Уметь видеть монстров

Постепенно все вошли в привычный рабочий режим. Чан ушёл на собрание, Хван обзванивал людей из списка, Минхо пробивался через бюрократические джунгли, пытаясь получить врачебные отчёты трёхлетней давности. Ещё до обеда Банчан вернулся с собрания и огорошил их новостью: ордер на обыск у Квансу Мина получен! В честь небольшой, но важной победы он уболтал команду заказать обед. И, будто по зову сердца (или по неумолимому закону запаха жареной курочки), со своими стульями в кабинет ввалилась команда Чанбина. — Ммм, как вкусно, — устроился довольный Чонин прямо за столом у Чана, будто так и было заведено. Они рассаживались по уже сложившейся негласной схеме: Чонин — к Чану, Чанбин — к Хвану, а Хан — к Минхо. — Чанбин-хён, а мы, когда своё дело закроем, ты нас тоже покормишь? — проканючил Чонин, делая наивные глаза. — На вас не напасёшься, — по-доброму проворчал сытый Чанбин, но в уголке рта дрогнула улыбка. — Ой, только вот не говори, что у тебя денег нет, — начал Хёнджин, помахивая перед его носом картошкой-фри. — Видел я твои хоромы. — Это честно заработанное! — возмутился Чанбин, но без настоящего жара. — Конечно, — сухо, с лёгким ядовитым оттенком заметил Минхо, не глядя на него. Этого было достаточно, чтобы вызвать у эмоционального Чанбина новую вспышку. — Да, я умею копить, в отличие от некоторых, — попытался уколоть он в ответ, но тут же получил тычок локтем от Хвана. — Ой, заткнись уже. Лучше расскажи, когда на то самое… свидание пойдёте? — Хван сделал ударение на последнем слове, игриво подмигнув. — Свидание? — округлил глаза Чонин, переводя взгляд с Чанбина на Минхо с совершенно потерянным видом. — Прожуй сначала, ребёнок, — спасительно заметил Банчан, легонько прикрывая ему рот ладонью. — Не свидание. Официальная встреча. Где помимо Минхо и Чанбина, буду я и Сынмин. — Сынмин-хён тоже? — снова разинув рот, переспросил Чонин, явно пытаясь безуспешно собрать пазл в голове. — Да, у них двойное свидание! — весело крикнул Хёнджин, от чего Хан фыркнул и чуть не поперхнулся колой. — Это шутка, — строго объяснил Чан, бросая убийственный взгляд на беспечного Хвана. — Деловая встреча. — Да можно хоть сегодня. Часов в восемь, — неожиданно легко согласился Чанбин, заставляя удивлённо поднять брови и Чана, и Минхо. — Мы же на работе до позднего, — напомнил Чан. — Начальник, мы же по делу свалим, — уверенно мотнул головой Чанбин, и в его тоне звучала непоколебимая уверенность в том, что его «дело» весомее всех формальностей. Чан задумался на секунду, обменявшись быстрым взглядом с Минхо, и кивнул. — Договорись с ним сначала. — И скажи, кто придёт, — добавил Минхо, и в его голосе снова зазвучал тот самый опасный, хищный подтекст. — Чтобы он все свои колючки приготовил заранее. Улыбка, скользнувшая по его губам, не обещала ничего хорошего. Но обещала результат.

-//-

Через час после обеда Чанбин дал знать: Сынмин согласен на встречу и будет ждать их к восьми в кафе «Хваро». На это сообщение Минхо чуть не переломил ручку пальцами. В Сеуле он знал только одно кафе с таким названием. Находилось оно в районе Ильсана и было когда-то его любимым местом. Время, как назло, начало лететь с бешеной скоростью — так сильно он не хотел ехать туда. Но, сквозь зубы, улыбнулся уже одевшемуся Чанбину. От этой улыбки, больше похожей на оскал, того передёрнуло. Выезжали за час до встречи, чтобы успеть через начинающиеся пробки. Под пожелания удачи от остальных, Банчан, разогрев машину, ждал, пока усядутся его хмурые спутники. Какая очередная кошка пробежала между ними — он так и не понял. Но за последние десять минут они препирались уже трижды. Сначала из-за тупых подколов, потом из-за внешнего вида («Ты как будто на похороны собрался» — «А ты как на курорт!»), а сейчас — из-за места посадки. — Почему ты сидишь впереди? — возмущается сзади Чанбин, сев посреди сиденья. — Чтобы тебе было место, где развалиться, — цедит сквозь зубы Минхо, не отрывая взгляда от мелькающих фонарей. — Я, в отличие от тебя, сижу аккуратно, не вытягивая ноги как жираф. — Мне, в отличие от тебя, есть что вытягивать. Банчан громко вздыхает, пытаясь следить за потоком машин и одновременно мысленно проклиная сегодняшнюю встречу, Сынмина, это кафе, и свою судьбу возле двух гиперактивных «детсадовцев». — Может, музыку послушаем? — миролюбиво пытается он, включая автомагнитолу. Салон наполняет лёгкая джазовая композиция. Она мягко укутывает атмосферой, на пару минут даря хрупкую тишину. — Начальник, включи нормальную, где девчонки! Под музыку танцевать надо, а не спать, — Чанбин тянется к магнитоле и переключает на местное поп-радио. Из динамиков бьёт залихватский бит песни «Love me like this». — Вот, другое дело! — Ерунда какая-то, — тут же реагирует Минхо, переключая волну. — Вот нормальная музыка. Мощный гитарный рифф песни «Rescue me» заполняет пространство. Минхо чуть прибавляет громкость. — Да эту хрень одни наркоманы слушают! — плюётся ядом Чанбин, пытаясь отодвинуть его руку от панели. — Прекратили! — прикрикивает на них Чан, когда в беспорядочной возне они задевают ручник. Благо, создатель машины придумал специальную кнопку, без которой его не поднять. — Вы идиоты! Мы так никуда не доедем! Он почти рычит, выключая магнитолу и вцепляется в руль так, что костяшки пальцев белеют. Рядом он слышит два синхронных, раздражённых вздоха. Но зато наступает долгожданная тишина, нарушаемая только шумом двигателя и стуком редкого дождя о крышу.

-//-

Заходя в кафе, Банчан выглядел уверенно, Чанбин — почти воодушевлённо, а Минхо ощутимо скис. Любимое кафе. То самое, куда они ходили с Уджином на свидания, и где всего несколько дней назад, они молча давились едой в тягостном молчании. Минхо уже не удивился, увидев Сынмина за дальним столиком, где стояли четыре стакана и графин с водой. Тот сидел за его привычным местом — у окна, с видом на маленький внутренний дворик, который Минхо когда-то считал уютным. Сынмин спокойно улыбнулся, чуть привстав и помахав рукой, будто зазывая старых друзей. Настроение Минхо упало ниже плинтуса, окончательно сравнявшись с промозглой погодой за стеклом. Чанбин почти с разбегу плюхнулся рядом с Сынмином, вдавив того в оконный проём. Удивительно, но он, кажется, и правда не замечал, насколько непозволительно мала теперь дистанция между ними. Напротив Сынмина сел Банчан. Минхо — следом, нарочито тяжело, наступив на ногу Чанбину. — Ты меня достал! — почти крикнул Чанбин, пытаясь отомстить ногой под столом. — Бини, успокойся, пожалуйста, — прозвучал чистый, ласковый, абсолютно спокойный голос Сынмина. И, на удивление, это сработало мгновенно. Банчан недоверчиво перевёл взгляд с взъерошенного Чанбина на невозмутимого собеседника. — Я о тебе не так много знаю, — сказал Чан, — но то, что ты ещё и волшебник, впечатляет. — В его улыбке не было сарказма, лишь искреннее недоумение. Рядом фыркнул Минхо, непроизвольно сжимая руки в замок. Спокойный, как удав, взгляд Сынмина тут же отметил этот жест, и от этого Минхо стал ещё раздражительнее. — Привет, Минхо. Давно не виделись. Целую неделю, — заметил Сынмин, ловя на себе удивлённые взгляды Чана и Чанбина. — Всё-таки решил слышать, а не слушать? — А ты решил пиздеть, а не видеть? — бросил ему Минхо, и голос прозвучал хрипло от сдерживаемой злости. — Ха. Не в твоём амплуа такие шутки. Понахватался от кого? — Сынмин открыто насмехался, и это было унизительно. — Да что ты вообще знаешь обо мне? — вырвалось у Минхо, звуча как раненный зверь. И он увидел в глазах недруга не злорадство, а сожаление и глухую грусть. Это сбило с толку, будто ударило под дых. Казалось, у этого человека уже есть ответ на любой его вопрос. — Почти всё, — просто ответил Сынмин. — Начиная с твоего любимого цвета и заканчивая… наиболее предпочитаемыми позами. За столом воцарилась тишина, густая и неловкая. Банчан нахмурился, его пальцы сжали край стола. Чанбин уставился в деревянную поверхность, будто пытаясь прожечь в ней взглядом дыру. Сынмин просто ждал, его взгляд был тяжёлым и неумолимым. А в Минхо рухнули последние стены. Так громко, что в оглушительной тишине казалось — это эхо разносится по всему залу. У него пересохли губы, а пальцы начали мелко дрожать. Он сжал замок из рук ещё крепче, до боли. Битва была проиграна в первом же раунде. Но он всё же встретил его взгляд, чуть вскинув подбородок. — Рассказывай. Всё, — прозвучало тихо, но твёрдо, без права на отступление. И Сынмин, наконец, начал свой рассказ.

-//-

— Мы дружили с детства. Ходили в одну начальную школу, пока меня не перевели, но мы всё равно продолжали видеться. Уджин старше, но он поздно пошёл в школу, потом ещё остался на второй год… так что разница в возрасте не мешала. В старших классах мы часто оставались друг у друга с ночёвкой. Но скоро, по… известным вам причинам, меня начали «обучать дополнительно». Мне это не нравилось, и я жаловался ему. Однажды он даже уговорил меня провести его на отцовское стрельбище. Тогда сильно влетело и мне, и ему. До сих пор иногда жалею. Очень скоро, простые школьные дискотеки переросли в молодёжные вечеринки. Я бывал там, специально сбегая из дома, на что Уджин, постоянно недоумевал, так я понял, что он мне завидует. Мы стали ссорится. В основном о будущем, где он представлял себя простым клерком, а меня крутым гангстером, в принципе не сильно ошибся. Отец мой, ещё будучи в здравом уме, решил через него сблизиться со мной, и устроил Уджина на бюджетное место, в тот же университет. Отныне, мы вместе ходили и на студенческие вечеринки. Там я впервые увидел тебя. Он тогда уже был в отношениях с Ёнбоком, ну, как отношениях: небольшие свидания, прогулки, цветы, подарки и редкие поцелуйчики с держанием за руки. В тот день они неожиданно поссорились. Ёнбок не любил разного рода тусовки, а Уджин его активно туда зазывал, пытаясь, скорее похвастаться красотой своего парня. И вот, он, весь недовольный и выпивший, увидел тебя и при всех заявил, что раскрутит тебя на секс. Над ним все посмеялись. Даже я. Это был просто пьяный бред. Я ведь не был слепым. Ты редко приходил на вечеринки, но тебя тайно ждали все. Ты всегда танцевал так… страстно, будто полностью растворяясь в музыке, чувствуя её. Вот посмотришь на тебя и кажется, что видишь самого счастливого человека на планете. Он долго окучивал тебя. Искал на каждой вечеринке, а днями пытался следить. Выяснял, куда ты ходишь, что любишь — он всё это записывал, потом почти заучивал. Это всё походило на одержимость. С Ёнбоком он почти перестал видеться, но отчего-то не разрывал с ним отношения до конца, кормя обещаниями и редким внимание. А парень был в него влюблён. Приходил даже ко мне, плакал, спрашивал, что ему делать. А потом, ты, неожиданно для всех, сдался под напором Уджина. Извини, но про ваш первый секс, я слышал в совершенно неприкрытых подробностях. Да и не только про первый. Уджин открыто хвастался вашими отношениями, только в нашем кругу, конечно же. И об этом узнал Ёнбок. Он пришёл к нему, требуя объяснений, прося за что-то прощения и пытаясь вернуть. Уджин в тот вечер пришёл ко мне, весь в крови. Я сначала кинулся помогать, перепугался, а потом понял — кровь не его. Увидел стёртые костяшки. Знаете, он ему не скорую не вызвал, ничего, просто закинул в куст под домом. В больнице сказали, что то, что он остался жив — чудо. Одно ребро было сломано, ещё пара с трещинами. Но сильнее всего досталось голове. Мне сказали, что удары были нанесены чем-то тяжёлым, что-то вроде бутылки. Его шея была такого странного цвета, что я даже не могу ни с чем сравнить. День он вообще не приходил в себя, а когда пришёл — половину не помнил. А когда вспомнил, полиция в заявлении отказала. Я пытался дать денег. Но продажный участковый тогда запросил сумму в три раза больше. И я её нашёл. Только вот уже поздно. Приехал, когда госпожа Мо, рыдая держала его остывшее тело. От тщательного вскрытия, она отказалась. Все затраты, похороны и место в колумбарии — я оплатил. Уджин, тогда даже в похоронный зал не пришёл. Просто хмыкнул на новость о смерти Ёнбока. Я тогда так разозлился, что потерял контроль, и мы подрались. Я хотел рассказать всё тебе. Но ты, тогда как раз прославился после своего первого успеха в качестве детектива, и Уджин мне пригрозил, что следующее твоё дело коснётся моей семьи. И я… поджал хвост. — Почему рассказываешь сейчас? — голос Минхо звучит глухо, как будто из-под земли. — Потому что честь так называемой «семьи» уже подпортил мой свихнувшийся отец, который все дела пытается спихнуть на меня, одновременно с этим пытаясь убить моего старшего брата. Смысла нет. И я бы хотел хоть как-то очистить душу и совесть перед Ёнбоком. И перед тобой.

-//-

Закончив свою исповедь, Сынмин чуть откашливается и берёт стакан. Чанбин, движимый безотчётной заботой, тут же подливает ему воды из графина, а потом, подумав, наливает и в другой стакан, молча протягивая его Минхо. Тот принимает стакан расфокусированно, будто во сне. Он не знал, чего ждал от этой встречи, но точно не этого удушающего клубка из бессилия, вины и гнева, сжимающего горло. Он снова смотрит на Сынмина и видит, как тот пытается скрыть дрожь в своих пальцах, стыдливо отводя взгляд, который ещё минуту назад был таким уверенным. Минхо не понимает, за что тот себя винит. Когда во всём этом кошмаре, кажется, больше всех виноват он сам. Он поднимает стакан с водой и с опозданием понимает, что его руки не просто дрожат. Они ходят ходуном, вода плещется через край, капая на брюки. — Всё нормально, — тихо, но чётко говорит Банчан. Его рука ложится сверху, мягко, но крепко поддерживая стакан и обхватывая ледяные пальцы Минхо. — Ты ни в чём не виноват. Никто из вас двоих. Голос Чана прорывается сквозь белый шум в голове, как спасательный трос. Минхо медленно, уже самостоятельно, ставит стакан на стол, но его ладонь не отпускает руку Чана, цепляясь за неё, будто утопающий. В этот момент хаос в голове, против его воли, начинает выстраиваться не в панику, а в чёткий, холодный, профессиональный план действий. Впервые за долгое время он яростно хочет поверить человеку рядом. — Мы посадим эту суку! — рычит напротив Чанбин, не сдерживаясь, и его рука обнимает Сынмина за плечи. Тот, сбросив все маски, закрывает глаза, и по его лицу ясно читается попытка не заплакать прямо здесь и сейчас. — Посадим, — твёрдо и без тени сомнения подтверждает Банчан. Это не надежда. Это констатация факта. — Я посажу, — отзывается Минхо. Его голос звучит низко, зловеще и абсолютно спокойно. В нём нет истерики, только ледяная решимость. Одной рукой он всё ещё держит Чана, а другой хватает стакан и залпом выпивает оставшуюся воду, будто пытаясь смыть со слизистой вкус только что услышанной правды. Он ставит пустой стакан со звонким стуком. — Я бы выпил что покрепче.

-//-

Все вместе согласились, что выпить чего покрепче лишним не будет, но почти сразу началась очередная перепалка, возвращая эмоциям стабильность. — Дебил, сегодня среда, какой соджу, — холодно посмотрел на Чанбина Минхо. — Сам дебил, твоё пиво только школьники пьют. — Где ты видел пьющих школьников, олух? — На вызовы приезжал, где они под твою наркоманскую музыку накачивались. — А под твою попсу только с соджу и танцевать. Громкий, отчаянный вздох Чана напомнил им, что они тут вообще-то не одни. Рядом хмыкнул Сынмин: — В чём проблема заказать разное, на свой вкус? Бини, ты меня извини, но я тоже за пиво. Соджу, которое здесь подают, — только традиционное, а оно отвратительное. — А я не против соджу, — мирно выпалил Банчан. Минхо неверяще на него посмотрел: — Ты же за рулём? — Закажем такси. Я точно не буду развозить ваши пьяные тушки по домам, пытаясь предотвратить очередную драку, — вскинул руки Чан, устало выдыхая. — Ну, ок. Тогда пьют все, — поднялся Чанбин. — Значит, нам с тобой — соджу, а «дамам» — пиво? — Он ухмыльнулся, глядя на парней. — Бини, я не понял шутки, — абсолютно серьёзно сказал Сынмин. Чанбин замахал руками и ушёл делать заказ. — Как ты с ним вообще разговариваешь? — поставив локти на стол, проворчал Минхо. Сынмин загадочно улыбнулся: — Приручил. Меня как-то очень выбесила его манера разговаривать, и я разозлился. — А ты умеешь? — скептически спросил Минхо. — Спроси у Бина. Посидев в тишине, они дождались Чанбина, который грациозно-неуклюже поставил на стол поднос с разными бутылками и рюмками. — Чанбин, я не собираюсь пить соджу без закуски, — Чан сделал выпученные глаза. — Я куплю, — встал Минхо, направляясь к кассе. — Оо, какая заботливая у тебя жёнушка, — улыбаясь, шепнул Чанбин Чану. Тот просто закатил глаза, ничего не ответив. Глупо было скрывать, как ему приятна эта простая, бытовая забота. Через пару минут все немного опустошили свои бутылки. Минхо с Сынмином пили прямо из горлышка — пиво было мягким и совсем не крепким, лишь слегка ударяя в голову приятной тяжестью. Зато уже после пары рюмок, Банчан и Чанбин, заметно поплыли. Говорили в основном они, под тихий смех Сынмина и едкие замечания Минхо, вспоминая забавные истории с работы. — А ещё помнишь того жмурика? Мы долго не могли понять, где он прятал траву! — весело орал Чанбин начало очередной истории. — А она была прямо за плакатом этой группы… как её… — он задумался, силясь вспомнить. — Ну, твой Минхо её сегодня включал ещё! — Day6? — уточнил Минхо. — Точно, Дно шесть! Наркоманская группа! — захохотал Чанбин и тут же согнулся от сильного тычка в рёбра. — Пересядь, — холодно сказал ему Сынмин. — Мини, ты чего? — не понимающе, держась за бок, моргал в ответ Чанбин. — Местами говорю с адекватным человеком поменяйся. Разговаривать я с тобой сегодня не буду. Поговорим потом, когда всех участников моей любимой группы запомнишь. И все альбомы послушаешь, — припечатал Сынмин, под смех Чана, выталкивая Чанбина из-за стола. Тот сконфуженно мнётся, побитым щенком, ожидая, когда ухмыляющийся Минхо подсядет к Сынмину. Они сразу же, как ярые фанаты, начинают обсуждать группу, любимые песни, перекидываясь на всю музыку в общем, с удивлением понимая, что их вкусы абсолютно совпадают. Совершенно расслабившись и заказав ещё по бутылочке, они продолжают обсуждать разные темы, находя так много общего, что голова идёт кругом. Под конец вечера, выпившие и счастливые, обменявшись номерами, Минхо вызывает такси, а Сынмин пишет своему водителю. Они обсуждают уже совсем пьяных молодых людей напротив, обращая на них внимание только тогда, когда Чанбин, уткнувшись в плечо Банчана, начинает плакать — так громко и наигранно, что тому хочется свернуть ему шею. — Ты и с таким Чанбином можешь найти общий язык? — заинтересованно спрашивает Минхо, замечая слюну на рубашке Банчана. — Да, тут вообще легко. Простое игнорирование и укладывание баиньки. Минхо смеётся от воспитательного тона своего нового… друга? — Ты теперь с Чаном? — внимательно глядя на пьяно размахивающего руками Чанбина, спрашивает он. — Возможно, — не стал юлить Минхо. — Он мне нравится. И с ним спокойно. Сынмин кивает, протягивая свою бутылку с остатками пива. — Тогда за вас. — Спасибо, — отвечает Минхо, чокаясь с ним.