‎Хейзер Поттер и Дар острова Мако

      В начале ноября погода сильно испортилась. Расположенные вокруг замка горы сменили зеленый цвет на серый, озеро стало напоминать заледеневшую сталь, а земля каждое утро белела инеем. Из окон гриффиндорской башни Хейзер несколько раз видела, как Хагрид размораживал метлы на площадке для обучения полетам. Хагрид был одет в длинную кротовую шубу, огромные ботинки, утепленные бобровым мехом, и варежки из кроличьей шерсти.       В школе начались соревнования по квиддичу. В субботу сборной Гриффиндора предстояло встретиться со сборной Слизерина. В случае победы Гриффиндор выходил на второе место в школьном чемпионате. Хейзер, как секретное оружие команды, провела последние недели в изнурительных тренировках. Вуд постоянно устраивал дополнительные занятия, оповещая о них в самый последний момент, так что Хейзер приходилось засиживаться за домашней работой далеко за полночь. К счастью, она знала материал первых двух курсов назубок, поэтому не жаловалась и не роптала — это было даже лучше, чем лежать без сна, глядя в потолок и думая о полной луне.       Гермиона, заметив интерес Хейзер к спорту, дала ей почитать «Историю квиддича». Хейзер ещё не успела ознакомиться с этой книгой, но, пролистав пару страниц, поняла, что её ждёт увлекательное чтение. Хейзер из неё узнала, что в квиддиче правила можно нарушить семью сотнями разных способов — и все эти семьсот видов нарушений были отмечены во время матча за звание чемпиона мира в 1473 году. Она также узнала, что ловцами становятся самые маленькие и быстрые игроки и что большинство серьезных инцидентов во время матчей связано именно с ловцами. И ещё она узнала, что, хотя несчастные случаи со смертельным исходом на поле случались очень редко, известны ситуации, когда посреди матча исчезали рефери, а много месяцев спустя их находили в пустыне Сахара.       С тех пор как Рон спас Хейзер и Гермиону от горного тролля, они стали куда спокойнее относиться к мелким нарушениям школьной дисциплины, и общаться с ними стало гораздо приятнее. За день до первого матча с участием Хейзер они втроём вышли на перемене в замерзший двор. Мороз пощипывал щёки, иней хрустел под ногами, а небо было затянуто тяжёлыми серыми тучами, обещавшими снег.       — Смотрите, чему я научилась. — загадочно произнесла Гермиона, оглядываясь по сторонам.       Убедившись, что поблизости нет ни одного профессора, она достала из кармана мантии небольшую стеклянную банку из-под джема и поставила её на замёрзшую землю. Рон и Хейзер с любопытством наблюдали. Гермиона взмахнула палочкой и чётко произнесла:       — Инсендио!       Внутри банки мгновенно вспыхнуло яркое, ровное синее пламя. Оно танцевало, не касаясь стекла, не прожигая дно, не издавая ни звука. Самое удивительное заключалось в том, что тепло от огня распространялось равномерно, согревая продрогших детей, но сама банка оставалась абсолютно холодной на ощупь.       — Здорово! — восхитился Рон, протягивая озябшие ладони к импровизированному обогревателю. — Ты прямо мини-солнце наколдовала.       Гермиона довольно улыбнулась, но её взгляд скользнул к Хейзер. Та стояла молча, задумчиво глядя на синее пламя. Что-то в его танце напоминало ей недавлюю ночь. Танец воды. Статуя льда. Маленький огонёк, родившегося из кипятка.       — А ты что умеешь? — вдруг спросила Гермиона, и в её глазах зажглось не просто любопытство, а что-то большее — почти понимание.       С того вечера в туалете она чувствовала: с Хейзер связано что-то странное. То, как она замерла перед краном, как дрожала, как смотрела на свою руку, с которой испарилась вода... Гермиона, привыкшая всё анализировать, не могла это игнорировать.       Хейзер колебалась лишь секунду. Рон смотрел на неё с ожиданием. Вокруг ни души. Она глубоко вздохнула, чувствуя, как холодный воздух щиплет лёгкие, и опустилась на корточки перед банкой. Её пальцы легко коснулись стекла. Гермиона инстинктивно дёрнулась — она ведь сказала, что банка холодная? Но пламя... оно же горячее. Но Хейзер не отдёрнула руку.       Вместо этого она закрыла глаза, сосредотачиваясь. В памяти всплыло то, что она открыла недавней ночью: холодный покой, ясность, отсутствие эмоций. И плавное движение воли. Она сделала легкое, едва заметное движение рукой, как бы "отодвигая" что-то.       Синее пламя в банке замерло. На одну долю секунды оно перестало танцевать, застыв причудливым ледяным узором... из огня. А потом внутри пламени начали зарождаться крошечные кристаллики льда. Они росли на глазах, пожирая синий свет, превращая жар в холод. Через несколько мгновений внутри банки вместо огня красовался причудливый ажурный цветок из прозрачного, идеального льда, повторяющий форму языка пламени. Рон открыл рот и забыл его закрыть.       — Как... как ты это... — выдохнул он.       Гермиона смотрела на Хейзер с новым, глубоким уважением и странным понимающим блеском в глазах. Она ничего не спросила. Она только кивнула, словно подтверждая какую-то свою догадку.       Хейзер мягко провела рукой над банкой, и лёд начал таять, превращаясь сначала в воду, которая тут же, испаряясь, впиталась в стенки сосуда, не оставив и следа. Банка снова была пуста и чиста. Ни огня, ни воды, ни льда.       — Ничего себе секретное оружие. — присвистнул Рон, наконец обретая дар речи. — Ты бы ещё троллю нос заморозила.       Хейзер слабо улыбнулась, но в её улыбке не было радости. В груди заныло знакомое чувство вины и страха. Она никому не рассказала о том, что случилось с ней в ночь полнолуния. Бабушка, миссис Дузи, писала ей тёплые письма, интересовалась учёбой, друзьями, самочувствием. Хейзер отвечала коротко, бодро, упоминая квиддич, уроки и новые знакомства. Ни слова о том, как она смотрела в зеркало и не видела своих глаз. Ни слова о том, как вода закипала и горела от её гнева. Ни слова о том, как она замораживала парящие струи и заставляла огонь превращаться в лёд.       Она не могла. Как объяснить бабушке, единственному родному человеку, что её внучка становится чем-то... иным? Чем-то, что заставляет её бояться собственного отражения?       Одно Хейзер знала точно после той ночи: она больше никогда, ни за что на свете не хотела смотреть на полную луну. Никогда больше не хотела чувствовать этот жгучие щипание в глазах, видеть вместо своих зелёных радужек — белые, слепые диски. Луна стала её врагом. Её проклятием. Её тайной, которую она унесёт в могилу.       — Эй, вы трое! — раздался резкий голос, вырывая их из оцепенения. Во дворе появился профессор Снегг. Он заметно прихрамывал, опираясь на трость, и его чёрная мантия развевалась на ветру, делая его похожим на огромную недовольную летучую мышь. — Что вы здесь делаете?       Ребята инстинктивно сгрудились, пряча пустую банку. Снегг подошёл ближе, его глаза, чёрные и пронизывающие, скользнули по их лицам. Особенно долго его взгляд задержался на Хейзер, и она почувствовала, как по спине пробежал холодок — совсем не тот, который она вызывала сама. Снегг словно сканировал её, выискивая что-то.       — Что это у вас, Поттер? — сухо спросил Снегг, заметив книгу в руках Хейзер.       — Это библиотечная книга, сэр. — ответила Хейзер, стараясь говорить спокойно.       Снегг вырвал книгу из её рук.       — Библиотечные книги запрещено выносить из здания школы. — холодно произнёс он. — Отдайте мне книгу. За ваш проступок вы получаете пять штрафных очков.       — Но, сэр, я просто читала её во дворе. — попыталась возразить Хейзер, но Снегг уже развернулся и, прихрамывая, зашагал прочь.       — Он только что придумал это правило. — сердито пробормотала Хейзер, глядя вслед удаляющейся фигуре. — Интересно, что у него с ногой?       — Не знаю, но надеюсь, что ему действительно больно. — мстительно произнес Рон.       Гермиона промолчала, но её взгляд, устремлённый на Снегга, был задумчивым и тревожным. Хейзер же смотрела на хромающего профессора и чувствовала странное, необъяснимое беспокойство. Почему он так на неё смотрел? Знал ли он что-то? Или просто искал любой повод придраться к Гриффиндору?       Ветер усиливался, первые снежинки закружились в воздухе. Хейзер подняла воротник мантии и посмотрела на небо. Серое, тяжёлое, без намёка на просвет. Без луны. Хорошо. Пусть так будет всегда.       — Пошли внутрь? — предложила Гермиона, пряча опустевшую банку обратно в карман. — Завтра большой день. Тебе нужно выспаться.       Они направились к замку, и Хейзер шла чуть позади, глядя, как их тени сливаются на заснеженной земле. Она чувствовала на себе взгляды обоих друзей — любопытный у Рона и понимающий у Гермионы. И понимание это было почти невыносимым. Потому что оно означало, что она больше не одна со своей тайной. Кто-то видел. Кто-то знает. И кто-то, кажется, не отвернулся с криком ужаса.       Но легче от этого не становилось. Страх перед полной луной, поселившийся глубоко внутри, никуда не делся. Он спал, свернувшись клубком, и ждал своего часа.       Когда они вошли в тёплый холл замка, Хейзер обернулась и бросила последний взгляд на серое небо. Нет луны. Пока нет. Но она вернётся. Луна всегда возвращается. И Хейзер должна быть готова. Но к чему именно — она не знала. И это незнание было самым страшным.

***

      Тем вечером в общей гостиной Гриффиндора было особенно шумно. Каминные часы показывали пол десятого, но никто не спешил расходиться по спальням — напряжение перед завтрашним матчем витало в воздухе, смешиваясь с ароматом тыквенного сока и дымом от камина.       Хейзер, Рон и Гермиона сидели в углу у окна, придвинув кресла поближе друг к другу. Гермиона разложила на коленях пергаменты и сосредоточенно водила пером, проверяя домашние работы Рона. Она никогда не давала ему списывать — «Как же ты тогда чему-нибудь научишься?» — но охотно соглашалась проверять его писанину, щедро исправляя ошибки фиолетовыми чернилами. В итоге Уизли всё равно узнавал от неё правильные ответы, а она получала моральное удовлетворение от того, что не способствует его умственной лени.       Хейзер сидела на полу, поджав под себя ноги, и смотрела на пляшущие в камине языки пламени. Завтра. Завтра её первый матч. Она должна была чувствовать уверенность — Вуд говорил, что она прирождённый ловец, что «Нимбус-2000» слушается её как продолжение тела. Но вместо уверенности в груди разрастался тугой, холодный узел. Мысли путались, то и дело сворачивая к Снеггу, к его хромоте, к его странному, пронизывающему взгляду, который он бросил на неё во дворе.       — Волнуешься? — участливо спросил Рон, заметив, как Хейзер нервно теребит край синего свитера, который связала и отправила её бабушка.       — Немного. — призналась она. — Жаль, что Снегг забрал «Историю квиддича». Чтение всегда помогает мне успокоиться.       Гермиона сочувственно поджала губы:       — Могла бы сходить в библиотеку и взять для тебя другой экземпляр этой книги у мадам Пинс, но библиотека, кажется, уже почти закрыта.       — Не нужно. — Хейзер покачала головой и вдруг решительно поднялась с кресла. — Я сама схожу к Снеггу и попрошу вернуть книгу.       — Что? — Рон вытаращил глаза. — Ты с ума сошла? Он же тебя испепелит на месте!       — Лучше я пойду. — одновременно выпалили Рон и Гермиона, переглянувшись с удивлением от собственной синхронности.       Но Хейзер уже направилась к портрету Толстой Леди.       — Если пойду я одна, у него будет меньше причин для скандала. Я просто вежливо попрошу. В крайнем случае скажу, что книга нужна для подготовки к завтрашнему матчу.       Она выскользнула в коридор, и эхо её шагов растворилось в каменной тишине замка. Рон и Гермиона тревожно переглянулись.       — Думаешь, с ней всё будет в порядке? — спросил Рон.       — С профессором Снеггом? Никогда не знаешь наверняка. — вздохнула Гермиона. Но в её глазах мелькнуло что-то странное, почти понимающее. — Однако Хейзер умеет постоять за себя. Ты же видел, что она сделала с тем огнём во дворе.       Рон поёжился, вспоминая.       — Видел. И до сих пор не уверен, что мне это не померещилось.

***

      Хейзер тем временем спустилась на первый этаж и остановилась перед тяжёлой дубовой дверью учительской. В коридоре было тихо, только факелы мерно потрескивали, отбрасывая пляшущие тени на каменные стены. Она глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах, и постучала.       Тишина. Она постучала в дверь учительской ещё раз, громче. Снова ни звука. Хейзер заколебалась. Разумный человек развернулся бы и ушёл. Но книга была нужна ей позарез — не столько для правил, сколько для спокойствия. Риск был оправдан. Она осторожно, стараясь не скрипеть петлями, приоткрыла дверь и заглянула внутрь.       То, что она увидела, заставило её сердце на мгновение остановиться. В учительской находились только двое: Снегг и Филч. Снегг сидел в кресле, задрапировав мантию выше колена. Одна его нога была обнажена и представляла собой жуткое зрелище — глубокая, рваная рана, всё ещё сочившаяся кровью, расползалась по бледной коже багровыми лучами воспаления. Рядом с ним стоял Филч, протягивая бинты и пузырёк с чем-то, отдалённо напоминающим мазь.       — Проклятая тварь. — процедил Снегг сквозь зубы, и его голос, обычно холодный и контролируемый, сейчас звенел от ярости и боли. — Хотел бы я знать, сможет ли кто-нибудь следить одновременно за всеми тремя головами и пастями и избежать того, чтобы одна из них его не цапнула?       Три головы. Пасти. Хейзер похолодела. Пёс. Тот самый трёхголовый пёс на запретном третьем этаже, которого она видела. Снегг пытался пройти мимо него. И пёс его укусил.       Хейзер медленно, стараясь дышать через раз, начала пятиться назад, уже мысленно представляя, как закроет дверь и побежит в башню, чтобы рассказать обо всём Рону и Гермионе.       — ПОТТЕР!       Голос Снегга, усиленный эхом пустой комнаты, обрушился на неё как удар грома. Он резко отдёрнул край мантии, прикрывая раненую ногу, и его лицо, обычно маскообразное, исказилось такой чистой, незамутнённой яростью, что Хейзер на мгновение показалось — он сейчас пронзит её проклятием.       — Я... я просто хотела спросить насчёт книги, сэр. — выдохнула она, пятясь к двери. — «История квиддича». Вы забрали её сегодня, и матч завтра, и я подумала...       — ВОН ОТСЮДА! — заорал Снегп, и его голос, казалось, расколол каменные своды. — НЕМЕДЛЕННО ВОН!       Хейзер не нужно было повторять дважды. Она вылетела в коридор и понеслась прочь так быстро, как только позволяли ноги, перепрыгивая через ступеньки, скользя на каменных плитах, молясь всем известным ей богам, чтобы Снегг не погнался за ней.       Влетев в гостиную Гриффиндора, она рухнула в кресло, тяжело дыша. Рон и Гермиона подскочили к ней одновременно.       — Что случилось? — спросила Гермиона, вглядываясь в её бледное лицо. — Ты выглядишь так, будто смерть с косой встретила.       — Хуже. — выдохнула Хейзер, хватая со стола чей-то недопитый тыквенный сок и делая большой глоток. — Я видела Снегга. Его нога... она вся разорвана. И он сказал Филчу, что не уследил за тремя головами и пастями одновременно. Три головы! Вы понимаете, что это значит?       Гермиона побледнела.       — Пёс. Тот самый трёхголовый пёс на третьем этаже.       — Именно. — Хейзер поставила стакан, и её руки всё ещё дрожали. — Он пытался пройти мимо пса. Он охотится за тем, что охраняет эта тварь.       — И знаете что ещё? — проговорил Рон, чеша затылок. — Я кое-что вспомнил. В Хэллоуин. Когда я бежал в туалет, чтобы спасти вас, я видел Снегга в коридоре. Он направлялся именно туда, на третий этаж.       Хейзер медленно кивнула, её лицо становилось всё мрачнее.       — Ты думаешь... он впустил тролля? — спросил Рон, смотря на лицо Хейзер. — Чтобы посеять панику и пробраться к псу незамеченным?       — А что, отличный план. — горько усмехнулась Хейзер. — Посреди паники никто не обращает внимания на одного крадущегося профессора. Кроме одного маленького Рона Уизли, у которого хватило ума заметить его и запомнить.       Гермиона вскочила с кресла и принялась мерить шагами гостиную, заламывая руки.       — Нет, это невозможно. Я знаю, что профессор Снегг неприятный человек, но он не стал бы пытаться украсть то, что прячет в замке Дамблдор! Он же учитель!       — Гермиона, — Хейзер посмотрела на неё с усталой усмешкой. — ты слишком хорошего мнения о людях. Снегг способен на многое, поверь мне. Я видела его лицо сейчас. Это лицо человека, который готов на всё, чтобы получить то, что ему нужно.       — Но что именно ему нужно? — вмешался Рон. — Что такого ценного может охранять этот пёс?       Вопрос повис в воздухе. В гостиной шумели другие студенты, кто-то смеялся, кто-то играл в взрывные карты, и никто из них не подозревал, что в нескольких этажах над ними, в тихой учительской, сидит человек с окровавленной ногой и вынашивает планы, способные потрясти весь Хогвартс.       Хейзер молчала, глядя на огонь. Внутри неё, где-то глубоко, шевелилось тревожное предчувствие. Снегг, пёс, тролль... всё это звенья одной цепи. И завтрашний матч, её первый матч, вдруг показался ей не таким уж важным по сравнению с тем, что происходило в стенах замка.       — Мне нужно лечь спать. — наконец произнесла она, поднимаясь. — Завтра игра. Но обещайте мне, что мы продолжим это расследование. Снегг что-то замышляет, и мы должны узнать, что именно.       — Обещаем. — серьёзно кивнула Гермиона.       Рон согласно мотнул рыжей головой:       — Мы с тобой, Хейзер. До конца.       Поднимаясь вместе с Гермионой по лестнице в спальню, Хейзер чувствовала, как в груди разрастается странное, почти болезненное волнение. Не только из-за матча. Из-за всего. Слишком много тайн обрушилось на неё за последние дни: луна, вода, лёд, огонь... и теперь Снегг с его окровавленной ногой. Казалось, мир вокруг неё трещит по швам, обнажая изнанку, о которой она и не подозревала.       Лаванда и Парвати уже спали, их дыхание было ровным и спокойным. Гермиона, устроившись на своей кровати, стала что-то читать при свете палочки. Хейзер скользнула под одеяло и долго лежала, глядя в потолок, слушая, как ветер завывает за окном.       Завтра важный день. Надо спать. Но сон не шёл. Мысли кружились в голове, как листья в осеннем вихре. Снегг. Пёс. Матч. Луна. Мама. Бабушка. Огонь, превращающий воду в лёд. Лёд, превращающий огонь в цветок.       Кем она станет завтра? Ловцом? Русалкой? Чудовищем? Или просто девочкой, которая слишком много знает и слишком мало понимает? Ответа не было. Была только ночь, и луна за шторой, и где-то далеко, в подземельях замка, тихо капала вода.

***

      Следующее утро выдалось холодным, но солнечным. Лучи ноябрьского солнца пробивались сквозь высокие окна Большого зала, раскрашивая завтрак в тёплые золотистые тона. Воздух был наполнен восхитительным запахом жареных сосисок, бекона и только что испечённых пирожков — всё предвкушало захватывающее зрелище.       За гриффиндорским столом царило привычное оживление. Рон уже успел умять три тоста с джемом и теперь сражался с яичницей. Гермиона аккуратно намазывала масло на булочку, одновременно делая пометки в какой-то книге, раскрытой рядом с тарелкой. Но всё внимание друзей было приковано к Хейзер.       Она сидела, уставившись в одну точку перед собой, и механически отправляла в рот содержимое своей тарелки. Третьей по счёту. На тарелке лежали водоросли — те самые, которые обычно подавали на завтрак, обед и ужин каждый день и которые большинство студентов старательно обходили стороной. Но Хейзер их обожала, наверное, из-за своей полурусалочей сущности.       — Хейзер. — осторожно позвала Гермиона, отрываясь от книги. — Ты... ты в порядке?       — М-м? — Хейзер подняла на неё отсутствующий взгляд, не переставая жевать.       — Ты ешь водоросли. — многозначительно сообщил Рон, наблюдая за этим процессом с лёгким ужасом. — Третью тарелку.       Хейзер опустила взгляд на свою тарелку, потом на вилку в руке, потом снова на тарелку. На её лице отразилось искреннее удивление.        — О. Правда? Я думала, что это вторая тарелка. Очень вкусно.       — Как ты их можешь есть? — спросила Гермиона. — Я их один раз пробовала их, и они на вкус как мокрые носки.       — Мокрые носки с тиной. — поправил её Рон, морщась. — Я запомнил точно.       Хейзер посмотрела на водоросли, потом на друзей, и она пожала плечами и продолжила есть:       — У каждого свои вкусовые предпочтения.       — Странный у тебя вкус. — фыркнул Рон. — Ты слопала полкилограмма тинистых носков и даже не поморщилась.       Симус Финниган, сидевший напротив, оторвался от поливания сосисок кетчупом и с интересом уставился на Хейзер.       — Хейзер, ты волнуешься? Перед первым матчем все волнуются. Но ты держись, ловцам всегда достаётся больше всех. Против них играют грубее, чем против остальных, особенно против девочек.       — Спасибо, Симус. — с горькой иронией ответила Хейзер, глядя, как он отправляет в рот очередную сосиску.       Аппетит окончательно пропал. Она отодвинула тарелку с остатками водорослей. Гермиона сочувственно коснулась её руки.       — Может, съешь хотя бы тост? Тебе нужны силы. А от водорослей я уверена мало калорий.       — Я не голодна. — Хейзер покачала головой. — Если съем ещё хоть кусочек, меня вывернет прямо на поле. А мадам Трюк вряд ли оценит такое украшение стадиона.       Рон хмыкнул, но в его глазах читалась тревога. За прошедшие недели он успел привыкнуть к Хейзер, к её странностям, к её тихой силе, но сейчас она выглядела... потерянной. Слишком бледной. Слишком напряжённой.       — Слушай, — сказал он, понизив голос. — ты справишься. Ты же ту самую метлу оседлала так, будто родилась на ней. Помнишь, как ты летала в тот день, когда отобрала у Малфоя напоминалку Невилла? Вуд до сих пор рассказывает всем, кто готов слушать, какой он гений.       — Вуд рассказывает всем, кто готов слушать, что он гений. — поправила Анджелина Джонсон, проходя мимо с полным подносом. — Но про тебя он тоже говорит. Не дрейфь, мелкая. Слизеринцы только кажутся страшными.       Хейзер слабо улыбнулась, но улыбка вышла натянутой. Внутри неё всё сжималось в тугой узел. Матч. Первый матч. Сотни глаз будут смотреть на неё. И луна... нет, луна днём не страшна. Но страх никуда не делся, он просто сменил форму.       К одиннадцати часам стадион был забит битком — казалось, здесь собралась вся школа. У многих в руках были бинокли. Трибуны располагались высоко над землёй, но даже с них порой сложно было разглядеть то, что происходит в небе.       Рон, Гермиона, Невилл, Симус и Дин уселись на самом верхнем ряду. Чтобы сделать Хейзер приятный сюрприз, они развернули огромное знамя, сделанное из той самой простыни Рона, которую когда-то изуродовала Короста. «Поттер в президенты» — гласила надпись, а Дин, обладавший настоящим талантом к рисованию, изобразил огромного золотого льва — эмблему Гриффиндора. Когда полотнище расправилось во всей красе, Гермиона что-то прошептала, взмахнув палочкой, и буквы с рисунком засияли, переливаясь алыми и золотыми искрами.       — Красиво получилось. — довольно заметил Рон, оглядывая их творение.       — Надеюсь, она это увидит. — отозвалась Гермиона, вглядываясь в поле, где уже выстраивались команды.

***

      Тем временем Хейзер сидела в раздевалке вместе с остальными членами команды в длинной алой спортивной мантии. Ткань приятно холодила кожу, но волнение не отпускало. Рядом братья Уизли перешучивались с Анджелиной, Кэти и Алисией, пытаясь разрядить обстановку. Вуд расхаживал взад-вперёд, и вид у него был такой, словно он готовится вести войска в смертный бой.       — Итак, господа. — начал он, прокашлявшись.       — И дамы. — поправила Анджелина с лёгкой усмешкой.       — И дамы. — кивнул Вуд. — Итак, пришёл наш час.       — Великий час. — вставил Фред, подмигнув Хейзер.       — Час, которого мы все давно ждали. — подхватил Джордж.       — Оливер всегда произносит одну и ту же речь. — шепнул Фред, наклоняясь к Хейзер. — В прошлом году мы тоже были в сборной, так что выучили её наизусть. Сейчас будет про то, что мы сильнейшая команда за многие годы.       — Замолчите! — рявкнул Вуд, но беззлобно. — Такой сильной сборной, как сейчас, у нас не было много лет. Мы выиграем. Я это знаю.       Он обвёл команду свирепым взглядом, и Хейзер вдруг отчётливо поняла: этот человек скорее умрёт, чем проиграет. И, кажется, от них ожидается то же самое.       — Отлично. Пора. Всем удачи.       Хейзер вышла из раздевалки вслед за Фредом и Джорджем. Колени дрожали, ладони вспотели, а в горле пересохло так, будто она проглотила наждачную бумагу. Она отчаянно надеялась, что, шагнув на поле под гром аплодисментов, не споткнётся и не рухнет лицом вниз на глазах у всей школы.       Судила матч мадам Трюк — коренастая ведьма с коротким седым ёжиком волос и пронзительным взглядом. Она стояла в центре поля, держа в руках метлу, и ждала, пока команды выстроятся друг напротив друга.       — Итак, нам нужна красивая и честная игра от всех и каждого. — заявила она, и Хейзер показалось, что эти слова обращены исключительно к капитану слизеринцев, Маркусу Флинту, чья челюсть могла бы соперничать размерами с камнем, а выражение лица напоминало тролля, только что обнаружившего, что его дубину украли.       А потом Хейзер подняла глаза на трибуны и увидела его. Огромное знамя, развевающееся над головами гриффиндорцев. «Поттер в президенты». Золотой лев переливался на солнце, и где-то там, на самом верху, Рон отчаянно махал руками, а Гермиона улыбалась так широко, как только могла. И вдруг страх отступил. Совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы можно было дышать.       — Пожалуйста, оседлайте свои метлы. — скомандовала мадам Трюк.       Хейзер вскочила на «Нимбус-2000». Дерево под пальцами было гладким и прохладным. Метла дрогнула, словно тоже чувствуя напряжение момента, но осталась послушной.       Мадам Трюк поднесла к губам серебряный свисток. Короткий, пронзительный сигнал — и она взмыла в воздух, а следом за ней, повинуясь инстинкту и многодневным тренировкам, рванули ввысь четырнадцать игроков.       Матч начался. Ветер ударил в лицо, холодный и отрезвляющий. Хейзер набрала высоту, оглядывая поле. Внизу, на трибунах, пёстрые пятна факультетских цветов сливались в единую, гудящую массу. Где-то там её друзья. Где-то там Гермиона с её книгами и Рон с его вечным ворчанием. Где-то там знамя, сотканное из старой простыни и дружеской любви.       И где-то там, в тени, возможно, следил за ней взгляд, полный холодного интереса. Но сейчас Хейзер не думала о Снегге. Не думала о луне. Не думала о воде и огне. Сейчас была только метла, только небо и только одна цель — золотой снитч, где-то прячущийся в этом бескрайнем просторе. Она глубоко вздохнула, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь, и улыбнулась.       — Ну что ж. — прошептала она ветру. — Покажем им, на что способна Поттер.       — И вот квоффл оказывается в руках у Анджелины Джонсон из Гриффиндора. Эта девушка — великолепный охотник, и, кстати, она, помимо всего прочего, весьма привлекательна…       — ДЖОРДАН! — повысила голос профессор МакГонагалл, специально севшая рядом с комментатором матча Ли Джорданом, приятелем близнецов Уизли.       Она прекрасно знала, что Джордана частенько заносит, а потому решила его контролировать.       — Извините, профессор. — поправился тот, но его взгляд на секунду скользнул туда, где высоко в небе парила маленькая фигурка в алой мантии. — Итак, Анджелина совершает отличный маневр... Но, знаете, я тут подумал, наблюдая за нашей юной ловцом... Если бы Хейзер Поттер не была младше меня на три года, а Анджелина продолжала бы меня игнорировать, я бы с огромным удовольствием... Кхм.       — ДЖОРДАН! — на этот раз голос профессора МакГонагалл прозвучал так, что, кажется, дрогнули стёкла на комментаторской вышке.       — Что? Я ничего! — Ли невинно захлопал глазами. — Я лишь констатирую факт. Чисто спортивный интерес. Она очень талантливо летает. Я, кстати, говорю это не для того, чтобы заставить Анджелину ревновать. И вообще, если вы будете меня перебивать, я пропущу гол!       Профессор МакГонагалл издала звук, похожий на разочарованное шипение, но замолчала.       — Итак, Анджелина обводит соперников, точный пас Алисии Спиннет — это находка Оливера Вуда, в прошлом году она была лишь запасной — снова пас на Джонсон и… Нет, мяч перехватила команда Слизерина. Он у капитана сборной Маркуса Флинта, который делает рывок вперед. Флинт взмывает в небо, как орел... ну, если представить орла с внешностью тролля. Сейчас он забросит мяч… Нет, в фантастическом прыжке мяч перехватывает вратарь Вуд, и Гриффиндор начинает контратаку. С мячом охотник Кэти Белл, она великолепно обводит Флинта справа, взмывает над полем и… О, какое невезение… наверное, это очень больно, получить удар бладжером по затылку. Мяч у команды Слизерина, Эдриан Пьюси летит к воротам соперника, но его останавливает второй бладжер… кажется, мяч в Пьюси послал Фред Уизли, хотя, возможно, это был Джордж, ведь их так непросто различить… В любом случае, загонщики Гриффиндора проявили себя с лучшей стороны. Мяч в руках у Джонсон, перед ней никого нет, и она устремляется вперед… Вот это полет!.. Она уклоняется от набравшего скорость бладжера… она прямо перед воротами… давай, Анджелина!.. Вратарь Блетчли совершает бросок… промахивается… ГОЛ! Гриффиндор открывает счет!       Аплодисменты болельщиков сборной Гриффиндора и стоны и вой поклонников Слизерина заполнили холодный воздух, своими эмоциями повышая его температуру.       — Эй вы, там, наверху, подвиньтесь! — донеслось до Рона и Гермионы.       — Хагрид!       Рон и Гермиона потеснились, пододвигая своих однокурсников, и Хагрид с трудом уселся на освободившееся место.       — Я-то поначалу из хижины своей за игрой следил. — произнес он, похлопывая себя по висевшему на шее огромному биноклю. — Но все ж тут, на стадионе, по-другому совсем, да! Толпа опять же вокруг, болеют все. Снитч не появлялся ещё, нет?       — Нет. — помотал головой Рон. — У Хейзер пока не было работы.       — Хорошо хоть в переделку ещё не влипла, это уже неплохо. — Хагрид поднес бинокль к глазам, вперяя взгляд в крошечную точку в небе, которая была Хейзер Поттер.       Хейзер парила над полем и, прищурив глаза, скользила взглядом по небу, пытаясь уловить приближение снитча. Это было частью её стратегии, разработанной Вудом.       — Держись подальше от игры, пока не увидишь снитч. — так сказал ей Вуд. — Ни к чему идти на риск и провоцировать соперника на то, чтобы против тебя грубо сыграли, пока в этом нет никакой нужды.       Когда Анджелина открыла счет, Хейзер, не в силах скрыть свою радость, описала над полем несколько кругов и снова начала всматриваться в небо. В какой-то момент она увидела золотую вспышку, но оказалось, что это солнечный блик от часов одного из близнецов Уизли. А спустя несколько секунд она вовремя заметила летящий на неё со скоростью артиллерийского снаряда бладжер и уклонилась от уподобившегося ядру черного мяча, а заодно от устремившегося за ним Фреда Уизли.       — Всё нормально, Хейзер? — на лету прокричал Фред и мощным ударом послал бладжер в направлении Маркуса Флинта.       — Мяч у команды Слизерина. — тем временем комментировал происходящее в воздухе Ли Джордан, но его взгляд то и дело возвращался к парящей в вышине девочке. — Охотник Пьюси уклоняется от бладжера, еще от одного, обводит близнецов Уизли и Кэти Белл и устремляется к… Знаете, я все думаю о нашей юной ловце. Говорят, она на первой же тренировке поймала все мячи, которые Вуд в неё кинул. Абсолютно все. Если бы она была чуть постарше... ну, вы понимаете. Ай, бладжер! Простите, увлекся.       — ДЖОРДАН! — рявкнула МакГонагалл так, что у сидящих рядом заложило уши.       — Я слежу за игрой, профессор, а не пытаюсь заставить Анджелину ревновать! Честное слово! Стоп, не снитч ли это?       По толпе зрителей пробежал громкий шепот, Эдриан Пьюси уронил переставший интересовать его квоффл и, оглянувшись назад, стал осматривать небо в поисках золотого мячика, который вдруг просвистел мимо его левого уха.       Хейзер заметила свой мяч. Охваченная возбуждением, она резко спикировала вниз. Ловец сборной Слизерина Теренс Хиггс тоже увидел снитч. Он и Хейзер одновременно устремились к нему, а все охотники застыли в воздухе, забыв о своем мяче и напряженно глядя, как Хейзер и Хиггс соревнуются в ловкости и скорости.       Хейзер оказалась быстрее, чем Хиггс, — она уже видела стремительно летящий перед ней маленький круглый мячик, видела его трепещущие крылышки и увеличила скорость, пытаясь его догнать. И…       БУМ! Снизу, с трибун, донесся возмущенный рев болельщиков Гриффиндора — Маркус Флинт, напомнивший Хейзер тролля, как бы случайно на полном ходу врезался в неё, и она отлетела в сторону, цепляясь за метлу и думая только о том, как удержаться в воздухе.       — Нарушение! — донеслось с трибун.       Мадам Трюк свистком остановила игру и, сделав строгое внушение Флинту, назначила свободный удар в сторону ворот Слизерина. Что касается снитча, то когда на поле воцарилась суматоха, золотой мяч, как и следовало ожидать, исчез в неизвестном направлении.       — Выгоните его с поля, судья! — вопил с трибуны так и не успокоившийся Дин Томас. — Красную карточку ему!       — Дин, ты, наверное, забыл, что ты не на своем любимом футболе. — напомнил ему Рон. — В квиддиче не удаляют с поля. Да, кстати, а что такое красная карточка?       К удивлению Рона, Хагрид занял сторону Дина.       — Значит, им надо правила менять, да! Ведь этот Флинт запросто мог Хейзер на землю сбить!       Комментатор Ли Джордан, прекрасно зная, что обязан быть бесстрастным, все же не удержался от того, чтобы обозначить свою позицию.       — Итак, после очевидного, намеренного и потому нечестного и отвратительного нарушения…       — Джордан! — прорычала профессор МакГонагалл.       — Я хотел сказать, — поправился Джордан. — после этого явного и омерзительного запрещенного приема…       — Джордан, я вас предупреждаю…       — Хорошо, хорошо. Итак, Флинт едва не убил ловца команды Гриффиндора Хейзер Поттер — и заметьте, самую красивую из ловцов, которую я когда-либо видел на поле — но, вне всякого сомнения, такое может случиться с каждым. — В словах Джордана сквозила неприкрытая ирония, но тут профессор МакГонагалл ничего не могла поделать. — Гриффиндор исполняет штрафной удар, мяч у Спиннет, она делает передачу назад, мяч по-прежнему у Гриффиндора, и…       Всё началось в тот момент, когда Хейзер уклонялась от очередного бладжера, со страшным свистом пронесшегося в опасной близости от её головы. Внезапно её метла резко накренилась вниз и сильно завибрировала. Хейзер показалось, что сейчас она упадет и разобьется, но она удержалась, крепко вцепившись в метлу руками и стиснув её коленями. Она в жизни не испытывала такого ощущения беспомощности и растерянности.       Ей удалось выровнять метлу, но несколько секунд спустя всё повторилось. Казалось, что метла хочет сбросить её. Хейзер понимала, что «Нимбусы-2000» не принимают внезапных решений относительно того, чтобы сбросить на землю своего седока, но тем не менее это происходило. Хейзер попробовала развернуть метлу к своим воротам — в какую-то секунду ей показалось, что, возможно, стоит крикнуть Вуду, чтобы тот взял тайм-аут. Но тут метла полностью вышла из-под контроля. Она не могла сделать поворот, она вообще не могла ей управлять. Метла беспорядочно металась в небе, время от времени настолько резко разворачиваясь вокруг своей оси, что Хейзер едва удерживалась на ней. Ли продолжал комментировать игру.       — Мяч у Слизерина… Флинт упускает мяч, тот оказывается у Спиннет… Спиннет делает пас на Белл… Белл получает сильный удар в лицо бладжером, надеюсь, бладжер сломал ей нос… Шучу, шучу, профессор… Слизерин забрасывает мяч. О, нет… Но, если честно, мне сейчас не до счета. Посмотрите на Хейзер Поттер! Кто-то явно хочет, чтобы она сегодня не просто проиграла, а вообще не дожила до конца матча! И если это какой-то ревнивый урод, который не может смириться с тем, что одиннадцатилетняя девочка летает лучше него...       — ДЖОРДАН! ХВАТИТ!       Болельщики Слизерина дружно аплодировали, пользуясь тем, что защита Гриффиндора дезориентирована. Всеобщее внимание было приковано к мечущейся в небе Хейзер, и мало кто понимал, почему так странно ведёт себя её метла. Она двигалась резкими рывками, поднимая девочку все выше и унося её в сторону от поля.       — Не пойму я, чего там Хейзер творит? Чего она себе думает, а? — бормотал Хагрид, следя за ней в бинокль. — Не знай я её, я б сказал, что не она метлой рулит, а она ей… Да не, не может она…       Внезапно чей-то крик привлек внимание к Хейзер, которая чуть не упала, и все взгляды устремились на неё и поняли, что это не шутка. Метла резко перевернулась в воздухе, потом еще раз, но она хоть с трудом, но удерживалась на ней. А затем весь стадион ахнул. Метла неожиданно подпрыгнула, накренилась и, наконец, сбросила Хейзер. Теперь она висела на метле, одной рукой вцепившись в рукоятку.       — Может быть, с ней что-то случилось, когда в неё врезался Флинт? — прошептал Симус.       — Да нет, не должно так быть. — возразил Хагрид дрожащим голосом. — С такой метлой ничего плохого произойти вовсе не может, разве что тут Тёмная магия замешана, и сильная притом. Девчонке не под силу такое с «Нимбусом» проделать.       Услышав эти слова, Гермиона выхватила у Хагрида бинокль, но вместо того чтобы смотреть на Хейзер, она навела его на толпу зрителей, напряженно всматриваясь в неё.       — Ты что делаешь? — простонал Рон, лицо его было серым.       — Я так и знала. — выдохнула Гермиона. — Это Снегг — смотри.       Рон схватил бинокль. На трибуне, расположенной прямо напротив них, сидел Снегг. Его взгляд был сфокусирован на Хейзер, и он что-то безостановочно бормотал себе под нос.       — Он заколдовывает метлу. — пояснила Гермиона.       — И что же нам делать?       — Предоставь это мне.       Прежде чем Рон успел что-то сказать, Гермиона исчезла. Рон снова навел бинокль на Хейзер. Метла так сильно вибрировала, что было ясно: висеть ей на ней осталось недолго. Зрители вскочили на ноги и, раскрыв рты, с ужасом смотрели на то, что происходит. Близнецы Уизли рванулись на помощь Хейзер, рассчитывая протянуть ей руку и перетащить на одну из своих метел. Но ничего не получалось — стоило им приблизиться на подходящее расстояние, как метла резко взмывала вверх. Уизли немного опустились вниз и кружили под Хейзер, очевидно рассчитывая поймать её, когда она начнет падать. А Маркус Флинт тем временем схватил мяч и пять раз подряд забросил его в кольцо Гриффиндора, пользуясь тем, что на него никто не смотрит.       — Ну давай же, Гермиона. — прошептал Рон.       Гермиона с трудом проложила себе дорогу к той трибуне, на которой сидел Снегг, и сейчас бежала по одному из рядов — Снегг находился рядом выше. Гермиона так торопилась, что даже не остановилась, чтобы извиниться перед профессором Квирреллом, которого она сбила с ног. Оказавшись рядом с Снеггом, она присела, вытащила волшебную палочку и произнесла несколько слов, которые давно уже вертелись в её мозгу. Из палочки вырвались ярко-синие языки пламени, коснувшиеся подола профессорской мантии.       Снеггу понадобилось примерно тридцать секунд, чтобы осознать, что он горит. Гермиона не смотрела в его сторону, делая вид, что она тут ни при чем, но его громкий вопль оповестил её, что со своей задачей она справилась. Снегг не видел Гермиону, и она незаметным движением смахнула с него пламя. Оно каким-то ей одной известным образом оказалось в маленькой баночке, которую она держала в кармане. По-прежнему не разгибаясь, Гермиона начала пробираться обратно, удаляясь от Снегга, и теперь профессор при всем желании не мог узнать, что именно с ним случилось.       А на поле тем временем происходило нечто невероятное. Метла Хейзер, внезапно освободившись от чар, выровнялась и замерла. Хейзер, тяжело дыша, вскарабкалась обратно и ошеломлённо огляделась. И в ту же секунду она заметила его — золотую вспышку у самых ворот Слизерина.       — ХЕЙЗЕР! — заорал Ли Джордан в комментаторский рупор, забыв о всякой беспристрастности. — ОНА ВИДИТ СНИТЧ! ДАВАЙ, ХЕЙЗЕР! РАДИ ГРИФФИНДОРА! РАДИ ВСЕХ НАС! И ЕСЛИ ТЫ ПОЙМАЕШЬ ЭТОТ МЯЧ, Я ЛИЧНО...       — ДЖОРДАН, ЗАМОЛЧИТЕ! — донёсся отчаянный вопль профессора МакГонагалл, но его уже никто не слышал.       Весь стадион затаил дыхание. Хейзер рванула вперёд, и «Нимбус-2000», словно извиняясь за своё предательство, слушался её как никогда прежде. Теренс Хиггс тоже заметил снитч и бросился наперерез, но Хейзер была быстрее. Она была ветром, она была молнией, она была той самой девочкой, которая умела заставлять воду танцевать, а огонь — замерзать.       — Невилл, можешь открыть глаза! — крикнул Рон.       Последние пять минут Невилл сидел, уткнувшись лицом в куртку Хагрида, и громко плакал. Судья Трюк не останавливала игру, игра остановилась сама, но все равно никто не понял, почему Хейзер, взобравшись на метлу, вдруг резко спикировала вниз. Внимание всего стадиона было по-прежнему приковано к ней, так что все отчетливо видели, как она внезапным движением поднесла руку ко рту, словно её вот-вот должно было стошнить. Хейзер выровняла метлу у самой земли, скатилась с неё, падая на четвереньки, закашлялась, и что-то блеснуло в её руке.       — Я поймала снитч! — громко закричала она, высоко подняв золотой мяч над головой. Игра закончилась в полной неразберихе.       — Да она его не поймала, она его почти проглотила! — всё еще выл Флинт двадцать минут спустя, но его никто не слушал, потому что это не имело никакого значения, ведь Хейзер не нарушила прописанных правил игры.        Ли Джордан счастливым голосом прокричал в микрофон результат: сборная Гриффиндора победила со счётом 170:60. Однако Хейзер ничего этого не слышала. Сразу после того, как она показала всем пойманный золотой мячик, Рон, Гермиона и Хагрид увели её в хижину Хагрида. И сейчас она сидела в ней и пила крепкий чай, всё ещё чувствуя во рту противный металлический привкус.       — Это всё Снегг. — горячо объяснял ей Рон. — Мы с Гермионой всё видели. Он смотрел на тебя, не отводя глаз, и шептал заклинания.       — Чушь. — возмутился Хагрид, который, когда с Хейзер начали происходить непонятные вещи, с таким напряжением следил за ней, что не услышал, о чём шептались на трибуне Рон и Гермиона, и не заметил, что Гермиона куда-то отлучалась. — Зачем Снеггу делать такое?       Хейзер, Рон и Гермиона переглянулись, думая, стоит ли говорить Хагриду правду. Хейзер решила, что стоит.       — Я кое-что узнала о нём. — сообщила она Хагриду. — В Хэллоуин он пытался пройти мимо трёхголового пса. Пёс его укусил. Мы думаем, что он пытался украсть то, что охраняет этот пёс.       Хагрид от неожиданности уронил чайник.       — А вы откуда про Пушка разузнали? — спросил он, когда к нему вернулся дар речи.       — Про Пушка?       — Ну да — это ж моя собачка. Купил её у одного… э-э… парнишки, грека, мы с ним в прошлом году… ну… в баре познакомились. — пояснил Хагрид. — А потом я Пушка одолжил Дамблдору — чтоб охранять…       — Что? — быстро спросила Хейзер.       — Всё, хватит мне тут вопросы задавать. — пробурчал Хагрид. — Это секрет. Самый секретный секрет, понятно вам?       — Но Снегг пытался украсть эту штуку. — продолжала настаивать Хейзер, надеясь, что Хагрид вот-вот проговорится.       — Чепуха! — отмахнулся от неё Хагрид. — Снегг — преподаватель школы Хогвартс. Он ничего такого в жизни не сделает.       — А зачем же он тогда пытался убить Хейзер? — вскричала Гермиона.       Похоже, после всего случившегося сегодня она коренным образом изменила своё представление о Снегге, которого ещё вчера защищала от обвинений Хейзер и Рона.       — Я знаю, что такое колдовство, Хагрид. Я всё о нём прочитала и сразу могу понять, когда кто-то пытается что-то заколдовать! Для того чтобы наложить заклятие, нужен зрительный контакт, а Снегг не сводил с Хейзер глаз, даже не моргнул ни разу. Я наблюдала за ним в бинокль и потом видела, когда к нему подкралась!       — В какой книге ты это прочитала? — внезапно спросила Хейзер, отставляя чашку.       Гермиона на мгновение задумалась:       — «Теория магических проклятий и способы их распознавания» Венделы Крисп. Там целая глава о сглазах, требующих зрительного контакта. Я взяла её с утра в библиотеке, когда мы заподозрили Снегга в тот вечер... после твоего разговора с ним в учительской. Прочитала половину за завтраком.       Хейзер кивнула, её глаза блеснули холодным интересом:       — Мне тоже стоит её прочитать. Если Снегг способен на такое, нужно знать, чего ещё от него ждать.       — А я вам говорю: неправда это всё! — выпалил разгорячившийся Хагрид. — Не знаю, что там с метлой Хейзер стряслось, но Снегг бы в жизни такое не вытворил, чтобы ученицу попробовать убить! И вообще, вы трое, слушайте сюда: вы тут лезете в дела, которые вас не касаются вовсе, да! Вы лучше про Пушка забудьте и про то, что он охраняет, тоже забудьте. Эта штука только Дамблдора касается да Николаса Фламеля…       — Ага! — довольно воскликнула Хейзер. — Значит, тут замешан некто по имени Николас Фламель, верно?       Судя по виду Хагрида, тот жутко разозлился на самого себя. Но изменить уже ничего не мог.       — И не просто замешан. — добавила Хейзер, и в её голосе появились нотки, которых друзья раньше не слышали — смесь торжества и мрачного удовлетворения. — Я знаю, кто это. Николас Фламель — это же создатель философского камня.       Рон уставился на неё с открытым ртом. Гермиона замерла, её глаза расширились от интереса.       — Философского чего? — переспросил Рон.       — Камня, который превращает любой металл в золото и дарует эликсир бессмертия. — быстро проговорила Хейзер. — Я читала о нём в «Современной истории магии» и «Величайших волшебниках двадцатого века». Фламель — единственный известный создатель философского камня! Ему больше шестисот лет!       Хейзер медленно перевела взгляд на Хагрида, который сейчас напоминал пойманного на месте преступления.       — Так вот что охраняет Пушок. — тихо, но отчётливо произнесла она. — Философский камень. Это ты забирал его из Гринготтса, Хагрид? В тот день, когда мы встретились в первый раз?       Хагрид побелел так, что его веснушки стали похожи на россыпь коричневых точек на снегу. Он открыл рот, закрыл, снова открыл, но вместо слов из его горла вырвалось только нечленораздельное мычание.       — Хагрид? — требовательно переспросила Хейзер. — Это был камень?       — Я... вы... ну... — Хагрид схватился за голову своими огромными ручищами. — Я не должен был... Дамблдор сказал... Ох, я старый дурак! Болтливый дурак!       — Значит, это правда. — выдохнула Гермиона.

***

      Когда друзья выходили из хижины в сгущающиеся сумерки, и Рон с Гермионой обменивались встревоженными взглядами, Хейзер молчала. Она смотрела на снитч в своей руке, на его трепещущие крылышки, на золотой блеск, и думала о другом золоте — о камне, который может даровать бессмертие.       — Мы не оставим это просто так, да? — тихо спросила Гермиона, когда хижина скрылась за поворотом тропинки.       — Нет. — так же тихо ответила Хейзер. — Не оставим.       Рон поёжился, хотя дело было не в холоде.       — Я почему-то так и думал.