Уметь видеть монстров

Оставшееся до конца рабочего дня время они просидели в редко нарушаемой тишине. К десяти вечера Минхо и Хёнджин засобирались, сухо попрощавшись с Чаном и друг с другом. Банчан, просидев на месте ещё несколько минут, решительно встал и вышел. Он без стука распахнул дверь соседнего кабинета, где на дежурстве был Чанбин. Тот дёрнулся от резкого хлопка, чуть не выронив документы. — Чёрт, Бан, до инфаркта доведёшь! — хватая рукой правую часть груди, выдохнул он. — Чанбин, сердце слева. И я пришёл поговорить, — хмуро и собранно произнёс Банчан. Откинув бумаги на стол, Чанбин тяжело вздохнул: — Да, я повёл себя как мудак. Но и твой Минхо не лучше! Чего он докопался с расспросами?! — Не обязательно кричать, я тебя и так слышу. И повёл ты себя действительно как мудак. Ты буквально ткнул его в незажившую рану. — Ты так красиво говоришь, Бан, словно лично знаешь, как этот Минхо со своим муженьком поживает, — ехидно подначил Чанбин. — А я вижу, ты неплохо осведомлён, — не повышая тона, но приближаясь к столу, произнёс Чан. Он медленно упёрся руками в столешницу. Выглядел он внушительно и даже страшно — особенно для Чанбина, который знал, как трудно вывести из себя этого всегда практичного человека. — Вау, тихо-тихо, я всё расскажу, — тут же сдавшись, ответил Бин, пряча оскал. — Только ты остынь, а то я себя на допросе с пристрастием ощущаю. — Он попытался улыбнуться, но не увидел ответной улыбки. — Чёрт, ладно, Чан. Я правда расскажу всё, что знаю. Только сядь, пожалуйста. Чан медленно пододвинул стул, заляпанный разноцветными наклейками (видимо, Хана), и уселся, не отрывая нечитаемого взгляда от Чанбина. — Слушаю. — В общем, Сынмин… ну, ты его помнишь. Оказывается, он знаком с твоим Минхо и с его парнем. Как я понял из рассказа, они были лучшими друзьями. — Кто? Сынмин с Минхо? — удивился Чан. — Нет, Сынмин и этот… как его… — Уджин. — А, да. Не знал, что ты его имя знаешь, — странно посмотрев на него, сказал Бин. — Несложно. И что дальше? — В общем, они тусовались вместе. Минхо тоже там часто мелькал. И Уджин на одной пьянке поспорил, что переспит с ним. Банчан чуть скривился, но виду не подал. История ему не нравилась. — Ну, они переспали, а потом начали встречаться. Только вот у Уджина в тот момент уже был парень. И когда тот узнал об измене, высказал всё Уджину… а тот избил его до полусмерти. Глаза Банчана превратились в лёд. Руки, лежащие на столе, напряглись, словно струны. Весь он застыл, и только сердце заколотилось чаще и громче. — Что потом? — поторопил его Чан. — Потом об этом узнал Сынмин. Он хотел вразумить друга или всё рассказать Минхо… но Уджин его подловил. Сказал, что знает, чей он сын, и что может подставить его самого. В общем, они подрались, Сынмин перестал общаться с Уджином… а Минхо так ничего и не узнал. Сынмин уверен, что тот ему не поверит. — Насколько ты доверяешь Сынмину? — Как себе, — без утайки ответил Чанбин. — Да и врать он не умеет. Ну… по крайней мере, не мне, — он опустил глаза. — Интересно, — протянул Чан, разглядывая старого друга-коллегу новым, оценивающим взглядом. — И когда ты собирался предупредить Минхо? — Я не собирался ему ничего рассказывать, — честно признался Чанбин. — Это не моя тайна. — Мне же рассказал. — А ты себя видел? Я уже все известные мне молитвы вспомнил! — Ты не знаешь ни одной, Бин, — устало выдохнул Чан, поднимаясь. — Спасибо, что поделился. Я решу, что с этим делать. — Эм, постой, — нерешительно окликнул Чанбин уходящего Чана. — У тебя всё… хорошо? — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Чан. — Просто… Мне показалось, ты только не обижайся, но ты так переживаешь за новенького… Он тебе нравится? — Он хороший человек, Бин. И явно живёт с отморозком. Я не могу просто не обращать на это внимания. Пока. Выходя из кабинета, Банчан с удивлением поймал себя на мысли о давно забытой вредной привычке — захотелось курить. Он вышел на улицу и, глядя на редкие звёзды, прокручивал в голове вопрос Чанбина. И не совсем точный свой ответ. То, что он сказал, было правдой. Но, услышав вопрос, где-то в глубине сознания он тут же ответил иначе, честно и просто: «Да. Мне он нравится. Мне кажется, я влюбился в него, как только увидел». Он вздохнул в тишине надвигающейся ночи, всё ещё ощущая острую, почти физическую нехватку забытого никотина.

-//-

Утро в участке началось резко — с беготни, суеты и вида невыспавшихся коллег. Даже всегда безупречный Хёнджин сегодня напоминал студента перед сессией: помятый, злой, голодный и раздражённый. Они дорабатывали план, вычёркивали старые и вписывали новые вопросы для Мина-младшего, суетились и поглощали литры кофе и чая. Банчан сегодня постоянно отвлекался. Сначала на непривычно повседневно одетого Минхо — в серой рубашке и чёрных джинсах, с утра подготовившегося к вечерней встрече. Чан украдкой рассматривал его, отмечая, что синяк на лице почти сошёл, а вот следы на шее, казалось, стали ещё отчётливее, хотя и поблёкли. Самое главное — новых повреждений он не находил. Движения Минхо были уверенными — плавными или резкими, но всегда точными. По его виду было ясно: он настроен решительно. Банчан решил не торопиться. Выдержка и терпение всегда были его кредо. Оттого было вдвойне забавно, что весь метод Минхо строился на неожиданности и порой необдуманной стремительности. Чан твёрдо решил собрать досье на Уджина. Возможно, найти и поговорить с его бывшим парнем. Составить собственное, независимое мнение. Как бы он ни доверял Чанбину, нельзя было слепо полагаться на слова, пусть и пересказанные, такого сомнительного типа, как Сынмин. Он нещадно отвлекался на руки Минхо, на рельеф плеч, угадывающийся под тканью рубашки. А когда появился Чанбин, и Минхо, с дерзкой усмешкой закатав рукава и расстегнув две верхние пуговицы, намеренно открыл взгляду заживающие, но ещё видные синяки на запястьях и шее, Банчан отвлёкся окончательно. Да, он отвлекался. Но только на Минхо. — Ну, всё. 18:40, я поеду — сейчас самые пробки, — накидывая кожаную куртку, оповестил всех Минхо. — Давай, хён, выбей из этого Юнги всю дурь! — подняв кулак, подбодрил его Хёнджин. — Просто убеди его в нашей честности, — кивнул Чанбин. — Будь осторожен, — серьёзно, глядя прямо в глаза, попросил Чан. Минхо в ответ кланяется, легко подмигивает и выходит. Десять километров пути заняли у него почти час из-за бешеных вечерних пробок. Аккуратно припарковавшись и в последний раз прокрутив в голове ключевые вопросы, Минхо подошёл ко входу ровно в 19:57. Управляющий на входе оценивающе покосился на него, но, увидев пропуск, без лишних слов пропустил в совершенно пустой зал. Минхо направился к самому дальнему столику, где его ждали скромные закуски и стаканы с водой. К столу он подошёл ровно в 20:00. — Приятно познакомиться лично, детектив Ли, — Мин Юнги слегка склонил голову. Усаживаясь напротив, он быстрым, сканирующим взглядом окинул Минхо. — Должен признать, выглядите… необычно. В своём чёрном смокинге с алым галстуком и с ледяным взглядом Мин производил устрашающее впечатление. — Спасибо за комплимент, — отпив глоток воды, парировал Минхо. — Трудовые будни. Легко парируя, он продолжил разговор. Ему удалось задать все ключевые вопросы, и даже второстепенные. Юнги отвечал на всё кратко, сдержанно, почти не проявляя эмоций. Но проницательный Минхо видел больше. Он видел перед собой сильного человека, который не сломался, сам себя построил и теперь, переступая через боль, пытался помочь. Ровно через двадцать минут они попрощались. Оба остались довольны встречей, проникшись взаимным уважением. — Спасибо за доверие, — коротко сказал на прощание Минхо. И за этими словами оба услышали гул невысказанного, так важного сейчас для Юнги. — Бегите от таких будней, — мягко ответил тот. Минхо в ответ горько улыбнулся, услышав в его словах то, что так нужно было ему самому. «Если бы всё было так просто», — подумали они оба, уходя в разные стороны.

-//-

Минхо вернулся в участок довольный и уверенный в успешном завершении дела. Он не удивился, увидев у своего стола стул с наклейками, на котором сидел Хан, лихорадочно перебирая бумаги. За столом Банчана, спиной к Минхо, сидел Чонин, увлечённо разглядывавший документ, над которым Чан что-то оживлённо ему объяснял. А с Хёнджином, почти в обнимку, устроился Чанбин; они в одних наушниках уставились в телефон, глупо хихикая. С появлением Минхо все разом забросили свои дела, принявшись засыпать его вопросами. Он внимательно выслушал всех и изложил готовый план, который сформировался у него ещё во время беседы с Юнги. — Вааа, Минхо-хён, ты такой умный! — восхищённо воскликнул Хан, когда тот закончил. — Не могу полностью согласиться с утверждением, но план и вправду неплох, — из вредности буркнул Чанбин и тут же вскрикнул, хватаясь за бок. — Совсем сдурел?! — Это ты сдурел, если считаешь план Минхо-хёна просто «неплохим»! — передразнил его Хван. — Эй, я для тебя тоже хён, вообще-то! — возмутился Чанбин, размахивая руками. — Сонбэним, не кричите, — потянув его за рукав, слащаво пропищал Чонин, окончательно выводя Бина из себя. — Эх, цирк уехал, а клоуны остались, — с улыбкой обратился к Минхо Банчан, ставя рядом стул. Они сидели совсем рядом. Минхо — за своим столом, а Чан — сбоку, так что его вытянутые ноги почти касались ног Минхо. — Ты сегодня молодец, — нарушил молчание Чан, поймав его взгляд. — Только сегодня? — Минхо поднял бровь, уголки губ поползли вверх. Они перестали замечать окружающий балаган, словно в кабинете никого, кроме них, не было. — Не только сегодня, — кивнул Чан. — Ты ел? — А что? — удивился Минхо. — Просто я ни разу не видел, чтобы ты ел. Только кофе пьёшь. И ты худой. — Слежу за фигурой, — улыбнулся Минхо. — Но если серьёзно — сегодня ел, пока разговаривал с Юнги. — Хорошо, — Чан помолчал, морщась от оглушительного голоса Чанбина, читавшего что-то среднее между нотацией и рэпом. — Думаешь, он хороший человек? — Да. Мин Юнги точно не участвовал во всей той грязи, что устроил его отец. Но знал о ней. Это да. — Ты хорошо разбираешься в людях? — Хорошо. Но всё же, иногда, ошибаюсь, — грустная тень скользнула по его лицу. Он обернулся на хохотавшего Хвана. — Все люди ошибаются. Это нормально, мы же не роботы, — мягко сказал Чан, заметив его выражение. — Да, не роботы, — задумчиво повторил Минхо. — Но иногда хочется быть просто бездушной машиной. — Ай-яй-яй, Чанбин-хён, хватит орать, мои уши больше не выдержат! — взвизгнул Хан, сидевший напротив Минхо. — Так, все по домам! — поднялся Чан, хлопнув в ладоши. — Впереди два выходных, чтобы как следует выспаться и поесть, — он на секунду задержал взгляд на Минхо. — А в понедельник с новыми силами возьмёмся за дело, которое закроем на следующей же неделе. — Не слишком оптимистично? — поднимаясь, усомнился Чанбин. — Я уверен в быстрой победе. Если ты не уверен — моей уверенности хватит на всех, — сверкнув улыбкой и накидывая куртку, Чан похлопал Чанбина по плечу. — Все на выход! — Хороших выходных! — крикнул на ходу Чонин. Все кивнули и разошлись в разные стороны. Все, кроме Чана и Минхо, чьи авто стояли рядом под одиноким вечерним фонарём. Его свет был белым и чистым, он заливал почти всю парковку, но смотреть на него было не больно. В тишине они подошли к своим машинам. — Спокойной ночи, Чан-хён. До понедельника, — Минхо махнул рукой, слегка поклонился и открыл дверь. — И тебе, Минхо-я. Звони, если что… — вдруг добавил Чан и тут же смутился. Минхо замедлился, обернулся и увидел, как тот нервно перебирает ключи в руке, мило переступая с ноги на ногу. — Хорошо, — после лёгкой паузы ответил Минхо. Он сел в машину, улыбнулся, ещё раз кивнул, уже через стекло, и уехал. Банчан покрутил ключи в пальцах и поднял взгляд на фонарь. На душе было так спокойно и радостно, как не было уже очень давно.