Обыкновенное волшебство

Воздух в Облачной Башне отличался от всего, к чему она привыкла. Ни сладких ароматов Алфеи, ни запаха пота и металла, как в Красном Фонтане. Здесь пахло старыми камнями и ледяным ветром, что гулял по бесконечным коридорам, словно невидимый страж. Каждый вдох — напоминание о вечном одиночестве этих стен. Свет, пробивавшийся сквозь высокие витражные окна выхватывал из полумрака резкие грани готических арок и суровые лица каменных горгулий. Блум шла за Айси, чувствуя, как по коже бегут мурашки от благоговейного трепета. Всё здесь было полной противоположностью её солнечному, яркому дому в Гардении. Тяжёлые тёмные гобелены, казалось, поглощали не только свет, но и звук, а свечи в железных подсвечниках отбрасывали длинные, пляшущие тени. — Не отставай, — бросила Айси через плечо, её голос эхом отдавался под каменными сводами. — Здесь легко заблудиться, а находить потерявшихся фей — не в моих обязанностях. Эти стены не любят чужаков. — Они что, живые? — не удержалась от вопроса Блум. — В каком-то смысле, — последовал короткий ответ. — Они помнят каждого, кто прошел по этим коридорам. И судят. Айси вела её по бесконечным лестницам, вверх, к самым шпилям башни. Наконец они вышли на узкую смотровую площадку, огороженную резным парапетом. Отсюда открывался вид, от которого у Блум перехватило дыхание. Внизу, в самом сердце вихря, лежал Магикс – огни Алфеи, как рассыпанные самоцветы, и красные маяки Красного Фонтана. Но здесь, наверху, они были затянуты дымкой, сквозь которую пробивались лишь смутные отсветы. Прямо перед ними клубились и бурлили свинцовые облака, и временами в их толще вспыхивали молнии, озаряя всё вокруг резким, фиолетовым светом. — Это… потрясающе, — прошептала Блум, не в силах оторвать взгляд. — Это реальность, — холодно ответила Айси, стоя у самого края. Ветер трепал её серебряные волосы, и она казалась не просто студенткой, а древней жрицей, приносящей дань стихии. — Отсюда видно всё. Каждую слабость. Каждую ошибку. Здесь не спрячешься за улыбками и яркими красками. Лёд не лжёт. Он только отражает то, что есть. — И что же он отражает в тебе? — тихо спросила Блум, поворачиваясь к ней. Айси на мгновение замерла, и в резкой вспышке молнии её профиль проступил чеканно, как на старинной монете. — Одиночество, — прозвучал неожиданно искренний, сломанный ответ. — И силу, которая из него рождается. Когда тебе не на кого опереться, ты учишься опираться на себя. Всегда. Блум посмотрела на неё, и впервые за все время их противостояния и сложного перемирия она увидела не надменную соперницу, а девушку, которая выстроила вокруг себя ледяную крепость, потому что иначе было слишком больно. — Пойдём, — Айси резко развернулась, словно испугавшись собственной откровенности. — Покажу, где я живу. Здесь слишком ветрено. Комната Айси оказалась такой, какой Блум её и представляла — и совершенно другой. Она была аскетичной: каменный пол, голые стены, узкое окно. Но при этом в ней была своя, строгая эстетика. Всё было выдержано в серебристо-синих тонах. Кровать с балдахином была застелена покрывалом, напоминавшим иней на стекле. На прикроватном столике лежали несколько кристаллов, излучавших мягкий голубой свет. — Вот… мои владения, — Айси обвела комнату жестом. В её интонации слышалась нескрываемая гордость, но и вызов, будто она ждала насмешки или непонимания. — Это очень… по-твоему, — улыбнулась Блум, делая шаг внутрь. — Здесь чувствуется твой характер. Сильный. Независимый. — Здесь спокойно, — поправила её Айси, её взгляд скользнул по голым стенам. — Ничто не отвлекает. Ничто не мешает думать. В Алфее слишком много… всего. Цветов, смеха, суеты. — А разве смех – это плохо? — Он обманчив, — отрезала Айси. Она подошла к окну, глядя на начинающуюся за стеклом бурю. — За ним можно спрятать злость, предательство, страх. Лёд же честен. Трещина на льду – это всегда трещина. Она видна сразу. Наступил вечер. Они сидели на полу, прислонившись к краю кровати, укрывшись одним мягким, прохладным пледом. За окном бушевала настоящая буря, ветер выл, словно живой. Но здесь, внутри, было странно спокойно, голубой свет кристаллов окутывал их мягким сиянием, создавая иллюзию уединения от всего мира. Айси внезапно замолкла и посмотрела на Блум. Её ледяные глаза в полумраке казались тёмными, в них читалась глубокая внутренняя борьба. — Ты первая, кого я привела сюда, — тихо сказала она, слова повисли в воздухе, наполненные невысказанным значением. — Кроме Дарси и Сторми. Но они… они часть этого мира. Теневая сторона силы. А ты… из другого. Блум почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Она понимала значимость этого жеста. Для Айси, такой закрытой и осторожной, это было все равно что показать ей брешь в своей крепости. — Почему? — так же тихо спросила Блум. — Почему именно я? Айси отвела взгляд, её пальцы бессознательно теребили край пледа. — Потому что ты не боишься меня, не боишься говорить то, что думаешь. Даже когда мы сражались, ты смотрела на меня как на равную. И твой огонь… — она запнулась, подбирая слова. — Он не просто обжигает. Он… освещает. Ты заставляешь меня видеть вещи, которые я предпочла бы не видеть. В себе в первую очередь. Она медленно, нерешительно протянула руку и коснулась пальцами тыльной стороны ладони Блум. Прикосновение — прохладное, как всегда, но без прежней отстранённости. Только жажда связи. И неуверенность. — Я всю жизнь строила эти стены, Блум, — прошептала она, её голос дрогнул. — Я думала, они защитят меня. А теперь я понимаю, что они просто не пускают меня наружу. — Айси… — имя сорвалось с губ Блум шепотом, полным сочувствия. — Я не знаю, как это делать, — призналась Айси. — Быть открытой. Доверять. Я знаю, как командовать, как сражаться, как выживать. Но это… это страшнее любой битвы. Блум перевернула ладонь и осторожно сомкнула свои пальцы вокруг холодных пальцев Айси. — Никто не знает, как это делать, пока не попробует. И… стены не должны исчезать полностью. Иногда они просто нужны, чтобы было, куда вернуться. Но в них могут быть двери. Айси смотрела на их сплетенные руки, как на чудо. — Ты не боишься, что я заморожу твой огонь? — в её тоне снова прозвучал старый, знакомый вызов, но теперь в нем сквозила уязвимость. — Нет, — твёрдо ответила Блум. — Потому что я не хочу растопить твой лёд. Я думаю… я думаю, мы можем существовать вместе. Противоположности, которые не уничтожают, а дополняют друг друга. Она придвинулась ближе, их плечи соприкоснулись. Айси замерла, а затем, с глубоким, сдавленным вздохом, словно сбросив с себя невидимую тяжесть, опустила голову на плечо Блум. Это было неловко, по-детски неуклюже, но для неё – невероятно. Блум не стала говорить ничего. Она просто сидела, чувствуя вес головы Айси на своем плече, прохладу её кожи и едва уловимое дрожание, которое постепенно утихало. Она смотрела на бурю за окном, которая уже казалась не угрозой, а просто частью пейзажа. — Ты в порядке? — тихо спросила она спустя долгое время. Айси медленно подняла голову. Она посмотрела на Блум, в её взгляде не было ни льда, ни высокомерия. Только усталость от долгой борьбы с самой собой и какое-то новое, непривычное спокойствие. — Да, — она обняла Блум за плечи, притягивая её ближе в неловком, но искреннем объятии, и спрятала лицо в её рыжих волосах. «С тобой… я в порядке».