Жить не спасая

— Ты… — начал Такемичи, но голос предательски дрогнул. Санзу не шевелился. Его дыхание было ровным, но Такемичи видел, как напряжены его плечи. Обычно спокойное, невыразительное лицо было искажено удивлением и непониманием. — Ты выглядишь точно так же, как и в момент разговора с королём, — наконец сказал Санзу. Его голос был ровным, низковатым для его возраста, но в нём проскальзывала лёгкая, едва уловимая дрожь. — Но это ты. Ханагаки. Из будущего, в котором ты прыгнул с крыши... Ледяная волна прокатилась по спине Такемичи. — Санзу, — прошептал он. Ты... ты был там? Санзу кивнул. Его взгляд изумрудных глаз, такой взрослый на детском лице, были полны непонимания, но в них не было детской растерянности. Он, взрослый, запертый в теле ребёнка, спокойно оценивал ситуацию. — Я затаился, — выдохнул он. — Я слышал весь разговор. И видел, как ты шагнул в сторону края. — Король тогда застыл, — продолжил Санзу, и его голос стал ещё тише. — Он не кричал. Он не двинулся с места. Он просто смотрел в ту пустоту, где ты только что был. А потом... он развернулся и ушёл. И с ним ушло что-то последнее. В голосе Санзу, когда он произносил слово «Король», не было ужаса. Было только благоговение. Той самой фанатичной преданности, которой он посвятил всю свою взрослую жизнь. — А в один день я лёг спать, и я проснулся здесь, — закончил он, и его взгляд наконец вернулся в настоящее, сфокусировавшись на Такемичи. В нём была та же пугающая смесь детской растерянности и взрослого знания. — В этом теле. Три дня назад. И с тех пор я просто... не знаю, что делать. Молчание повисло между ними. — Что ты собираешься делать? — осторожно спросил Такемичи. — Не знаю, — честно ответил Санзу. Его голос был тихим, без прежней металлической нотки. — Я... просто гулял. Размышлял. А эти... — он брезгливо махнул рукой в сторону, где скрылись гопники, — напали. — Понятно. Воздух вечера стал прохладнее, напоминая, что ночь уже вступила в свои права. — Я думаю, что сейчас ничего не надо решать. Не надо пытаться понять всё сразу. Надо просто продолжать жить. Шаг за шагом. День за днём. — А ночь — не лучшее время для размышлений на улице, — добавил Такемичи, и его голос приобрёл бытовые нотки. — Холодно, да и небезопасно, как ты уже убедился. Санзу молчал, но его взгляд, казалось, стал чуть менее отстранённым. — А куда мне идти? — вдруг спросил Санзу, поднимая на него взгляд. — Домой я сегодня не собирался возвращаться. Такемичи посмотрел на него. И понял, что не может оставить его здесь. — Пойдём ко мне, — предложил спонтанно, слова вышли проще, чем он ожидал. Санзу резко поднял голову, его глаза округлились от неожиданности. Он смотрел на Такемичи так, будто тот предложил нечто немыслимое. — К... к тебе? — переспросил он, и в его голосе впервые зазвучала чисто детская неуверенность. — Да. У меня есть диван. И чай. — Такемичи сделал паузу. — И тишина там, ты можешь пораздумывать, как тебе дальше жить. Санзу стоял в полном ступоре. Отнёсся он с подозрительностью, но усталость переборолась с бдительностью. И наконец он решил. — Ладно, — прошептал он, едва кивнув. — Пойдём, — сказал он, разворачиваясь и направляясь к своей квартире, не оглядываясь. Санзу молча последовал за ним, держась на расстоянии, его шаги были бесшумными, как у тени. Они шли через спящие улицы, и Такемичи чувствовал на своей спине его тяжёлый, изучающий взгляд.