, который и познакомил их на одной из вечеринок. Тогда Уджин представил Сынмина как лучшего друга, а с Минхо они ещё даже не встречались. Поначалу Сынмин показался ему приятным и учтивым — диссонанс на фоне остальной компании его парня. Они пересекались ещё пару раз, пока Уджин не поссорился с ним вдрызг. Минхо так и не узнал причину, но Уджин с тех пор отказывался вспоминать о «лучшем друге», отделываясь туманными фразами про «козла». Затем Минхо столкнулся с Сынмином уже при иных обстоятельствах — во время облавы на один из центральных притонов города. Как тому удалось выкрутиться — оставалось загадкой. С тех пор их пути пересекались ещё несколько раз, и всегда — в самых тёмных и незаконных уголках ночного Сеула. — Чего такой загруженный? — спросил Чан, сонно глянув на Минхо. — Так, воспоминания, — отмахнулся Минхо, принимаясь за отчёты. — Что по делу? — Чанбин скоро подойдёт, у него, кажется, встреча с информатором, — ответил Хван, вертя в руках телефон. — Слушай, Минхо-хён, я же тебя в наш чат так и не добавил, — он с комичным ужасом хлопнул себя по лбу. — Написал бы, что Чан-хён спит, я бы вёл себя потише. Давай номер. — Сомневаюсь, что ты способен на тишину, — Минхо протянул визитку. — Это рабочий чат? — Не совсем. Там, честно говоря, всякий бред, к работе редко имеющий отношение, — мягко улыбнулся Чан. — Хан с Хёнджином создали его, как только познакомились. — Хан и Хёнджин — какая бурная смесь, — покачал головой Минхо. — Эй, я всё слышу! — тут же отозвался Хван, тыкая в телефон. — Всё, добро пожаловать, хён. На экране телефона Минхо всплыло уведомление: «Вы добавлены в группу Бешеные псы». — «Бешеные псы»? Серьёзно? — фыркнул Минхо. — Ага. Хан хотел сначала, как в фильме, по цветам всех назвать, но Чан вечно путал, кто есть кто. Пришлось клички придумать, — невозмутимо пояснил Хван. Минхо открыл список участников и несколько раз перечитал ники. — Так, значит, Белка — это Хан, Принц — ты… — он посмотрел на сияющего Хёнджина и, получив кивок, продолжил. — Малыш Чонин — понятно. А почему Старый? И кто такой Двекки? — Он недоумённо посмотрел на смеющегося Хвана и вздыхающего Чана. — Двекки — это тотем Чанбина. Помесь кролика и хрюшки, — весело объяснил Хван. — Ну, а Старый — это Банчан. Тут, думаю, объяснять не надо, — он самодовольно поглядел на Чана. — Но Чан всего на год старше меня, — запротестовал Минхо. — О, значит, ты тоже старый, Минхо! Второй по старшинству. Значит, будешь у нас Мамочкой, — ухмыльнулся Хёнджин и тут же принялся что-то тыкать в телефоне. — Ты что, шутишь? — не веря своим глазам, Минхо увидел напротив своего номера новую надпись: «Мамочка». — Хван Хёнджин, немедленно отдал телефон! — он потянулся к нему, но проворный Хван вскочил и с визгом выбежал из кабинета. — Мамочка, не сердись! — донёсся из коридора его хохот. — Он безнадёжен, — устало прошипел Минхо, плюхаясь на стул. — Не обращай внимания. Это бесполезно. Пусть дети развлекаются, — рассмеялся Чан, и желание злиться тут же испарилось. — Я просто не буду там ничего писать, — пообещал Минхо. — Я тоже редко пишу. Обычно звоню, если что-то срочное. Но иногда за ними действительно забавно наблюдать, — мягко улыбнулся Чан. — Давай добьём отчёты до собрания. Как раз к тому времени у Чанбина должна быть новая информация. — Давай, — согласился Минхо. — Уже по тому, что мы просмотрели, Мина-старшего можно посадить лет на десять. Осталось только получить подтверждение от сына. — Получим. Ты же с ним поговоришь, — уверенно сказал Чан, и Минхо почувствовал, как его собственная уверенность окрепла.
